Непобратимские отношения: как бизнес Владивостока поднял экономику Пусана
«У брата компания в Корее, у меня — в России, поэтому нам гораздо проще, чем конкурентам»
Южнокорейский Пусан является городом-побратимом Владивостока с 1992 г. Наши города похожи — рельефом, экономикой и каким-то особенным, неуловимым, но явственно ощутимым духом, но все-таки они разные.
Пусан — второй по размеру город и крупнейший порт в Республике Корея. В 2005 г. там состоялся саммит АТЭС и ежегодно проходит крупнейший в Азии кинофестиваль. Кстати, именно форум стран АТЭС стал родоначальником пусанского фестиваля фейерверков, на который в конце октября собираются миллионы корейцев и туристов.
Традиционно развивавшийся в первую очередь как портовый город, Пусан сейчас избрал новую стратегию, намереваясь выйти на ведущие позиции в Азии в качестве бизнес-центра с развитыми международными связями в областях культуры и туризма.
«Главная тема» этого номера посвящена, однако, не столько настоящему и будущему, сколько истории взаимоотношений Владивостока и Пусана.
Побратимские отношения двух городов основаны на деловых связях, четвертьвековая история которых знает много примеров взлетов и падений.
Знаменитая улица «Техас» в Пусане имеет официальное название Чхорян. В начале 90-х годов прошлого века, когда армия США покинула город, на смену американским солдатам, развлекавшимся «на Техасе» с его барами, мотелями и торговыми лавочками, пришли русские моряки и этнические корейские мигранты со всего СНГ. Жизнь в международном квартале Чхорян обрела второе дыхание, и теперь уже «русский Техас» превратился в центр оживленной торговли.
Алексей Дешпет, руководитель промышленного комитета приморского регионального отделения «Деловой России», финансовый директор ООО «Примполимер», отлично помнит «начало начал»: ему было 18 лет, когда, не имея ни бизнес-опыта, ни стартового капитала (ничего, кроме амбиций!), со знанием корейского языка на уровне студента-первокурсника, он начал СВОЕ ДЕЛО. С одного контейнера продуктов, полученного в кредит у корейских партнеров.
«Я был студентом, который приехал по обмену учиться в пусанском колледже, — вспоминает Дешпет. — Бизнесом занялся после первой стажировки, уже имея большую разговорную базу. Именно корейский язык помогал мне заводить и налаживать деловые связи — в то время этого было вполне достаточно. Ты мог просто идти по «Техасу», зайти в один из корейских магазинчиков и получить предложение от хозяина — $1000 за услуги переводчика, потому как даже 100–200 выученных корейских слов были ценным активом. Вот как остро стояла проблема коммуникаций между русскими покупателями и корейскими продавцами».
Пусан 25-летней давности значительно отличался от сегодняшнего. Это был город без чудес современной урбанистики, но русским предпринимателям, многие из которых впервые увидели «заграницу», он казался Клондайком товаров и услуг. Сейчас в это трудно поверить, но тогда наших людей поражало буквально все, вплоть до продажи воды в пластиковых бутылках. Бывшие советские граждане открывали для себя корейский майонез, незабвенный «Чоко Пай» и, конечно, сублимированную лапшу.
Алексей Дешпет: «Мы занимались контейнерными поставками продуктов питания во Владивосток. «Чоко Пай», майонез, «Доширак» — да, это было наше все. Благодаря знанию корейского языка удалось наладить замечательные отношения с корейскими поставщиками, которые отгружали нам товар без предоплаты. Конкуренции уже в то время хватало, перед каждым из нас стояла одна главная проблема: построить свои каналы сбыта так, чтобы тебя не кинули. Наверное, мне повезло встретить исключительно порядочных людей — да, в 90-е в России их было немало! Я до сих пор благодарен одному азербайджанцу, который всегда оплачивал товар день в день, а если кто-то из рекомендованных им партнеров не платил вовремя, то он делал это сам, из собственных средств. Спасибо ему за то, что дал нам возможность немного заработать, потому что времена были лихие, «кидалово» являлось нормой жизни, причем ты рисковал по обе стороны границы. Кстати, один из наших корейских партнеров, который отгружал нам товар, оказался в тюрьме, потому что, получая оплату, скрывал ее от государства, объясняя, что мы его кинули, да и наживался еще на страховке. В итоге это открылось».
