Грустные стихи про ангелов и демонов, написанные русскими поэтами.
В томленьи твоем исступленном Тоска небывалой весны Горит мне лучом отдаленным И тянется песней зурны.
На дымно-лиловые горы Принес я на луч и на звук Усталые губы и взоры И плети изломанных рук.
И в горном закатном пожаре, В разливах синеющих крыл, С тобою, с мечтой о Тамаре, Я, горний, навеки без сил.
И снится - в далеком ауле, У склона бессмертной горы, Тоскливо к нам в небо плеснули Ненужные складки чадры.
Там стелется в пляске и плачет, Пыль вьется и стонет зурна. Пусть скачет жених - не доскачет! Чеченская пуля верна.
Но торжество кому ж уступит В пыли рожденный человек? Венец ли вечных пальм он купит Иль чашу временную нег? Господень ангел тих и ясен: Его живит смиренья луч; Но гордый демон так прекрасен, Так лучезарен и могуч!
С той поры, как я еще ребенком, Стоя в церкви, сладко трепетал Перед профилем девичьим, тонким, Пел псалмы, молился и мечтал,
И до сей поры, когда во храме Всемогущей памяти моей Светят освященными свечами Столько губ манящих и очей,
Не знавал я ни такого гнета, Ни такого сладкого огня, Словно обо мне ты знаешь что-то, Что навек сокрыто от меня.
Ты пришла ко мне, как ангел боли, В блеске необорной красоты, Ты дала неволю слаще воли, Смертной скорбью истомила. ты
Рассказала о своей печали, Подарила белую сирень, И зато стихи мои звучали, Пели о тебе и ночь и день.
Пусть же сердце бьется, словно птица, Пусть уж смерть ко мне нисходит. Ах, Сохрани меня, моя царица, В ослепительных таких цепях.
Оттого мы любим небо, Тонкий воздух, свежий ветер И чернеющие ветки За оградою чугунной.
Оттого мы любим строгий, Многоводный, темный город, И разлуки наши любим, И часы недолгих встреч.
За то, что связала нас тайна и ночь, Что ты мне сестра, и невеста, и дочь. За то, что нам долгая жизнь суждена, О, даже за то, что мы - муж и жена!
За цепи мои и заклятья твои. За то, что над нами проклятье семьи. За то, что не любишь того, что люблю. За то, что о нищих и бедных скорблю.
За то, что не можем согласно мы жить. За то, что хочу и не смею убить - Отмстить малодушным, кто жил без огня, Кто так унижал мой народ и меня!
Кто запер свободных и сильных в тюрьму, Кто долго не верил огню моему. Кто хочет за деньги лишить меня дня, Собачью покорность купить у меня.
За то, что я слаб и смириться готов, Что предки мои - поколенье рабов, И нежности ядом убита душа, И эта рука не поднимет ножа.
Но люблю я тебя и за слабость мою, За горькую долю и силу твою. Что огнем сожжено и свинцом залито - Того разорвать не посмеет никто!
С тобою смотрел я на эту зарю - С тобой в эту черную бездну смотрю. И двойственно нам приказанье судьбы: Мы вольные души! Мы злые рабы!
Покорствуй! Дерзай! Не покинь! Отойди! Огонь или тьма - впереди? Кто кличет? Кто плачет? Куда мы идем? Вдвоем - неразрывно - навеки вдвоем! Воскреснем? Погибнем? Умрем?
«Полно! Разве всплески, речи Сумрачных морей Стоят самой краткой встречи С госпожой твоей?
«Так ли с сердца бремя снимет Голубой простор, Как она, когда поднимет На тебя свой взор?
«Ты волен предаться гневу, Коль она молчит, Но покинуть королеву Для вассала — стыд».
Так и ночью молчаливой, Днем и поутру Он стоит, красноречивый, За свою сестру.
Дуешь, бывало, на пламя - Пламя пылает сильней, Краше волнуется знамя Юности гордой моей.
Прямо ли, криво ли вижу, Только душою киплю: Так глубоко ненавижу, Так бескорыстно люблю!
Нынче я всё понимаю, Всё объяснить я хочу, Всё так охотно прощаю, Лишь неохотно молчу.
Что же со мною случилось? Как разгадаю себя? Всё бы тотчас объяснилось, Да не докличусь тебя!
Способа ты не находишь Сладить с упрямой душой? Иль потому не приходишь, Что уж доволен ты мной?
Я пронесу тебя над бездной, Ее бездонностью дразня. Твой будет ужас бесполезный - Лишь вдохновеньем для меня.
Я от дождя эфирной пыли И от круженья охраню Всей силой мышц и сенью крылий И, вознося, не уроню.
И на горах, в сверканьи белом, На незапятнанном лугу, Божественно-прекрасным телом Тебя я странно обожгу.
Ты знаешь ли, какая малость Та человеческая ложь, Та грустная земная жалость, Что дикой страстью ты зовешь?
Когда же вечер станет тише, И, околдованная мной, Ты полететь захочешь выше Пустыней неба огневой, -
Да, я возьму тебя с собою И вознесу тебя туда, Где кажется земля звездою, Землею кажется звезда.
И, онемев от удивленья, Ты узришь новые миры - Невероятные виденья, Создания моей игры.
Дрожа от страха и бессилья, Тогда шепнешь ты: отпусти. И, распустив тихонько крылья, Я улыбнусь тебе: лети.
И под божественной улыбкой, Уничтожаясь на лету, Ты полетишь, как камень зыбкий, В сияющую пустоту.
Дух отрицанья, дух сомненья На духа чистого взирал И жар невольный умиленья Впервые смутно познавал.
"Прости,- он рек,- тебя я видел, И ты недаром мне сиял: Не все я в небе ненавидел, Не все я в мире презирал".