Что почитать? Хлорофилия А. Рубанов
В мои руки попала книга жанра антиутопия написанная нашим современником Анреем Рубановым. Ранее с его творчеством знаком не был, но по совету знакомых книго-профи таки приобрел и по ходу чтения готов скрыть это занавес перед теми, кто не в курсе и кому нравятся книги аля "451 Градус по Фаренгейту" и "О Дивный Новый Мир".
Россия, XXII век. Всё население переехало в столицу, а Сибирь сдана в аренду китайцам. "Никто никому ничего не должен" - девиз, под которым живёт Россия-Москва на китайские деньги.
А однажды за двое суток Москва поросла травой с телебашню. Савелий Герц - специальный корреспондент журнала "Самый-самый", узнаёт - по тайным каналам: китайцы уходят из Сибири. Что ждёт страну в будущем? одно пока не вызывает ни у кого сомнения: трава безобидна для человека. Но так ли это?
Такое незамысловатое описание, но в книге гораздо больше.
Немного спойлерну не затрагивая сюжета. столицу заполонили высоченные стебли не разрушив инфраструктуру города, их высота больше 300 метров, избавиться невозможно - растут по 1 метру в час. В связи с этим Москвичи не нашли другого варианта, как сносить малоэтажные здания и строить небоскрёбы для жилья - как будто бы всю Москву застроили зданиями высотой с останкинскую телебашню. В связи с этим кто выше живёт - у того выше социальный статус. Китай платит большие деньги России за аренду сибирских земель. На каждого русского есть материальный фонд, нужно пройти идентификацию - позволить государству имплантировать микрочип под кожу и всё, после 18 лет человек мог пользоваться сбережениями, которые регулярно пополняются. То есть русским можно было и не работать. Соответственно процветают разные печатные издания, СМИ, проэкт "соседи" с кучей рекламы. хлеб и зрелища. В связи с этим ученые/изобретатели в России перевелись, потому что всё делается на деньги и за деньги Китая.
Заранее прошу прощения. Мне попался вариант 2 в 1. Продолжение я ещё не читал, так что извините, ничего не могу сказать.
Книжная лига14.4K поста 64K подписчиков
Правила сообществаМы не тоталитаристы, здесь всегда рады новым людям и обсуждениям, где соблюдаются нормы приличия и взаимоуважения.
ВАЖНЫЕ ПРАВИЛА
При создании поста обязательно ставьте следующие теги:
«Ищу книгу» — если хотите найти информацию об интересующей вас книге. Если вы нашли желаемую книгу, пропишите в названии поста [Найдено], а в самом посте укажите ссылку на комментарий с ответом или укажите название книги. Это будет полезно и интересно тем, кого также заинтересовала книга;
«Посоветуйте книгу» — пикабушники с удовольствием порекомендуют вам отличные произведения известных и не очень писателей;
«Самиздат» — на ваш страх и риск можете выложить свою книгу или рассказ, но не пробы пера, а законченные произведения. Для конкретной критики советуем лучше публиковаться в тематическом сообществе «Авторские истории».
Частое несоблюдение правил может в завлечь вас в игнор-лист сообщества, будьте осторожны.
ВНИМАНИЕ. Раздача и публикация ссылок на скачивание книг запрещены по требованию Роскомнадзора.
хорошая книга, месяц назад прочитал ее. А теперь еще и приятно удивлен, что есть продолжение))
Дочитал только что.
Спасибо за рекомендацию, но не прикололся.
Бледно, очень бледно.
Работаю в издательстве, есть у нас такая фишка: можно на ДР себе выписать книги на 1000 руб. по прайсу за счет фирмы. Вот как раз в понедельник возьму "Хлорофиллию", почитаю. Много слышала о ней неплохих отзывов)
Первая советская антиутопия
Вообще, принято считать, что Евгений Иванович — один из основателей жанра антиутопии. В советское время роман был запрещен, а сегодня это классика. Если “1984” для вас сложно, начните с “Мы”.
Книга написана в виде записок инженера космического корабля нового поколения. Сначала он восхищается отточенными регламентами каждого действия для нумеров. Максимальная стандартизация каждой секунды жизни: от подъема до количества жевательных движений на каждый кусок пищи и табеля сексуальных дней.
Потом герой встречает странную незнакомку, которая предлагает ему чуть-чуть нарушить привычный распорядок. Любовь зла! Полюбишь и члена сопротивления, которая хочет сделать людей свободными. В его программе происходит сбой: “По-видимому, у вас образовалась душа.”
Интересно, что сейчас эту книгу включили в список школьной литературы. Не думаю, что она нужна именно в школьный период. Чуть тяжеловатый слог, специфическая история. Нужно больше опыта, чтобы ее осознать.
Просто восторг. Читается быстро, а потом долго думается…
Трудно быть богом. Стругацкие. Аудиокнига
▶️«Трудно быть богом» — одно из самых известных и читаемых произведений братьев Аркадия и Бориса Стругацких. Действие в повести происходит на планете, которую населяют гуманоиды, ничем не отличающиеся от землян, кроме уровня развития. Государство Арканар проходит стадию, приблизительно соответствующую позднему средневековью в земной истории.
Земной Институт экспериментальной истории направило в Арканар наблюдателей, которые значительно превосходят физически и технически аборигенов планеты. Их задача мягко увести цивилизацию от больших конфликтов и войн.
Главный герой – землянин Антон, живет под личиной арканарского дворянина. Сумеет ли он удержаться от жесткого вмешательства в историю планеты во времена жестокой реакции и преследования всего прогрессивного?
Жук в муравейнике. Стругацкие. Аудиокнига
▶️«Жук в муравейнике». История «космических подкидышей», когда-то заброшенных на Землю таинственной цивилизацией «чужих» — и, что называется, «по определению» считающихся потенциально опасными.История одного из этих «подкидышей», внезапно вышедшего из-под контроля земных спецслужб — и начавшего задавать ненужные вопросы, — и следователя, занимающегося его поисками…«Жук в муравейнике».
Максим Каммерер (герой повести «Обитаемый Остров») работает на Земле в Комиссии по контролю (КОМКОН-2). Однажды его начальник Рудольф Сикорски даёт задание: отыскать на Земле Льва Абалкина, прогрессора. Абалкин стал свидетелем убийства, у него психический спазм. Поиски приводят Максима к тайне личности Льва Абалкина. В это же время сам Абалкин пытается понять, что именно от него скрывали всю его жизнь. Они неизбежно встретятся. Что же будет, когда все тайны раскроются?
