ССВ: 5.3.(148) Русы: самоидентификация / распознавание
(2010) «Русский аффект». Оскорбление и обида / "Оскорбление является актом направленной агрессии («слова, чтоб тебя оскорбить»), унижающим личность «альтера» по сравнению с «эго»." * "Оскорбление является предельным выражением западного аффекта превосходства, имеющего отчетливый сексуальный смысл (про себя я его именую «fuck-аффектом»). Любое перенесение оскорбления рассматривается как принятие позы подчинения и ведет к потере личной чести (возможно, вместе с родовой, сословной и какой-то еще). В предельном случае утрата мужской чести рассматривается также остро (и почти физиологично), как утрата чести женской. * Вопрос о недопустимости оскорбления может быть решен одним из двух способов. Либо «нецивилизованным», то есть поединком, кровью и смертью того, кто нанес оскорбление (впрочем, тут постепенно распространяется цивилизующее мнение, что готовность к физическому ответу на оскорбление сама по себе восстанавливает честь). Либо «цивилизованным», то есть принятием всеми потенциальными участниками конфликтов правил вежливости, учтивости, «стачиванием когтей», корректностью, которая по мере распространения права на честь не только на мужчин одной расы, но и на белых и представителей других рас постепенно вытеснена политкорректностью. Эта вежливость вырабатывалась европейским национальным государством по мере того, как оно отчуждало у подданных в свою пользу право на агрессию — запрещало феодальные войны, а затем и дуэли, переводило политические конфликты в парламентский и клубный форматы." * "Теперь о России, о русских и о русском аффекте. Он тоже довольно интересен и связан с неким неудобством в поведении к другому и другого в отношении тебя, но ключевым словом здесь является не оскорбление, а обида. Обида актом направленной агрессии «эго» против «альтера» не является и не создает иерархического отношения между обидящим и обидимым. Не создает даже в том случае, если нанесена нарочно. Последствием обиды является не «наступание на грудь побежденному», а возросшее взаимное отчуждение между людьми или группами людей. * Это, кстати, еще одна интересная особенность — отношения обиды могут быть не личным, а групповым отношением." * "Нельзя оскорбить всех сразу (то есть можно задеть многих одним оскорблением, как шарпнелью), но вот обидеть общность именно как общность — нет ничего проще.** Обида является предельным выражением русского аффекта, аффекта пространственного отчуждения (про себя я его именую «нах-аффектом»). ** Особенность обиды состоит в том, что её возможно только «претерпеть». Понятно, что терпение обиды может не быть пассивным и выразиться во встречной обиде, но ответ на обиду может быть только асимметричным." * "Если встречная агрессия гасит оскорбление, восстанавливает равенство, то встречная обида лишь удваивает обиду, ведет к еще большему увеличению дистанции. Если дуэль оскорблений — это сближение, заканчивающееся победой одной из сторон, то перестрелка обидами может продолжаться практически до бесконечности, то есть до той фазы, когда уже всякая положительная или отрицательная связь между взаимнообиженными прервана." ** "Собственно, именно взаимные обиды, накопление их и разрушение за счет этого социума рассматриваются в русской картине мира как главный источник всех бед, ведущий к погибели русской земли." ** "Тут, собственно, видна следующая интересная черта русской обиды в противоположность европейскому оскорблению. Оскорбление возникает по поводу соотношения статусов, престижей, и призвано показать, если так можно выразиться, биосоциальное превосходство оскорбителя над оскорбляемым. Конечно, оскорбление, поносные слова могут также послужить к запуску цепочки обид, но гораздо чаще обида возникает из спора о праве на ресурсы — на собственность, на жилье, на вещи, на долю в том или ином барыше (от заработка и до дармового угощения)." * "народное «ты уж не обидь» означает прежде всего «не обдели милостью». Что такое милость? Это такое проявление социальности, такое устроение, которое исключает обиду." * "Тут мы подходим к очень интересному вопросу о русском понимании собственности, своего, в противоположность чужому. Существует распространенное мифологическое представление о том, что чувство собственности у русских развито очень слабо, что «общинность это чувство съедает (говорится об этом либо со славянофильским восторгом, либо с западнической ненавистью). И то и другое мимо. Русский человек обладает очень острым чувством своего и крайне негативно относится к любым утеснениям