О врачах, смысле жизни, обретениях и разочарованиях
Евгений Олегович, здравствуйте. Пишу, чтобы сказать спасибо за всё. За счастливое материнство, за четкую осознанность каждой манипуляции с моим долгожданным сыночком. За то, что он такой долгожданный и любимый растёт у нас крепким закалённым мужичком. Купается при температуре 28, спит по 3 часа на балконе днем в холодном сибирском городе, чудесно лопает кашу, не боясь атопического дерматита, благодаря тому, что слово «эмолент» у мамы не ассоциируется с арсеналом папиного ремонтного хозяйства, а регулярно используется по назначению.
Правда, вот спать с недавних времён стали все вместе. Но никто этим фактом не расстроен. Решение принято нашим папой после обсуждения на семейном совете. Не смогли мы его орущего оставить в комнате более чем на 15 минут. Сдались. Любимый и долгожданный.
Но самое главное, почему я решила Вам написать не в этом. Я хочу Вам сказать спасибо за то, что Вы вернули мне смысл моей жизни. Мою профессию. Я врач. Всё моё детство попы всех моих игрушек регулярно получали курсы уколов водопроводной воды в профилактических целях. Поэтому поступить после 9 класса в медицинский класс, а потом в мединститут было делом решённым заранее. На третьем курсе института я начала работать в прекрасной больнице медсестрой для того, чтобы пускали в операционную. А так как я была медсестрой приёмного покоя, иногда удавалось и «пошить». В общем, любое скептическое заявление о том, что хирургия дело не женское, классифицировалось как шовинизм и к рассмотрению не принималось. Вовсю мечталось, что я когда-нибудь изобрету операцию, которая перевернёт мир.
- Я разочаровалась в себе. Хотя диагностика мне удавалась неплохо и наработав соответствующий опыт, я могла бы прекрасно работать. Но в ординаторской незримо противостояли два лагеря: «Врачи Старой школы» (далее ВСШ) и «Врачи Новой школы» (далее ВНШ). Шнурки (это мы — врачи-интерны, ординаторы), не имеющие опыта за плечами, сталкивались у постели больного с противоречием в собственной голове. ВСШ швы на кишечник накладывают в два ряда — так крепче. ВНШ кишечник шьют в один ряд — между двумя рядами скапливаются бактерии и вероятность несостоятельности выше. Ты понимаешь, что и то и другое логично. Помимо когнитивного диссонанса приходит приспособленчество: спорить бесполезно, чья палата, так и шьём. А когда палата уже твоя — присоединяется паранойя. Развалился шов — шил двумя или одним — всё равно получишь по шее за выбор тактики. И так по многим вопросам. Какая уж тут уверенность.
- Разочаровалась в системе. Совершенное бесправие врача, глупость системы ОМС (обязательного медицинского страхования). Невозможность преодолеть предрассудки людей. Историй, когда мне необходимо было провести обследование, но оно не входило в ОМС, а после диагноз подтверждался, но уже экстренно на операционном столе, когда уже поздно — я накопила не так уж много, но хватило. 7 кг моего и так незначительного веса оставлено там, в моём счастливом отрезке жизни, когда я была хирургом.
- В ординаторскую часто приходили медпреды. И мои жёсткие, иногда жестокие в общении хирурги становились ЛОЯЛЬНЫМИ ОПИНЬЁН-ЛИДЕРАМИ. Заходили красивые девушки с норковой шубкой через предплечье, с маникюром и каким-нибудь рекламным календарём. Их поили чаем, с улыбкой обсуждали последнюю поездку на конгресс. А моя зарплата интерном была 2400 руб., а ставка хирурга впоследствии 5400 руб. Социальные сети в наше время позволяют видеть, где твои однокурсники отдыхали и как одет их ребёнок. И надо сказать, что с моего курса в медицине остались единицы.
Ещё один однокурсник с красным дипломом — толковый невролог. Работая у профессора, он закончил курсы массажа. Ездил по домам, подрабатывал. Жил с мамой. А потом вдруг ушёл в фармкомпанию. Купил квартиру, приоделся, дали автомобиль. И стал на секундочку завидным женихом из затёртого докторишки в старых ботинках.
Моя подруга офтальмолог прошла путь от санитарки оперблока до оперирующего врача. На третий месяц после рождения сына вышла на работу, чтоб не потерять свои 0,25 ставки. Однажды её отправили в бухгалтерию за квитками (для шнурков «на посылках» — нормальное дело). Она со смехом обнаружила, что зарплата её меньше зарплаты санитарки. Жаловалась, что сыну велосипед купить не может, а он просит. Сейчас уже конечно полегче — восемь лет стажа — пациенты свои. Но велосипед этот вспоминаем )) такая реперная точка в жизни. А иногда наткнёшься в соцсети на фотографию однокурсника с холёным лицом, в белом халате, у аппарата УЗИ, датчик на животе пациента. А в памяти всплывает урок топографической анатомии и этот однокурсник, приложивший печень к скелету острым концом вверх. И очень-очень хочется сразу быть здоровым. Чтоб не дай Бог не попасть по незнанию такому врачу под руку/датчик узи/скальпель.
В общем, в декрет я ушла, выстроив карьеру в прекрасной европейской фармкомпании, объездив много стран и купив свою квартиру. С хорошими декретными и страховкой ДМС для ребёнка.
Вот только тоска не проходит. Потому что, приходя к врачу, будучи представителем фармкомпании, даже руководителем, ты сталкиваешься со многими вещами. Например, с вопросом: а сколько я получу за назначение вашего препарата? Или с агрессией, высокомерием, раздражением. Или некоторые врачи, понимая свою значимость, могут унизительно выговаривать тебе, что гостиница и поезд, которым компания отправила врача на конгресс, оплатив поездку, недостаточно хороши и не вполне соответствуют её ожиданиям.
А иногда встречаются хорошие люди, которые скромны, умны, всё понимают и говорят с тобой как с равным. Вот только на дне их глаз та же самая тоска.
А теперь снова я врач. Я врач благодаря Вам. Только теперь я, принимая решение вместе с педиатром, могу аргументировать своё мнение. Теперь я понимаю больше, чем мне дано было в институте. Теперь я один из Ваших учеников. И мне не страшно.