Кризис 1998 г., когда рубль за несколько дней рухнул в несколько раз, разорил многих бизнесменов, завязанных на корейский рынок. Однако вскоре кровь снова забурлила в торговых артериях, притом что торговля корейскими продуктами питания уступила другим направлениям импорта.
«От продуктовой линейки мы достаточно быстро перешли к промтоварам, поставкам изделий медицинского назначения и полимерного сырья», — вспоминает Дешпет.
Сегодня из Пусана во Владивосток везут промышленное, производственное, медицинское и торговое оборудование, электротехнические товары, запчасти для автотранспорта и спецтехники, промтовары.
Евгений Ю, российский предприниматель с корейскими корнями, занялся бизнесом семь лет назад совместно с братом, который живет и работает в Пусане. Его компания так и называется — «Пусан Авто Транс», в честь города, ставшего для братьев Ю чем-то большим, чем деловая площадка. По его словам, Пусан напоминает ему Владивосток: вокруг море и суда, но масштаб совсем другой. Этот мегаполис, комфортный для бизнеса и для жизни, сразу покоряет. «Пусан — очень динамичный город, — говорит он. — Мне нравятся в нем бешеные ритмы, архитектура, погода, более солнечная, чем у нас, жизнерадостность его жителей. Я вижу по брату, что за годы проживания в Пусане он изменился, став позитивнее! Но вот что касается меня, то я стопроцентно русский — три поколения моей семьи выросло в России, мыслей о том, чтобы перебраться на этническую родину, нет. У брата компания в Корее, у меня — в России, поэтому нам гораздо проще, чем конкурентам».
Корейская продукция пользуется высоким уровнем доверия у российских потребителей. За последние годы во Владивостоке в торговых центрах появилось множество магазинчиков и отделов с корейской косметикой, бытовой химией и товарами для детей.
Екатерина Аксентова, руководитель компании Korea for me and for you: «Все началось два года назад, когда совершенно случайно я оказалась на выставке корейской косметики в Пусане, где было представлено более 100 производителей. Меня впечатлили разнообразие брендов, производственный размах, шикарный выставочный центр, и я подумала, что было бы неплохо открыть собственный бизнес. В пользу такого решения говорило несколько факторов. Во-первых, цены доступнее, чем в Европе или Японии. Во-вторых, высокое качество и огромный выбор продукции. Что касается косметических новинок, то корейская индустрия не только создает что-то новое, но и отлично копирует западные хиты продаж, будь то промышленное оборудование или кремы для лица. Именно в этом заключается основная причина успеха корейских товаров: хорошее качество, доступные аналоги западных раскрученных марок.
Почему Пусан подходит для бизнеса? Потому что в этом городе есть все. В огромных выставочных комплексах проходят мероприятия международного уровня, куда съезжаются экспортеры со всего мира, потому что инфраструктура Пусана позволяет соблюдать точные сроки отправки и доставки товара, потому что корейские партнеры всегда открыты к сотрудничеству. Бытует мнение, что Пусан — более «уездный», провинциальный город, нежели Сеул, но это спор из разряда «Москва или Санкт-Петербург».
Производственная инфраструктура Пусана вызывает восхищение. Как отмечает Олег Елкин, предприниматель из Владивостока, специалист департамента инновационного развития ДВФУ, одно из преимуществ и достижений корейского рынка состоит в том, что огромное количество средних, маленьких и больших предприятий могут на высоком уровне обслуживать самые разнообразные производственные потребности, будь то обработка металла или изготовление пластика.
Олег Елкин: «Во Владивостоке работает несколько предприятий, которые выпускают отличное оборудование для пищевой промышленности и рыбопереработки, но, за малым исключением, им все приходится делать самим, то есть содержать большое количество разноплановых специалистов. На тех предприятиях Пусана, где мне приходилось бывать, ничего подобного нет, а есть только конструкторы, разрабатывающие оборудование, сборщики и менеджеры по продажам. Остальной функционал выполняют другие компании на аутсорсинге, а это дает большую мобильность и возможности для бизнеса, который легко перестраивается на новые технологии».
