Стихи Саши Бес (Бест) как относитесь?
очень понравились стихи, хочется поделиться, накидаю, может кого-то увлечет Татуировку на сердце можно? Что б не забыть… - Сердце ведь мышца – не кожа. Поэтому будет болезненно – сложно. - Пусть будет сложно Главное, что б навсегда. - Так… Вы согласны? - Да!
- Мне вас немного жалко… - Как вы сказали…? Жарко? Да-да! Вы правы! Сегодня особенно жарко! Ведь лето же… - …поздняя осень. - В восемь? Да! Несомненно, в восемь! В восемь мне надо уйти. Чтобы забыть по пути…
- Все. Я закончил. - Уже? Мне было вовсе не больно… - Будет. Когда захотите свести. Или попросту… попросту выжечь… - Выжить? Ах, да… остается лишь выжить. Завтра всего лишь суббота День, а потом на работу. … боль утопить в заботах. Что это я вдруг? Мне пора! Лето ведь. Солнце. Жара…
Вдруг разрыдалась. Ушла. Боль собирать по крупицам. Странные люди птицы.
Кофейная колыбельная Саша Бест Кот уминает остатки холодной пиццы. В маленькой клетке тихо скребется мышь. Взгляд от экрана: - Ну, вот… и тебе не спится? - Как я могу уснуть, если ты не спишь?
Солнцем искусственным тускло чарует лампа. - Сколько там на часах? – Без чего-то три. Сладко зевая, сползаешь с дивана на пол: - Кофе давно хочу, только лень варить.
Месяц глазеет на сонные наши лица. Я выхожу, ногой прикрывая дверь. «…ложечку сахара, чуда, чуть-чуть корицы» Слышу вдогонку: - Сахара можно две.
Кофе готов. Босиком возвращаюсь в спальню. В спальне тепло, открыто одно окно. На подоконнике стройная в платье бальном С книгой в руках сидит забияка-ночь.
В комнате пахнет осколками звезд и маем. Ночь замирает и говорит мне: «Тщщщ» Ставлю на тумбочку кофе и понимаю: Кофе готов, а ты уже сладко спишь.
Я влюблен, а ты в меня – «быть может» Разбираться в чувствах… так напряжно. Часто говоришь «как карта ляжет…» Ляжет так, как ты ее положишь.
Враг мой, я хочу тебя до дрожи. Так, что не хватает слов и жестов. Но спугнул нелепое блаженство Глупый нерешительный прохожий.
Во взаимность верить так не сложно. Мы с рассветом станем на день старше. Я услышу голос твой уставший: «Я тебя возненавижу… можно?»
Это как порез на нежной коже. Это как пятно на белом ложе Это как продать себя предложат… Ты влюблен, а я в тебя…
Его звали по – странному холодно – Вьюговей. Коренастый, красивый и с прищуром серых глаз. Никогда не смеялся, не злился, не хмурил бровей . Тьма на сердце (я знала) – от слишком большого костра зола.
Все боялись при нем называть имена детей. Если смотрит, старались скорей опустить глаза. Говорили, что в детстве его унесла метель. В двадцать пять он седой, но окрепший, вернулся назад.
Как пришел – никого не любил и ни с кем не спал. Возвращаясь с охоты, добычу делил на всех. Он по запаху знал, где находится лисья тропа. Он грыз кости, как зверь и с молитвой закапывал мех.
Я хотела его. Заманила его в постель. Так как бабка при жизни учила – дурман -травой. Сердце ныло в предчувствии. Вот на дворе метель. И потом я услышала волчий протяжный вой.
А на утро пришла весна, и запел соловей. На крыльце только волчьи следы и щепотка золы… Ты не смей забывать имена моих сыновей. Столь же горькие и целебные как полынь
Виски со льдом и сигара снимают стресс. Время струится песком и течет быстрей.
«Личное дело» лежит на краю стола… Поздний звонок… «Дорогая, я по делам»
Он собирается: шляпа, часы, пиджак.. А Дорогая ему поправляет шарф
И тараторит, что надо придти к шести – Мама приедет (с ревизией) погостить.
Он лишь вздыхает, кивает, целует в лоб. Думает «лучше б цунами… чума… потоп…»
У Дорогой на плите закипает суп - Голос из кухни: «Родной, не забудь косу»
Черный как уголь старинный немецкий плащ, А за спиной два роскошных седых крыла.
Тень равнодушия прятать под капюшон - Свойство профессии - «Милая я пошел»
Виски со льдом и сигара снимают стресс. Время струится песком и течет быстрей.
Дома он мудрый отец и прекрасный муж. Ну, а для Вас он оценщик заблудших душ.
Я запомню тебя, чтоб найти через сотни лет Чтоб когда-нибудь вместе камин растопить стихами С головой завернуться в коричневый мягкий плед И заполнить разлуку известными нам штрихами
Я запомню тебя, чтоб при встрече тепло обнять Чтоб насквозь пропитаться твоей пеленой прохлады Чтоб за все эти годы друг друга простить… понять Чтобы взять кочергу и собрать угольки баллады
Я запомню тебя, чтоб при встрече легко солгать: «Я совсем не скучал в этом обществе светских пташек И вообще, ты прости, мне к другой пора убегать» А в ответ: «Посмотри! Изумительна роспись чашек»
Я запомню тебя, чтоб больнее было терять Чтоб кому-то сказать: «Извини, я влюблен в другую» Чтобы ночью тайком целовать золотую прядь И отчаянно - больно унизить тебя нагую…
Я сольюсь с темнотой, закрывая ставни. Чувства – бездна души, их нельзя измерить. - Я скорее умру, чем тебя оставлю. - Я скорее умру, чем тебе поверю.