Повесть Стругацких «Жук в муравейнике» — о соотношении гуманности и безопасности общества. Это история, где вопросы гораздо важнее ответов. Читатели уже многие десятилетия решают для себя: чью сторону занять в трагедии Льва Абалкина?
"Пикник на обочине."Стругацкие. Аудиокнига
Пикник на обочине — фантастическая повесть братьев Стругацких, впервые изданная в 1972 году. Повесть лидирует среди прочих произведений авторов по количеству переводов на иностранные языки и изданиям за пределами бывшего СССР. По состоянию на 2003 год Борис Стругацкий насчитал 55 изданий «Пикника» в 22 странах.
За тринадцать лет до описываемых событий на Земле произошла высадка инопланетян. Летающие тарелки одновременно приземлились в шести разных местах на планете и спустя короткое время исчезли. Их визит не прошел бесследно, и на местах их посадки образовались так называемые «Зоны» – участки местности с аномальными явлениями.
Рэд, досидев свой срок, возвращается домой. Здесь он узнает неприятную новость – его дочь изменилась настолько, что врачи сомневаются в том человек ли она. Кроме изменений во внешности, она перестала понимать человеческую речь. Рэд решает отправится в Зону на поиски Золотого шара. Однако Стервятник предупредил его, что на пути возможны серьезные испытания…..
Братья Стругацкие. Аудиокниги
▶️Русские советские писатели, соавторы, сценаристы, классики современной научной и социальной фантастики.
Два человека – один писатель – Аркадий и Борис Стругацкие вместе создали около 30 романов и повестей, более двух десятков рассказов.
«Год благодати» Ким Лиггет
Словно «Рассказ служанки» встретился с «Повелителем мух»
Начало, действительно, напоминает «Рассказ служанки». Прежде всего жестокостью и отношением к женщинам. Перекликаются многие правила, которые женщины должны соблюдать:
- Наказывают за проступки сестер.
- Наказывают публично и жестоко. Женщины обязаны смотреть все казни - механизм запугивания.
- Вместе женщинам можно собираться только один раз в году: в церкви перед годом благодати.
- Волосы убраны, чтобы женщина не смогла скрыть выражение лица, собраны в косу. Ленты в волосах - цветовая кодировка.
И, наконец, год благодати. Год, о котором нельзя рассказывать. Год, который пугает юных девушек и потом оставляет на них неизгладимый след. Считается, что этот год нужен, чтобы девушки избавились от своего опасного волшебства. На год их отправляют жить в другое место и заранее никто не знает что их ждёт.
Когда год благодати только начинается, мы вместе с героинями пытаемся понять чего же им ждать. Разворачивающиеся события напоминают собой секту. Группа людей в изоляции, в минимальных условиях быта. Кто-то верит в магию и видит её, но всё происходящее больше похоже на массовый психоз. Напряжение нарастает, кажется вот вот произойдёт трагедия.
И она происходит, все действо превращается в какой-то сумбур ужасающих образов. И эта часть уже сильно напоминает «Повелителя мух».
Как мне кажется главная мысль книги вовсе не об угнетении женщин мужчинами, а об их молчаливом согласии и даже пособничестве. Многие принимают правила игры, навязанные мужчинами, и с остервенелым наслаждением наказывают своих сестер за нарушение этих правил.
Вот тут и начинаешь размышлять о человеческом обществе в целом и "человеческом" в нем.
Всем нам стоит иногда остановиться и оглянуться вокруг. На каком бы пути ты сейчас не стоял, возможно твои союзники (будь то люди или обстоятельства) уже рядом с тобой.🖤
«Год благодати» Ким Лиггет
Книга написана в 2019 г.
Жанр: антиутопия, young adult.
Джаспер Ффорде о кроликах, расизме и писательстве как способе «слегка улучшить несовершенный мир»
На русском языке вышел роман «Вечный кролик» от одного из самых оригинальных фантастов современности, Джаспера Ффорде. Это антиутопия, похожая на кроссовер «Района №9» (2009, реж. Нил Бломкамп) с «Обитателями холмов» Ричарда Адамса. Роман начинается с несколько абсурдной предпосылки «А что, если бы кролики эволюционировали в наших братьев по разуму?» и раскручивается в неплохую социально-политическую драму, которой, впрочем, как и остальным книгам Ффорде, нельзя отказать в отличном чувстве юмора. Здесь все в лучших традициях эксцентричного британца: множество аллюзий на поп-культуру, пародий и насмешек над миром, в котором мы живем с такими серьезными лицами.
В честь публикации книги в России публикуем перевод статьи о романе от The Guardian.
В «Вечном кролике», безумной истории с мрачным подтекстом и кучей мемов, автор поднимает весьма серьезные темы.
Как бы выглядела Великобритания, если бы 55 лет назад благодаря некому загадочному событию кролики вдруг выросли бы до человеческих размеров, приобрели интеллект и стали бы вести себя, как в книгах Беатрис Поттер? По мнению Джаспера Ффорде, этот мир не слишком бы отличался от нынешнего. Конечно, с некоторыми поправками — классические романы переведены на кроличий, а кроликов-новобранцев кролики-деды троллят, подбрасывая им в койки морковки и экземпляры «Обитателей холмов» Ричарда Адамса — но все же ключевые черты общества остаются, увы, в целом теми же.
Если вам кажется, что все это звучит немного сюрреалистично и невероятно, то вы наверняка удивитесь, узнав, что «Вечный кролик» — пожалуй, самая жуткая и реалистичная книга Джаспера Ффорде на данный момент.
Британский автор знаменит своими альтернативно-историческими сатирическими романами, которые бросают косые взгляды на современное общество. Ффорде двенадцать лет получал отказ за отказом в публикации вплоть до 2001-го года. Его дебютный роман «Дело Джен», книга, которая рассказывает о литературном сыщике, чье задание — найти и вернуть пропавшую со страниц романа о ней же Джен Эйр, быстро стал бестселлером. С тех пор Ффорде постоянно конструирует миры, которые выглядят почти, но не совсем как наш собственный, полные поп-культурных отсылок, исторических развилок и сквозных комментариев на тему общества.