и посягательствам на это чувство и на саму собственность. Собственно, не будь этого чувства, и обида не имела бы для нас столь подавляющего значения. * Однако структура отношения к своему у русского и у европейца существенно разнятся. Европеец воспринимает своё как то, чем он овладел и над чем он имеет власть. Эго отношение к собственности — это отношение завоевателя. * Русский воспринимает как своё то, с чего он живет. В этом смысле, без всякой литературной метафорики, русский рассматривает как свою собственность то, где у него пущены корни. «Корнем» при этом может быть не только поле, но и луг, пчелиный улей, лошадь и телега, сад и огород, работа и должность, квартира, машина, ученая степень, круг друзей. Как посягательство на свою собственность русский рассматривает любое вторжение на свою «кормовую базу», и проблема «обиды» — это, если продолжать эту почти-даже-не-метафору, это проблема затенения или появления сорняков. * Так вот, обратной стороной русского отношения к собственности является убежденность в том, что собственность должна плодоносить. Это и есть вопрос о милости. Имущий должен миловать неимущего, причем речь идет не об иерархическом отношении богатство-бедность. Сегодня - имущий, завтра уже может оказаться в положении неимущего и наоборот. Но пока у тебя есть то, что нужно другому, ты должен миловать, то есть оделить нуждающегося, сколько тебе не жалко, но, в то же время, справедливо. Если собственник зажимает, то есть жалеет, обделяет кого-то, не проявляет милости, прячется за формальное право собственности (каковое, заметим, не оспаривается ни в коем случае), то он и провоцирует обиду, которая, если на нее ответят встречной обидой, перерастет в контру." * "Теперь, собственно, о том, как вопрос об обиде решается в рамках русского строя. Здесь мы встречаемся с таким довольно интересным явлением русской истории, как исключительное пространственное распространение русских. Дело в том, что негативные аффективные переживания чаще всего не ведут к исключительно негативным последствиям. Напротив, негативные переживания через попытку их преодоления или отработки в той или иной степени, порождают некие социально-конструктивные последствия. Таким достаточно конструктивным социальным последствием является пространственная историческая отработка этого русского аффекта. Есть замечательная формула этнографа Татьяны Щепанской, что русские — это движущийся этнос с самосознанием оседлого." * "Это стремление к очень активному и экстенсивному распространению, к взаимному удалению, к занятию большого количества земли, но не земли сплошняком. Опять же, никакой оригинальной и новой мысли я здесь не скажу. Если нормальная модель расселения большинства народов —занятие той или иной территории более или менее сплошняком, то очень типичная русская модель расселения — это точечная модель расселения." ** "в 70-е годы была произведена одна из акций такого культурного геноцида в небольшом формате (хотя, на самом деле, это был колоссальный формат, сравнимый со сталинской коллективизацией) — это так называемая акция по ликвидации неперспективных деревень. В результате этого базовая русская модель расселения была просто уничтожена, причем уничтожена именно на русских территориях. На нерусских территориях соответствующие программы не проводились. И это все под благими лозунгами: нужно больше школ, провести электричество, газ, необходимо построить магазины, дороги. А там, куда это провести нельзя, давайте просто все ликвидируем. Ликвидировали. Каким образом может подняться наша деревня, и стоит ли ей подниматься после такого погрома?" ** "Теперь о том, каковые устроенные ладные способы обращения с этим аффектом и купирования обиды. Прежде всего, это такая банальная вещь, как прощение. Банальная-то она, конечно, банальная, но в набор добродетелей «цивилизованного человека» она отнюдь не входит. Для устроенного русского умение прощать обиды и не раскручивать дальше маховик взаимных пакостей является первым навыком в умении владеть собой. Человек, который не умеет прощать, особливо когда его попросили о прощении, устроен плохо. ** Следующим условием является милость и даже милостыня, то есть умение не зажимать, не лишать людей возможности пользоваться твоим, если это не наносит тебе ущерба, не идет в явный убыток, способность и готовность делиться чем не жалко. При этом требование милостыни многосторонне. То есть нет хуже человека, чем тот, который пользуется чужими милостями, но при этом сам не милостив к другим и не умеет эти милости отрабатывать."