Игорь Хрущев, Минтранс РФ, «Росгранстрой», директор владивостокского филиала: «Северная политика» — внешняя политика правительства Ро Дэу в начале 90-х — привела к тому, что в ноябре 1992 г. в Сеуле президенты Борис Ельцин и Ро Дэу подписали договор об основах отношений между Российской Федерацией и Республикой Корея. Это кардинально изменило не только контур внешнеполитических отношений между нашими странами, но и в значительной степени повлияло на формирование отношений в торговле, развитие культурных и образовательных связей, промышленной кооперации и, конечно же, на область туризма. Все упомянутое мною, а в особенности торговля, туризм и коммерческое судоходство, развивалось по «взрывному», стихийному сценарию. Особенный смысл имело выражение «спрос рождает предложения»…
В начале 90-х годов я был моряком, достиг пределов карьерной лестницы, став капитаном дальнего плавания. Поработал и в государственных судоходных компаниях, и компаниях под «удобными флагами». Именно тогда мы с единомышленниками организовали коммерческую судоходную линию Владивосток — Пусан — Владивосток, на которой работали одновременно три судна разной вместимости.
С 1993 г. для российских судовладельцев началась новая пора: участились судозаходы в порты Кореи, стали активно осваивать мощности судоремонтных предприятий в городе Пусан, рыбопромышленники направляли на межрейсовый ремонт и переоснащение свои траулеры, начала формироваться номенклатура грузов т. н. товаров народного потребления. К их числу можно отнести такие популярные сегодня продукты питания, как сублимированная лапша, печенье «Чоко Пай», кетчуп, майонез, соки в тетрапакетах. А в периоды массовых отключений света в 90-х годах во Владивостоке структура импорта менялась соответственно: бензогенераторы, газовые плитки и баллоны с газом. Неотъемлемой частью импорта в 90-х были трикотажные спортивные костюмы с лампасами, стилизованные под известный бренд. Буквально за несколько лет спрос на упомянутые товары вырос колоссально, они стали распространяться по всей России и странам ближнего зарубежья.
В самом начале этого большого пути, у истоков, стояли мелкие предприниматели, которые на морских судах разных классов, в основном пассажирских и научных, прибывали в Пусан по паспорту моряка в составе экипажа (в этом случае не требовалось визы, а паспорт моряка можно было купить, на это работала целая индустрия).
Далее они скупали на всем известной пусанской улице «Texas street» («на Техасе») у мелких лавочников все, что интересовало, тут же отмечали успешные сделки в адаптированных под русские маленьких ресторанчиках, ну а вечером — в многочисленных караоке-барах и диско-клубах. Постепенно изменялось законодательство, на многие товарные группы была введена таможенная пошлина, и уже к середине 90-х мелким торговцам не осталось места на рынке. Выжили только крупные оптовики, которые ушли от коммерческого туризма, сконцентрировавшись на пароходных партиях товаров.
Тем временем все участники внешнеэкономической деятельности становились более образованными, они научились работать с грузовыми документами (коносамент, упаковочный лист и др.), заключать цивилизованные торговые контракты. Сегодня, если смотреть сквозь призму взглядов 25-летней давности, то уже не узнать Пусан — теперь это суперсовременный город-порт с неисчерпаемым потенциалом. Ну а Владивосток, как мне кажется, только начинает свое шествие среди самых ярких городов северо-востока Азии, кстати, я уверен, что и оно будет победным!»
Но пока из двух побратимов свободный порт выполняет роль донора в таких отраслях стратегической значимости, как судоремонт и судостроение, а российская рыба уплывает с корейских аукционов в обход российского бюджета.
Юрий Рыбалкин, генеральный директор ЗАО «Морская инженерная компания»: «Во-первых, весь наш рыболовный флот фактически базируется в Китае и Корее. Российские суда обслуживаются в Пусане, где проходят ремонт, модернизацию, переоборудование — работы, которые раньше выполнялись на судоремонтных предприятиях Приморского и Хабаровского краев, Камчатки и Сахалина. Это результат пагубной политики, проводимой хозяйствующими субъектами именно в области судоремонта, результат низкого качества обслуживания российскими предприятиями, результат жадности и несоблюдения сроков.
Еще одна причина, по которой практически весь рыболовный флот в свое время ушел в Пусан, — это возможность сокрытия реальных доходов в своей отрасли.
Наконец, виновато и наше налоговое и таможенное законодательство, которое я не постесняюсь назвать ублюдочным, потому что оно фактически отрезало российский рыбопромысловый флот от собственного берега, так что суда по 15–20 лет не пересекают границу России. Данный парадокс легко объясним.