«Вечный кролик» — «это как будто об одном, но на самом деле о другом», говорит автор, слегка улыбаясь. «То есть это книга об антропоморфных кроликах, которые живут в Великобритании, и это странно, да? Но она еще и об инаковости и дискриминации. Она о сопричастности. О том, как кто-то принимает свою лепорифобию (боязнь кроликов), и как кто-то, возможно, думает, что он хороший парень, а потом смотрит на себя, на свою страну и свое правительство с иной точки зрения, которая раньше была недоступна, а теперь стала очевидной».
На первый взгляд «Вечный кролик» — забавный и слегка безумный роман. История вращается вокруг Питера Нокса (человека), отца-одиночки и сотрудника правительственного агентства, занятого расследованием преступлений, которые совершает популяция разумных кроликов, с коими люди отныне живут бок о бок. Большинство людей не отличают кроликов друг от друга, но не Питер. И его навыки необходимы, чтобы агентство могло распознавать и задерживать кроликов-преступников. Однако с кроличьей точки зрения преступление имеет куда более широкое значение, нежели с человечьей. У Питера с кроликами нет трений, но он старается не особенно задумываться о последствиях своей работы.
Любовь Ффорде к игре слов, культурным отсылкам и дурашливости проглядывает тут в каждом предложении. На огонек заглядывают знаменитые кролики, от Харви до Баггза Банни, есть мощный оммаж «Скотному двору» Джорджа Оруэлла: главная группа анти-кроликалов имеет название «ДвеНогиХорошо». Правящая партия называется UKARP (отсылка к UKIP — Партии независимости Соединенного Королевства — прим. пер.) под предводительством Найджела Сметвика. А еще тут множество упоминаний Рика Эстли (исполнителя хита Never Gonna Give You Up. «Рикроллингом» называется розыгрыш, в ходе которого под любую другую гиперссылку маскируется ссылка, которая ведет на клип на песню Never Gonna Give You Up в исполнении Рика Эстли — прим. пер.). «Рик Эстли? О, я упоминаю его всего два раза! Нет, три, верно?» — восклицает Ффорде, на вопрос об этом. (Готовьтесь к тому, что Ффорде называет «текстовым рикроллингом» — он поклялся упоминать Рика Эстли в каждой своей книге, начиная с этой).
Но под слоем веселья медленно разворачивает щупальца хоррор. В магазинах за кроликами внимательно следят камеры наблюдения, кроликам запрещено читать определенные книги, за ними насмехаются из-за их диалекта и не позволяют посещать университеты. Люди зовут их «крольчатами» — теперь это оскорбление. А еще есть Мегакрольчатник, строение, спроектированное с расчетом на то, чтобы вмещать всю популяцию антропоморфных кроликов. «Я начинал с идеи, что это будет стена, постройку которой заставят оплатить самих кроликов, — говорит Ффорде. — Ну да, хо-хо, очень поверхностно».
Ффорде часто говорит о социальной иерархии в своих книгах: в романе «Полный вперед назад, или Оттенки серого» люди разделены на касты в зависимости от цветов, которые они способны различать; в «Ранней пташке» — в зависимости от того, впадают ли они зимой в спячку, или нет. Обратная связь от читателей «Вечного кролика» предполагает, что некоторый эффект это производит. «Люди говорили…я пишу о том, что происходит с кроликами, и они вдруг думают: “О боже, ведь мы поступаем так с людьми”», — говорит Ффорде. «И это звучит так, будто они и не думали об этом раньше: если сказать что-то о кроликах, это может звучать забавно. Но если сказать то же самое о людях, выходит совсем не смешно».
Он согласен, что вызвать эмпатию и сделать свою мысль более комфортной для восприятия часто проще через сатиру и дурачества. Ффорде не хочет вещать с трибуны, как он сам говорит; его основная цель — развлечение. Но: «Есть в писательстве что-то такое величественное и помпезное… что когда ты пишешь художественную литературу, ты пытаешься немного улучшить несовершенный мир».
Герои Ффорде часто втайне замешаны в создании несовершенной системы. «Быть мелкой шестеренкой системы, как мне кажется, не так уж плохо, — объясняет он. — Ты находишься внутри машины и, значит, можешь увидеть неисправность».
Он говорит, что, несмотря на то, что протагониста «Вечного кролика» можно оправдать, «он все же не хороший человек, однако считает себя таковым, потому что сравнивает себя с другими людьми — и, думаю, мы часто так делаем в реальной жизни. Есть “настоящие” расисты, и мы вроде бы их видим, и затем сравниваем себя с худшими примерами, и вдруг становимся отличными ребятами, и Питер делает именно это».
Ффорде говорит, что в процессе написания старался удостовериться, что попадет в верную аудиторию. «Я очевидный член привилегированного класса, меня никогда не дискриминировали, ни разу. Никогда. И это совсем не то, что может сказать о себе большинство моих земляков, британцев, да и остальных людей».
«Самая сложная часть “Вечного кролика” для меня была в определении, где провести границу. Ты говоришь о дискриминации, так когда о ней можно говорить фривольно? Когда твои шутки перестают быть попыткой решить проблемы и становятся частью проблемы?».
У Ффорде весьма невысокие ожидания от «Вечного кролика». «В первую очередь я надеюсь, что эта книга кого-нибудь развлечет. Я надеюсь, что люди будут улыбаться во время чтения, а когда дочитают, возможно, немного нахмурятся и подумают: “Окей, могу ли я с этим что-то сделать?”. Если множество людей сделает по чуть-чуть, то, знаете ли, могут случиться грандиозные перемены».
Посоветуйте книгу
До знакомства с интернетом был книжным червём и любил по долгу читать хрестоматию, детскую литературу, энциклопедии и т.д. После подключения интернета на книги практически не уделял времени, разве что ингода почитывал некоторые на досуге. Однако теперь хочу опять погрузиться в мир чтива, но увы, не могу открыть двери своей фантазии. Как ни читаю книгу, как ни силю себя, как не пытался найти интересные романы, всё быстро оканчивалось бросанием на пол пути. Надеюсь, среди вас найдутся те, кто испытывал подобные проблемы. Хочу начать с простых рассказов, в которых нет сложной истории и хитрых переплетений. Жанр желательно фэнтези и ужасы. Спасибо за уделённое внимание и время
Закрыть нельзя читать: какие книги пытались запретить – и почему их все-таки стоит прочитать
О вкусах не спорят? Как бы не так! Даже расхваленные критиками бестселлеры могут не понравиться множеству читателей. Обычно это недовольство выражается тихо-мирно: в личных разговорах, в крайнем случае в блогах. Но есть ситуации, когда негодование выплескивается в виде попыток запретить книги или ограничить к ним доступ в библиотеках. Таких случаев множество, и в этой подборке, естественно, не поместилась бы и десятая часть - но интересные примеры вы в ней точно найдете. Так за что же пытаются запрещать книги - и как их защищают сами авторы?