Емельянова 11.2011: Некоторые размышления о русском народном танце / "О традиционном русском народном танце и о культуре движения в частности пишут сейчас довольно часто. Но мне хотелось бы поделиться своим личным опытом, проанализировав 15 лет работы в этом направлении, основываясь на экспедиционных материалах." * "Я попала совсем в иной мир, где всё по-другому. Где поют и говорят, мыслят и живут иначе, чем в городе. Тогда, я помню, совсем запуталась. Мне было непонятно, почему, отдав всю свою жизнь танцу и учась этому с утра до вечера, я не могу встать с бабушками в круг и сплясать также, как они. Хотя все движения очень просты ( и по мнению моих коллег даже примитивны). И тогда я поняла, что это вообще нельзя назвать движениями, т.е. их нельзя вычленить из главного. А главное – это состояние, в котором человек находится, когда поёт и танцует. Но это был лишь один ответ на мои многочисленные вопросы." * "Первоначально танец, как вершина психического и физического состояния, в любой древней культуре был обращён к Богу, к природе, и нёс ритуальный смысл. Т.е. человек или группа людей была как центральное звено в неразрывной цепи между небом и землёй. Подтверждение этому я нахожу и в наши дни, наблюдая, к примеру, как водятся курские «карагоды», поморские «столбы» или псковский «кружок». Когда начинае звучать музыка, либо песня, либо просто ритм, человек через этот ритм попадает в особое состояние, где он ощущает связь и с небом, и с «корнями», и вообще со всем окружающим (через свою душу). Если я говорю о «корнях», то имею в виду ту силу, которая исходит от Земли нашей. И если я говорю о «небе», то имею в виду Русь святую, которая находится над землёю русской и сохраняет в себе всё благое, что накоплено нашими предками за многие тысячелетия (для многих это мистика, а для меня это реальные ощущения). И особенно в древних песнях, плясках происходит такая связь. Она ощущается как некая очищающая сила." * "1. Чтобы человек мог пропустить через себя то, что исходит от наших корней и ощутить это особое состояние, он должен быть открытым, т.е. свободным во всех смыслах, и эмоционально, и физически, и энергетически, и мысленно, и нравственно, а главное – духовно." * 2. Любое движение должно происходить как и м п у л ь с — р а с с л а б л е н и е. Объяснить это сложно. Лучше один раз показать. Но суть заключается в следующем. Человек находится в свободном состоянии. Импульс рождается в солнечном сплетении и мгновенно распространяется по всему телу. Далее следует расслабление и т.д. Но над всем этим можно и не задумываться, т.к. импульсы посылает нам мелодия, либо просто ритм. И нужно настолько гармонично сливаться с ритмом, чтобы он жил внутри нас. * Кстати, этот принцип "ритма" (я не замахиваюсь на слово "закон") присутствует во всем. Вдох — выдох. День — ночь. И во всем этом прослеживается толчок и отдых. Правда, это уже тонкости для специалистов, но, как ни странно, такой сложной техникой владеют деревенские жители, особенно пожилые люди. А ритмичность такая, что нам и не снилось!*Не могу упомянуть такую очень важную, правда чисто техническую деталь. Это почти везде ощущение слабой доли. Так, например, в хороводах мы ходим на сильную долю (акцентируем) на "раз", а в деревне чаще всего — на "два", т.е. на слабую. Оттого они плывут и связывают мелодию, а мы маршируем и разрубаем. То же самое в плясках. Кажется такая мелочь — смещение акцента с сильной доли на слабую — но это уже совсем другая музыка и другая пляска (пользуясь терминологией джаза, возникает "свинг")." * "3. При всем своем желании я не смогла вспомнить ни одного исполнителя в деревне, который бы не импровизировал. И наоборот. Среди хореографов — профессионалов это редкость. А ведь именно через импровизацию раскрывается индивидуальность человека, его душа." * "4. После многочисленных расспросов про старину очень захотелось прожить весь год так, как проживали его раньше: со всеми постами, церковными и народными праздниками. А, прожив это, приходишь к выводу, что всему свое время. И это уже другой принцип — своевременности (так как в фольклор играть нельзя). К примеру, в Поморье прошу бабушку спеть песню "Расцвели да повяли цветочки", а она мне: "Вот осенью приедешь, тогда и спою про повядшие цветочки"." * "5. Как это ни странно, а для некоторых, может быть, даже парадоксально, радость и удовольствие у народных исполнителей в танце или песне — это не эмоциональная взвинченность и не "психическая атака", как это сейчас нередко случается с фольклорными ансамблями, а внутренний свет и душевное спокойствие, даже когда это очень громкое исполнение. А чтобы этому научиться, нужно живое общение. И это уже новый принцип — принцип живой передачи от исполнителя к исполнителю. По нотам или описаниям танцев эта "живая сила" не передается." * "6.Шестой принцип я бы назвала принципом органичности и целостности восприятия. Невозможно заниматься только танцами и не петь или, по крайней мере, не испытывать интереса к песне. Невозможно петь только частушки и не слушать былин, баллад, духовных песен. Не должно быть вычленения чего-то одного из общего." * "7. Следующий (седьмой) принцип вытекает из предыдущего: человек должен вырасти на традиции. Творчество, не связанное с традиционной культурой, зависит от личности. Уходит с арены талантливая личность и вместе с ней как бы угасает этот жанр. Такое творчество может передаваться только от таланта к. таланту. А вот фольклор, в отличие от академических законов, обладает живой передачей. Он может передаваться от всех всем, из поколения в поколение. Он в наших генах. И, если мы хотим хотя бы приблизиться к нашим традициям, мы должны «насмотреться и наслушаться», были бы желание и упорство, а со временем навыки и уверенность прийдут обязательно. Кому-то нужно много времени, кому-то мало, а в ком-то — все уже готово. Лишь бы человек не стоял на месте, постоянно развивался."