Каждое судно требует поддержания в нормальном техническом состоянии. Мы не в состоянии обеспечить это условие, и флот идет за границу, а вернуться он не может, потому что, согласно действующему законодательству, если судно, отремонтированное за рубежом, пересекает собственную границу, то судовладелец, помимо тех средств, которые уже вложил в ремонт, переоборудование и модернизацию, должен платить государству таможенные сборы.
В результате, допустим, произведя ремонт на $1 млн, он вынужден еще порядка $400 тыс. отдать государству. Спрашивается, за что? Ведь судно в неисправном техническом состоянии не способно осуществлять свою производственную деятельность, а значит, некому будет ловить и транспортировать рыбу, экипажи не получат зарплату, а российский бюджет лишится доходов. Парадокс.
И эта неразумная политика в отношении флота привела к тому, что Пусан расцвел на российских рыбных промыслах, а береговая инфраструктура Дальнего Востока, некогда очень развитая, скукожилась.
Наша компания вынуждена отправлять своих специалистов в Пусан, где они месяцами работают в командировках, выполняя проектно-конструкторские работы для наших судовладельцев, в результате чего они и мы несем дополнительные расходы, а наши сотрудники месяцами не видят своих семей. Поэтому к дате 25-летия побратимских отношений Владивостока и Пусана я отношусь без особого пиетета. И не говорю пафосных слов».
Сергей Лелюхин, генеральный директор «Дальневосточного аукционного рыбного дома»: «Сейчас большие объемы российской рыбной продукции реализуются в Пусане. Мы же хотим, чтобы наши товары продавались на территории России, тогда фактическую цену на них будут устанавливать отечественные производители, а не иностранные покупатели, как сейчас. Альтернативой корейским аукционам должна стать дальневосточная рыбная биржа, которая переймет лучший корейский опыт.
Чтобы вы понимали: саму биржевую площадку «Дальневосточный аукционный рыбный дом» открыл еще в 2014 г. на базе биржи «Санкт-Петербург», и сегодня она действует, наработаны биржевые технологии. В этом году провели первые биржевые торги с участием компаний-нерезидентов, что стало возможным после того, как в закон об организованных торгах были внесены соответствующие изменения.
Но кроме самой электронной площадки, где совершаются и учитываются сделки, нужна транспортно-логистическая инфраструктура: холодильники, склады, офисные здания, те же смотровые площадки, лаборатории, где можно было бы проводить независимую экспертизу, и т. д. Необходимо обеспечить все условия, чтобы товар, проданный на биржевых торгах, был доставлен непосредственно потребителю, где бы он ни находился — в России или за рубежом. Конечно, это требует серьезных вложений.
Сама электронная площадка будет единой, а комплекс для хранения, переработки, транспортировки рыбопродукции, реализованной через организованные торги, охватит и Сахалин, и Приморье, и, возможно, Камчатку. Если все получится, то весь Дальний Восток будет включен в эту систему.
Сегодня российский бюджет недосчитывается налогов от продажи рыбной продукции. Эксперты подчеркивают, что одномоментный переход России на систему экспорта водных биоресурсов через собственные биржевые механизмы невозможен. Тема создания рыбных бирж обсуждается в течение последних десяти лет. Планировалось создание подобных площадок в шести портовых городах России: Санкт-Петербурге, Мурманске, Калининграде, Петропавловске-Комчатском, Южно-Сахалинске и Владивостоке. Однако пока для ДФО Пусан остается недосягаемым примером организации рыбной торговли».
МНЕНИЕ
Чо Юнми, директор представительства НОТК во Владивостоке: «В Корее город Пусан считают центром гастрономического туризма, кино, молодежи и моря. И действительно: в Пусане вкусная еда, свежие морепродукты, известный в Азии кинофестиваль и фестиваль фейерверков. Еще город известен своими пляжами и красивыми ночными видами. Все это говорит о том, что Пусан очень похож на Владивосток.
Из Пусана до Владивостока всего лишь полтора часа полета! Владивосток находится в Азии, но все здесь по-европейски. Кстати, у многих корейцев есть мечта: проехать на поезде по Транссибирской магистрали. Владивосток — это как раз и есть начало и конец магистрали.
Лично мне в Пусане нравится милый пусанский диалект, восьмидесятиэтажные небоскребы на берегу моря, самый большой в Азии торговый центр (department store) «Синсеге» и рыбный рынок «Чагальчи», где можно поесть сырую рыбу и попробовать корейскую водку сочжу. А во Владивостоке я люблю оперный театр, кинофестиваль, природу о. Русского, замерзшее море зимой и русскую баню!»