«Жизнь мальчишки» Роберта Маккаммона
Знаменитый роман «Жизнь мальчишки» оказался путевкой Роберта Маккаммона, до того момента писавшего в основном хорроры, в большую литературу. «Жизнь мальчишки» стала, что называется, instant classic – мгновенной классикой, и американские школы стали включать ее в списки для чтения. Несмотря любовь читателей и признание критиков, такая ситуация устроила не всех: в 2006 году роман пытались запретить в школе во Флориде из-за наличия в книге ненормативной лексики. На слушание по этому вопросу приехал сам Роберт Маккаммон! Он произнес проникновенную речь о том, что эта книга – одновременно воспоминание о его юности и путеводитель для подростков, в жизни которых случаются и беды, и настоящие чудеса. В итоге все решилось в его пользу, и книгу запрещать не стали.
«Гарри Поттер» Дж.К. Роулинг
Входила в списки 10 самых запрещаемых книг года (2001, 2002, 2019)
Да, старый-добрый «Гарри Поттер», которого современные подростки знают с пеленок – это один из книжных циклов, на которые чаще всего пишут жалобы. В книгах жалующимся не нравится пропаганда магии и колдовства, наличие конкретных заклинаний и проклятий, аморальные действия персонажей, сатанизм (!) и насилие. Несмотря на претензии, «Гарри Поттер» остается бестселлером на протяжении многих лет, и невозможно спорить с тем, что этот цикл оказал серьезное влияние на всю современную поп-культуру.
Огромным достоинством чтения этой истории в реальном времени выхода книг было то, что читатели-дети могли взрослеть вместе с персонажами. Сравнить настроение первой и, скажем, шестой книг невозможно: это детская сказка против большого и сложного романа, где есть и жестокость, и трагичные повороты сюжета (что как раз и стоит учитывать при чтении книг детьми).
«Темные начала» Филипа Пулмана
Знаменитая трилогия британского писателя Филипа Пулмана ("Северное сияние", "Чудесный нож", "Янтарный телескоп") когда-то всерьез взбудоражила умы читателей: вроде бы детская литература, но вопросы там поднимаются совсем не простые. Там, где младшие читатели увидят захватывающие, хотя и немного страшные приключения, взрослые найдут глубокие религиозные и политические рассуждения, заключенные в оболочку фантастической истории. Именно это и не нравится подателям жалоб на «Темные начала»: слишком много взрослых вопросов, слишком много атеизма, а вдобавок ко всему и сцены насилия.
Впрочем, читавшие Пулмана знают, что он своего мнения никому не навязывает, а вместо этого предлагает окунуться в удивительный мир, так похожий на наш – и населенный такими же неоднозначными персонажами, как мы сами.
«Девятнадцать минут» Джоди Пиколт
По данным Американской библиотечной ассоциации, это была одна из 100 самых часто запрещаемых книг в 2010-2019 гг.
У посетителей библиотек и родителей старшеклассников, которым «Девятнадцать минут» рекомендуют читать в школах, к этой книге много претензий, в основном из-за насилия и ненормативной лексики. Может сложиться впечатление, что «Девятнадцать минут» - это запечатленный на бумаге кошмар, который призван шокировать взрослых и травмировать детей. Шокировать и даже пугать она действительно будет, но совсем не так, как вы думаете.
«Девятнадцать минут» - это проникновенный и жуткий роман о стрельбе в средней школе, которая навсегда изменила жизнь целого города. Пиколт, будучи мастером литературного психологизма, представляет сразу несколько точек зрения на причины и последствия этой трагедии: это взгляды полицейского, судьи, школьницы и даже матери стрелявшего, который и сам учился в этой школе. Читать ли это подросткам? Пусть решают сами. Читать ли их родителям? Обязательно.
«Ведьмы» Роальда Даля
Эта популярная детская книга одновременно получала литературные премии и шквал критики со стороны родителей и учителей. В качестве причин для жалобы могли указать, что «Ведьмы» не прививают моральных ценностей, содержат насилие и мизогинию. Особенно часто эту книгу запрещали для чтения школьниками в 90-х. История о ведьмах, которые ненавидят детей, и о детях, которые всеми силами пытаются им противостоять, влюбила в себя одну часть аудитории – другая же часть забила тревогу. Впрочем, для произведений Даля это не новость: он славился своим нестандартным подходом к детской литературе – с легкостью мог ввернуть черный юмор и редко проявлял сентиментальность.
«1984» Джорджа Оруэлла
Роман «1984», вероятно, самая знаменитая антиутопия всех времен и народов – и вместе с этим одна из книг, вызывающих много недовольства у читателей. Как правило, многих возмущают социальные и политические темы, поднимаемые Оруэллом, а также сексуальный контент – хотя однажды во Флориде на эту книгу подали жалобу из-за «прокоммунистической позиции». Претензии нисколько не мешают роману Оруэлла оставаться невероятно популярным уже много десятков лет, но если изначально он явно был рассчитан на взрослую аудиторию, то теперь его в первую очередь читают подростки. Время изменилось, и вещи, которые в 50-х казались жесткими, в 2020-х уже мало у кого вызовут трепет – зато идеи, заложенные в «1984», все так же интересуют читателей.
«Рассказ служанки» Маргарет Этвуд
В 2019-м вошла в список 10 самых часто запрещаемых книг года
«Рассказ служанки» был довольно известной книгой задолго до появления одноименного сериала: в 80-х его даже номинировали на престижные литературные премии вроде Букера и «Небьюлы». Но пока одни поют этой книге дифирамбы, другие пытаются убрать ее из библиотек и школьных списков для чтения. Основными причинами для запретов обычно становятся содержащиеся в романе ненормативная лексика, непристойности и насилие. Рассказанная Этвуд история действительно может шокировать неподготовленного читателя: это мрачная антиутопия об ультра-традиционалистском государстве. Пугают в ней даже не отдельные сцены, к которым предъявляются претензии, а скорее сама атмосфера безвыходности, повисшая в Республике Гилеад.