Слез не надо. Позволь, я тебе их вытру. Ты уходишь из сердца, а сердце бьется. Только дверь за собою оставь открытой. Тот, кого я впущу, в тот же день, найдется.
И, забывшись, ты вдруг преклонил колено. В светло-серых глазах отразился вечер - Ты так быстро найдешь для меня замену? …я, скорее, умру, чем тебе отвечу
Мы играли в любовь этой ночью, мы сильно устали Освещать небосвод этой тусклой бездарной эстрады. Наше тело нуждается в дозе экстаза и стали Мы сегодня играем на публику… публика рада.
Папарацци стучат по глазам ослепительной вспышкой. Сигареты… пусть вредно для связок, но лечат морально. «Посмотри на нее… ну зачем тебе эта глупышка? …А вообще, мне плевать. Развлекайся, все будет нормально!»
Ну, а после, в гриммерке продам тебе душу и тело За один поцелуй, только теплый, без признаков фальши А потом новой песней весь зал накалим до предела И, спускаясь со сцены, придумаем - что будет дальше.
В белой кафельной ванной, смывая штрихи макияжа Нарисуем друг другу фломастером черные перья Но о них мы с тобой никому никогда не расскажем… Мы сыграем в любовь… и в нее хоть немного поверим.
Ты так скуп на слова, ибо всем обо всем понятно. Пусть идут по бордюрам, а ты рассекаешь лужи. А душа… неземного оттенка в стерильных пятнах. И такая на ощупь, что хочется влезть поглубже.
Ты кончаешь так громко, что в стену стучат соседи. Ты мечтаешь так тихо, что Бог ничего не слышит. Я, конечно, из тех, кто тебя постоянно сердит: Ты обходишь людей, что к тебе столь не ровно дышат.
Я касаюсь твоих настроений банальным Эго, Ненавидя себя за минутно - слепую слабость. В двух шагах от зимы набираю в ладони снега: Я держу его так, как ребенок лелеет сладость.
Виртуозно играешь на струнах души и нервах. Ставишь подпись под важностью строк неизменно кровью. Это чувство к тебе я храню в потайных резервах. Это чувство, что я берегу, я зову… привычкой
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка Он был построен в какой-то там –надцатый век. Рядом жила ослепительно-черная Кошка Кошка, которую очень любил Человек.
Нет, не друзья. Кошка просто его замечала –. Чуточку щурилась, будто смотрела на свет Сердце стучало… Ах, как ее сердце мурчало! Если, при встрече, он тихо шептал ей: «Привет»
Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла Гладить себя. На колени садилась сама. В парке однажды она с Человеком гуляла Он вдруг упал. Ну а Кошка сошла вдруг с ума.
Выла соседка, сирена… Неслась неотложка. Что же такое творилось у всех в голове? Кошка молчала. Она не была его кошкой. Просто так вышло, что… то был ее Человек.
Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела. Кротко ждала, когда в окнах появится свет. Просто сидела. И даже слегка поседела. Он ведь вернется, и тихо шепнет ей: «Привет»
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка Минус семь жизней. И минус еще один век. Он улыбнулся: «Ты правда ждала меня, Кошка?» «Кошки не ждут…Глупый, глупый ты мой Человек»
это стихотворение чаще всего цитируется
Живем взахлеб, а, значит, пьем на брудершафт. Глотаем пламя и купаемся в росе. Засос на шее обнажил зеленый шарф, Засос на сердце запечатали в корсет.
И какова моя цена за эту ночь? Когда пьяна, я слишком дорого беру. Цена – душа. Так я могу вам чем помочь? Ответьте мне, цена разумная, мой друг?
Вы соглашаетесь поспешно, не дыша. Вы так глупы - за тело душу продавать. «Мне не нужна твоя грошовая душа. Мне безделушки эти некуда девать»
Ты белая мега-ворона Из всех мега - белых ворон Тебе наплевать на корону Тебе наплевать и на трон
Ты дерзкая смелая птица Из всех пересмешников - птиц Ты гордо плевала в их лица Ты видела тысячи лиц
Ты брак, что валялся на стройке Алмаз среди кучи дерьма Пусть все живут в радостной стойке Свобода - иная тюрьма
Ты белая мега-ворона Из всех мега - белых ворон Тебе наплевать на корону - В запасе всегда есть патрон
Мой прекрасный создатель с любовью меня творил, Называл меня Словом и в слове была Душа. Он мне выточил сердце, оно отбивало ритм. Я все думала – будет ли стук этот мне мешать?
Мой прекрасный создатель любил меня больше всех. Даже больше, чем ту, в красной шляпке с цветным пером. Он меня, будто я настоящая, кутал в мех, Шил мне платья и пёк по средам заливной пирог.
И сегодня, в безветренный день под конец зимы, Зазвонил колокольчик в прихожей, мяукнул кот. В дом вошла незнакомка из зимней прохладной тьмы. Мой прекрасный создатель, ну кто она? Кто же? Кто?
Он смотрел на Нее так, как будто пришла весна, Так, как будто Она источала волшебный свет. Он бледнел, он, возможно, болел, и тогда она Улыбнулась тепло и открыто ему в ответ.
Если б я была девочкой… ну, настоящей совсем, У меня бы, конечно же, сильно заныл живот. Мы с Ней словно близняшки: лицо, руки, платье, корсет… Но Она не КАЗАЛАСЬ, а ТОЧНО была живой.
Если б я была девочкой… я бы лишилась сил. На ресницах Ее, мягко таял пушистый снег. Губы дрогнули, сжались, но я не смогла спросить «Вы, когда меня создавали, мечтали о Ней?»