«Дом духов» Исабель Альенде
Исабель Альенде – звезда латиноамериканской литературы, современная представительница магического реализма. Роман «Дом духов» в некоторых школах был включен в список чтения для старших классов, но не всех родителей эта идея устроила, в основном из-за сцен насилия. Альенде продолжает традиции Габриэля Гарсии Маркеса, Хулио Кортасара и других знаменитых авторов магреализма. «Дом духов» рассказывает об истории семьи Труэба и их фамильного дома, который повидал много трагедий и необъяснимых событий.
На жалобы родителей сама Исабель Альенде ответила, что чтение помогает расширять горизонты, и «Дом духов» знакомит аудиторию с латиноамериканской культурой. Что же до утверждения, что современных подростков можно шокировать какой-то книгой – в этом писательница искренне сомневается.
А вы читали что-нибудь из этой подборки?
Катабасис и апокатастасис головного мозга*
Ник Харкуэй - Гномон. 2017(ссылка на livelib)
*Катабасис - сошествие в ад, преисподнюю.Апокатастасис - восстановление, пересотворение всего сущего из пустоты.
Приветствую, друзья.Только что закончил читать "Гномон" британского писателя Ника Харкуэя и, по горячим следам, хочу рассказать пару слов об этой замечательной книге.Для начала, немного о сюжете.Относительно недалекое будущее. Великобритания. Сложнейшая нейросеть под названием "Свидетель" контролирует всё население. Всё фиксируется и записывается. Даже воспоминания. Нет преступлений и неизлечимых болезней. Тотальная, хе-хе, демократия ещё никогда не была такой прозрачной и справедливой. И вот в этой прекрасной Англии будущего обнаруживается некая Диана Хантер, диссидентка, живущая в старом особняке превращенном в огромную клетку Фарадея, куда Свидетель не может проникнуть. В общем, подозрительная личность. Её вызывают на допрос: покопаться в голове, посмотреть воспоминания, заодно излечить болезни какие найдут. Процедура не очень приятная, но обыденная, как к стоматологу сходить. Но вот незадача, Диана на допросе умирает. Неслыханное происшествие. Расследование поручают инспектору Свидетеля (что-то типа полицейского следователя в мире где полиция не нужна) с экзотическим именем Мьеликки Нейт. Ей предстоит загрузить себе в голову записанные на допросе воспоминания Дианы и попытаться во всём разобраться.Затянулась что-то у меня завязка.)Роман многожанровый: тут и (анти)утопия и киберпанк, магический реализм и социальная философия. Еще одна особенность, которая мне пришлась по душе - до самого конца книги не понимаешь, что реально, а что иллюзорно. Где настоящий мир, а где симуляция? Чем то всё это напоминает фильм "Начало". Кстати, мне кажется, что у Кристофера Нолана получилась бы превосходная экранизация этой истории.Подытожим.Перед нами объемная, сложная книга, переполненная всевозможными отсылками, головоломками и философскими размышлениями, которая читается, однако, вполне бодро и увлекательно. Отдельно стоит упомянуть большое количество сложных, незнакомых большинству, понятий. Однако, часть из них объясняется автором по ходу произведения, еще часть надо погуглить, а остальные можно понять из контекста или просто пропустить сквозь себя как "белый шум". Тут, к месту будет привести цитату, собственно, из Гномона:
Но пусть это вас не пугает. Сюжет в книге плотный и понятный и в совсем уж специфические дебри "философии ради философии" не уходит. Но, всё таки, мозгу придется хорошенько поработать. Поверьте, оно того стоит.
Немного о семейной жизни от классика
. Поживёшь и попразднуешь вволю,
Будет жизнь и полна и легка.
Да не то тебе пало на долю:
За неряху пойдёшь мужика.
Завязавши под мышки передник,
Перетянешь уродливо грудь,
Будет бить тебя муж-привередник
И свекровь в три погибели гнуть.
От работы и чёрной и трудной
Отцветёшь, не успевши расцвесть,
Погрузишься ты в сон непробудный,
Будешь няньчить, работать и есть.
И в лице твоём, полном движенья,
Полном жизни - появится вдруг
Выраженье тупого терпенья
И бессмысленный, вечный испуг.
И схоронят в сырую могилу,
Как пройдёшь ты тяжёлый свой путь,
Бесполезно угасшую силу
И ничем не согретую грудь.
Школьная литература. Почему-то все запомнившиеся мне стихи Николая Алексеевича вызывали эмоции в духе "сдохни, тварь!" в отношении какого-нибудь персонажа. Особенно "Ямщик" и "Нравственный человек".
Но при этом он был одним из моих любимых поэтов - нравился мрачный реализм, наверно, и легко было учить.
Как большой бизнес превращается в Большого Брата
Автор злободневной антиутопии «Склад» Роб Харт рассказывает о современных проблемах и тенденциях, которые легли в основу его романа
Захватывающий и одновременно пугающе реалистичный роман-антиутопия американского писателя Роба Харта «Склад» рассказывает о том, что даже в современных развитых странах люди могут стать по сути дела рабами крупных компаний.
Права на экранизацию романа уже приобрел режиссер Рон Ховард («Аполлон 13», «Игра разума», «Код да Винчи»), а именитые писатели лестно отозвались о книге. Среди них — любитель мрачных сюжетов Стивен Кинг: «Захватывающий роман, из-за которого вы забудете о любимых стриминговых сервисах на несколько ночей. Большой Брат встречает Большой Бизнес. ».
Чем вдохновлялся Роб Харт при написании романа и есть ли в этой антиутопии правдивые факты, рассказывает сам писатель в статье на CBS News]. В честь выхода «Склада» на русском языке, мы подготовили перевод этой публикации.
Роман-антиутопия «Склад» не слишком далек от реальности, считает автор
Новый научно-фантастический роман Роба Харта «Склад» повествует о компании, где настолько стремятся к получению прибыли, что работники постепенно превращаются в современных рабов. Это мрачное видение другого мира — но мира, который для некоторых будет ужасающе похож на тот, в котором мы живем.
В кибер-триллере Харта магнат рассматривает работников исключительно как средство повышения производительности и прибыли. Фирма, ставшая центром всей системы, называется «Облако» — Харт настаивает, что ее описанное не основано на какой-либо реальной компании.
«Все это полностью вымышлено, придумано, — рассказывает он, добавляя, — связывать описанное с какой-либо одной компании, я думаю, весьма опасно».
Но рабочие пространств, которые Харт описывает в книге, по его словам, существуют на самом деле. «Я провел множество исследований по данной теме, в основном везде писали о том, что крупные корпорации относятся к нам как к одноразовым продуктам, — рассказывает автор. — Словно, мы — пища, которую они едят, чтобы расти и становиться больше».
«В «Складе» описываются помещения для работы и жизни. Поскольку компания расширяется, руководство строит общежития для своих сотрудников, — добавляет Харт. — Вы там не только работаете, но и живете. Вам больше не нужно возвращаться домой. Это модель азиатской компании Foxconn».
Автор также исследовал идею Большого Брата, контролирующего все с помощью смарт-устройств — таких как Apple Watch. «Держу пари, что где-то в какой-то компьютерной системе существует карта всех мест, где мы с вами когда-либо бывали, пока носили это устройство», — говорит он.
«Это ужасно, — добавляет Харт он. — Но у меня есть Apple Watch, и я ношу их, потому что это круто и прикольно, согласны? И это компромисс, на который мы идем, когда вроде как предоставляем немного информации о нашей частной жизни в обмен на удобства».
На многие идеи Харта натолкнули две статьи, случайно попавшиеся в поле зрения. Первая — из журнала Mother Jones — «Я была зарплатной рабыней на складе» (I Was a Warehouse Wage Slave). «[Автор] получила работу в центре самореализации, и там действительно людей заставляли работать до изнеможения, чтобы те соответствовали их безумным стандартам, — рассказывает Харт. — И все же люди по-прежнему выстраивались в очередь, чтобы получить эту работу, ведь подобные вакансии создаются в экономически отсталых районах. Помню, как прочитал об этом и подумал: «Здесь скрывается история на целую книгу».
Писатель отложил эту идею на какое-то время — пока не наткнулся на статью 2014 года в New York Times о работнице Dunkin’ Donuts Марии Фернандес. По словам судмедэксперта, Фернандес умерла из-за вдыхания паров бензина, когда заснула в своей машине между сменами.
«История о Марии — про отсутствие человечности, — рассказывает он. — Мария работала в трех заведениях Dunkin’ Donuts неполный рабочий день, и это было просто ужасно. В тот год, когда она умерла, она изо всех сил пыталась наскрести 550 долларов в месяц на квартиру на полуподвальном этаже в Ньюарке. В том же году генеральный директор Dunkin’ Donuts заработал 10 миллионов долларов».
Главные герои романа «Склад» — Цинния и Пакстон — сталкиваются с теми же проблемами и в то же время они задаются вопросом, о своем месте в этом альтернативном дивном новом мире.
Харт надеется, что его роман заставит читателей задаться некоторыми вопросами — и приведет к каким-то изменениям. «Думаю, что нам нужно начать действовать более активно, чем раньше, — говорит он. — Раньше я шел на компромиссы и принимал неверные решения. Но мне кажется, по-настоящему хороший первый шаг — начать думать об этом».
«Я мог бы написать кучу статей, кучу научно-популярных статей об этом, — добавляет он. — А в художественной литературе главное — это сопереживание, понимаете? Речь идет о том, чтобы поставить себя на чье-то место и понять его жизнь. Чувствуется совершенно иначе. Роман — это способ затронуть чью-то историю и как бы помочь увидеть общие и связующие нити между кем-то и вами. Вот почему мне кажется, что литература — это правильный способ рассказывать об этом».
Самое грустное произведение в школьной программе
Проходят в седьмом классе. Я читала многое по темам "мрак-тлен-кровь-кишки-безысходность" (в том числе, в той же школьной литературе -Ностальгии пост, но это осталось в топе самого-самого, рядом с "Душой собаки" Травен Бруно и "Другом" того же автора, что и "Кусака".,
Она никому не принадлежала; у нее не было собственного имени, и никто не мог бы сказать, где находилась она во всю долгую морозную зиму и чем кормилась. От теплых изб ее отгоняли дворовые собаки, такие же голодные, как и она, но гордые и сильные своею принадлежностью к дому; когда, гонимая голодом или инстинктивною потребностью в общении, она показывалась на улице, -- ребята бросали в нее камнями и палками, взрослые весело улюлюкали и страшно, пронзительно свистали. Не помня себя от страху, переметываясь со стороны на сторону, натыкаясь на загорожи и людей, она мчалась на край поселка и пряталась в глубине большого сада, в одном ей известном месте. Там она зализывала ушибы и раны и в одиночестве копила страх и злобу.
Только один раз ее пожалели и приласкали. Это был пропойца-мужик, возвращавшийся из кабака. Он всех любил и всех жалел и что-то говорил себе под нос о добрых людях и своих надеждах на добрых людей; пожалел он и собаку, грязную и некрасивую, на которую случайно упал его пьяный и бесцельный взгляд.
-- Жучка! -- позвал он ее именем, общим всем собакам.- Жучка! Пойди сюда, не бойся!
Жучке очень хотелось подойти; она виляла хвостом, но не решалась. Мужик похлопал себя рукой по коленке и убедительно повторил:
-- Да пойди, дура! Ей-Богу, не трону!
Но, пока собака колебалась, все яростнее размахивая хвостом и маленькими шажками подвигаясь вперед, настроение пьяного человека изменилось. Он вспомнил все обиды, нанесенные ему добрыми людьми, почувствовал скуку и тупую злобу и, когда Жучка легла перед ним на спину, с размаху ткнул ее в бок носком тяжелого сапога.
-- У-у, мразь! Тоже лезет!
Собака завизжала, больше от неожиданности и обиды, чем от боли, а мужик, шатаясь, побрел домой, где долго и больно бил жену и на кусочки изорвал новый платок, который на прошлой неделе купил ей в подарок.
С тех пор собака не доверяла людям, которые хотели ее приласкать, и, поджав хвост, убегала, а иногда со злобою набрасывалась на них и пыталась укусить, пока камнями и палкой не удавалось отогнать ее. На одну зиму она поселилась под террасой пустой дачи, у которой не было сторожа, и бескорыстно сторожила ее: выбегала по ночам на дорогу и лаяла до хрипоты. Уже улегшись на свое место, она все еще злобно ворчала, но сквозь злобу проглядывало некоторое довольство собой и даже гордость.
Зимняя ночь тянулась долго-долго, и черные окна пустой дачи угрюмо глядели на обледеневший неподвижный сад. Иногда в них как будто вспыхивал голубоватый огонек: то отражалась на стекле упавшая звезда, или остророгий месяц посылал свой робкий луч.
Наступила весна, и тихая дача огласилась громким говором, скрипом колес и грязным топотом людей, переносящих тяжести. Приехали из города дачники, целая веселая ватага взрослых, подростков и детей, опьяненных воздухом, теплом и светом; кто-то кричал, кто-то пел, смеялся высоким женским голосом.
Первой, с кем познакомилась собака, была хорошенькая девушка в коричневом форменном платье, выбежавшая в сад. Жадно и нетерпеливо, желая охватить и сжать в своих объятиях все видимое, она посмотрела на ясное небо, на красноватые сучья вишен и быстро легла на траву, лицом к горячему солнцу. Потом так же внезапно вскочила и, обняв себя руками, целуя свежими устами весенний воздух, выразительно и серьезно сказала:
Сказала и быстро закружилась. И в ту же минуту беззвучно подкравшаяся собака яростно вцепилась зубами в раздувавшийся подол платья, рванула и так же беззвучно скрылась в густых кустах крыжовника и смородины.
-- Ай, злая собака! -- убегая, крикнула девушка, и долго еще слышался ее взволнованный голос: -- Мама, дети! Не ходите в сад: там собака! Огромная. Злюу-щая.
Ночью собака подкралась к заснувшей даче и бесшумно улеглась на свое место под террасой. Пахло людьми, и в открытые окна приносились тихие звуки короткого дыхания. Люди спали, были беспомощны и не страшны, и собака ревниво сторожила их: спала одним глазом и при каждом шорохе вытягивала голову с двумя неподвижными огоньками фосфорически светящихся глаз. А тревожных звуков было много в чуткой весенней ночи: в траве шуршало что-то невидимое, маленькое и подбиралось к самому лоснящемуся носу собаки; хрустела прошлогодняя ветка под заснувшей птицей, и на близком шоссе грохотала телега и скрипели нагруженные возы. И далеко окрест в неподвижном воздухе расстилался запах душистого, свежего дегтя и манил в светлеющую даль.
Приехавшие дачники были очень добрыми людьми, а то, что они были далеко от города, дышали хорошим воздухом, видели вокруг себя все зеленым, голубым и беззлобным, делало их еще добрее. Теплом входило в них солнце и выходило смехом и расположением ко всему живущему. Сперва они хотели прогнать напугавшую их собаку и даже застрелить ее из револьвера, если не уберется; но потом привыкли к лаю по ночам и иногда по утрам вспоминали:
-- А где же наша Кусака?
И это новое имя "Кусака" так и осталось за ней. Случалось, что и днем замечали в кустах темное тело, бесследно пропадавшее при первом движении руки, бросавшей хлеб, -- словно это был не хлеб, а камень, -- и скоро все привыкли к Кусаке, называли ее "своей" собакой и шутили по поводу ее дикости и беспричинного страха. С каждым днем Кусака на один шаг уменьшала пространство, отделявшее ее от людей; присмотрелась к их лицам и усвоила их привычки: за полчаса до обеда уже стояла в кустах и ласково помаргивала. И та же гимназисточка Леля, забывшая обиду, окончательно ввела ее в счастливый круг отдыхающих и веселящихся людей.
-- Кусачка, пойди ко мне! -- звала она к себе.- Ну, хорошая, ну, милая, пойди! Сахару хочешь. Сахару тебе дам, хочешь? Ну, пойди же!
Но Кусака не шла: боялась. И осторожно, похлопывая себя руками и говоря так ласково, как это можно было при красивом голосе и красивом лице, Леля подвигалась к собаке и сама боялась: вдруг укусит.
-- Я тебя люблю, Кусачка, я тебя очень люблю. У тебя такой хорошенький носик и такие выразительные глазки. Ты не веришь мне, Кусачка?
Брови Лели поднялись, и у самой у нее был такой хорошенький носик и такие выразительные глаза, что солнце поступило умно, расцеловав горячо, до красноты щек, все ее молоденькое, наивно-прелестное личико.
И Кусачка второй раз в своей жизни перевернулась на спину и закрыла глаза, не зная наверно, ударят ее или приласкают. Но ее приласкали. Маленькая, теплая рука прикоснулась нерешительно к шершавой голове и, словно это было знаком неотразимой власти, свободно и смело забегала по всему шерстистому телу, тормоша, лаская и щекоча.
-- Мама, дети! Глядите: я ласкаю Кусаку! -- закричала Леля.
Когда прибежали дети, шумные, звонкоголосые, быстрые и светлые, как капельки разбежавшейся ртути, Кусака замерла от страха и беспомощного ожидания: она знала, что, если теперь кто-нибудь ударит ее, она уже не в силах будет впиться в тело обидчика своими острыми зубами: у нее отняли ее непримиримую злобу. И когда все наперерыв стали ласкать ее, она долго еще вздрагивала при каждом прикосновении ласкающей руки, и ей больно было от непривычной ласки, словно от удара.
Всею своею собачьей душою расцвела Кусака. У нее было имя, на которое она стремглав неслась из зеленой глубины сада; она принадлежала людям и могла им служить. Разве недостаточно этого для счастья собаки?
С привычкою к умеренности, создавшеюся годами бродячей, голодной жизни, она ела очень мало, но и это малое изменило ее до неузнаваемости: длинная шерсть, прежде висевшая рыжими, сухими космами и на брюхе вечно покрытая засохшею грязью, очистилась, почернела и стала лосниться, как атлас. И когда она от нечего делать выбегала к воротам, становилась у порога и важно осматривала улицу вверх и вниз, никому уже не приходило в голову дразнить ее или бросить камнем.
Но такою гордою и независимою она бывала только наедине. Страх не совсем еще выпарился огнем ласк из ее сердца, и всякий раз при виде людей, при их приближении, она терялась и ждала побоев. И долго еще всякая ласка казалась ей неожиданностью, чудом, которого она не могла понять и на которое она не могла ответить. Она не умела ласкаться. Другие собаки умеют становиться на задние лапки, тереться у ног и даже улыбаться, и тем выражают свои чувства, но она не умела.
Единственное, что могла Кусака, это упасть на спину, закрыть глаза и слегка завизжать. Но этого было мало, это не могло выразить ее восторга, благодарности и любви, -- и с внезапным наитием Кусака начала делать то, что, быть может, когда-нибудь она видела у других собак, но уже давно забыла. Она нелепо кувыркалась, неуклюже прыгала и вертелась вокруг самой себя, и ее тело, бывшее всегда таким гибким и ловким, становилось неповоротливым, смешным и жалким.
-- Мама, дети! Смотрите, Кусака играет! -- кричала Леля и, задыхаясь от смеха, просила:-Еще, Кусачка, еще! Вот так! Вот так.
И все собирались и хохотали, а Кусака вертелась, кувыркалась и падала, и никто не видел в ее глазах странной мольбы. И как прежде на собаку кричали и улюлюкали, чтобы видеть ее отчаянный страх, так теперь нарочно ласкали ее, чтобы вызвать в ней прилив любви, бесконечно смешной в своих неуклюжих и нелепых проявлениях. Не проходило часа, чтобы кто-нибудь из подростков или детей не кричал:
-- Кусачка, милая Кусачка, поиграй!
И Кусачка вертелась, кувыркалась и падала при несмолкаемом веселом хохоте. Ее хвалили при ней и за глаза и жалели только об одном, что при посторонних людях, приходивших в гости, она не хочет показать своих штук и убегает в сад или прячется под террасой.
Постепенно Кусака привыкла к тому, что о пище не нужно заботиться, так как в определенный час кухарка даст ей помоев и костей, уверенно и спокойно ложилась на свое место под террасой и уже искала и просила ласк. И отяжелела она: редко бегала с дачи, и когда маленькие дети звали ее с собою в лес, уклончиво виляла хвостом и незаметно исчезала. Но по ночам все так же громок и бдителен был ее сторожевой лай.
Желтыми огнями загорелась осень, частыми дождями заплакало небо, и быстро стали пустеть дачи и умолкать, как будто непрерывный дождь и ветер гасили их, точно свечи, одну за другой.
-- Как же нам быть с Кусакой? -- в раздумье спрашивала Леля.
Она сидела, охватив руками колени, и печально глядела в окно, по которому скатывались блестящие капли начавшегося дождя.
-- Что у тебя за поза, Леля! Ну кто так сидит? -- сказала мать и добавила:- А Кусаку придется оставить. Бог с ней!
-- Жа-а-лко, -- протянула Леля.
-- Ну что поделаешь? Двора у нас нет, а в комнатах ее держать нельзя, ты сама понимаешь.
-- Жа-а-лко, -- повторила Леля, готовая заплакать.
Уже приподнялись, как крылья ласточки, ее темные брови и жалко сморщился хорошенький носик, когда мать сказала:
-- Догаевы давно уже предлагали мне щеночка. Говорят, очень породистый и уже служит. Ты слышишь меня? А эта что -- дворняжка!
-- Жа-а-лко, -- повторила Леля, но не заплакала.
Снова пришли незнакомые люди, и заскрипели возы, и застонали под тяжелыми шагами половицы, но меньше было говора и совсем не слышно было смеха. Напуганная чужими людьми, смутно предчувствуя беду, Кусака убежала на край сада и оттуда, сквозь поредевшие кусты, неотступно глядела на видимый ей уголок террасы и на сновавшие по нем фигуры в красных рубахах.
-- Ты здесь, моя бедная Кусачка, -- сказала вышедшая Леля. Она уже была одета по-дорожному -- в то коричневое платье, кусок от которого оторвала Кусака, и черную кофточку.- Пойдем со мной!
И они вышли на шоссе. Дождь то принимался идти, то утихал, и все пространство между почерневшею землей и небом было полно клубящимися, быстро идущими облаками. Снизу было видно, как тяжелы они и непроницаемы для света от насытившей их воды и как скучно солнцу за этою плотною стеной.
Налево от шоссе тянулось потемневшее жнивье, и только на бугристом и близком горизонте одинокими купами поднимались невысокие разрозненные деревья и кусты. Впереди, недалеко, была застава и возле нее трактир с железной красной крышей, а у трактира кучка людей дразнила деревенского дурачка Илюшу.
-- Дайте копеечку, -- гнусавил протяжно дурачок, и злые, насмешливые голоса наперебой отвечали ему:
-- А дрова колоть хочешь?
И Илюша цинично и грязно ругался, а они без веселья хохотали.
Прорвался солнечный луч, желтый и анемичный, как будто солнце было неизлечимо больным; шире и печальнее стала туманная осенняя даль.
-- Скучно, Кусака! -- тихо проронила Леля и, не оглядываясь, пошла назад.
И только на вокзале она вспомнила, что не простилась с Кусакой.
Кусака долго металась по следам уехавших людей, добежала до станции и -- промокшая, грязная -- вернулась на дачу. Там она проделала еще одну новую штуку, которой никто, однако, не видал: первый раз взошла на террасу и, приподнявшись на задние лапы, заглянула в стеклянную дверь и даже поскребла когтями. Но в комнатах было пусто, и никто не ответил Кусаке.
Поднялся частый дождь, и отовсюду стал надвигаться мрак осенней длинной ночи. Быстро и глухо он заполнил пустую дачу; бесшумно выползал он из кустов и вместе с дождем лился с неприветного неба. На террасе, с которой была снята парусина, отчего она казалась обширной и странно пустой, свет долго еще боролся с тьмою и печально озарял следы грязных ног, но скоро уступил и он.
И когда уже не было сомнений, что она наступила, собака жалобно и громко завыла. Звенящей, острой, как отчаяние, нотой ворвался этот вой в монотонный, угрюмо покорный шум дождя, прорезал тьму и, замирая, понесся над темным и обнаженным полем.
Собака выла -- ровно, настойчиво и безнадежно спокойно. И тому, кто слышал этот вой, казалось, что это стонет и рвется к свету сама беспросветно-темная ночь, и хотелось в тепло, к яркому огню, к любящему женскому сердцу.