«ПОДЪЁМ» с Сергеем Доренко от 12.07.2016
С.ДОРЕНКО: 8 часов 38 минут. Вторник, 12 июля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы. Здравствуйте, Эльвира.
Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.
С.ДОРЕНКО: Нас предупреждают об оранжевом уровне опасности по погоде. Начинается опять лето, в который раз, и вот есть предупреждение…
Э.ХАСАНШИНА: Ну, это какое-то тропическое лето — очень влажное, с дождями, с грозами. Прямо сезон дождей.
С.ДОРЕНКО: «Настоящие тропики ждут большинство россиян на этой неделе, — пишет “Российская газета”. — Будет жарко, сыро, душно», — это Гидрометцентр, госпожа Паршина из Гидрометцентра. Я послушал всё это. Ветер до 17 метров в секунду, порывы. И так далее. Оранжевый уровень опасности. Я, честно говоря, не понимаю жару как стихийное бедствие. Мне нравится жара.
Э.ХАСАНШИНА: Ну, здесь же не только жара, а здесь жара с грозой будет.
С.ДОРЕНКО: Ну и что?
Э.ХАСАНШИНА: А это значит, что могут деревья упасть, ветки все эти поломанные…
С.ДОРЕНКО: Ну, какие-то упадут. И люди умирают, и деревья умирают. Что же теперь?
Э.ХАСАНШИНА: Вот у меня была история в университете: девочка бежала по стадиону, и на неё дерево упало очень неожиданно.
С.ДОРЕНКО: Прямо на девочку?
Э.ХАСАНШИНА: Ну да. С ней всё в порядке, в конце концов, было.
С.ДОРЕНКО: С девочкой всё в порядке, а дерево сломалось пополам.
Э.ХАСАНШИНА: Это была дочка Чака Норриса.
С.ДОРЕНКО: Ну да. Слушай, подожди, я просто смотрю. Давай по американскому прогнозу посмотрим, без Гидрометцентра, спокойно посмотрим.
Э.ХАСАНШИНА: Без паники, ребята!
С.ДОРЕНКО: Значит, 27 градусов. Tuesday — это сегодня, правильно? Завтра — 29.
Э.ХАСАНШИНА: Я очень на это рассчитывала, что сегодня будет 27 градусов. Я приготовила юбку, майку…
С.ДОРЕНКО: 27 и будет.
Э.ХАСАНШИНА: А потом посмотрела на это чёрное небо, на этот дождь, который шёл с утра — и оделась в джинсы.
С.ДОРЕНКО: Тебе почасовой прогноз дать? Давай. В 9 утра — 20. В 10 — 20. Я просто покажу. В 13 сегодня — 23 градуса. В 14 — 26. В 14 часов будет 26. Всё, нормально, до 14 часов доживи.
Э.ХАСАНШИНА: В 14 часов не гулять.
С.ДОРЕНКО: До 14. Дальше. В среду — 29 (это завтра). В четверг — 27. В пятницу — 33. Это на этой неделе.
Э.ХАСАНШИНА: Вау! У-ху-ху!
С.ДОРЕНКО: В субботу — 34. Я говорю про Москву. У нас в Нахабине получше, у нас там попрохладнее. В субботу — 34. В воскресенье — 32. В понедельник — 31. Во вторник следующий — 30. В среду следующую — двадцать… Подождите. Нет, подожди, у меня перематывается, но тут нет чисел. В среду следующую… Что-то я перемахнул. По-моему, 29. В четверг следующий — 28. Там 27, 27, 27, 26… Ну вот.
Э.ХАСАНШИНА: В общем, в субботу будет пик.
С.ДОРЕНКО: Главное! Пятница, суббота и воскресенье, ещё и понедельник, ещё и вторник — 30 и более. В пятницу — 33, а потом — 34, 32, 31…
Э.ХАСАНШИНА: И лучше выехать на дачу и остаться там.
С.ДОРЕНКО: И в понедельник дождь, 80 процентов вероятность, то есть — скорее всего. А в остальные дни дождь по 60 процентов вероятность, по 40, то есть с дождём всё это. 34 и дождь. Чего плохо-то я не пойму, ребята? Ну, это же Индонезия, это же прекрасно. А почему вы так расстраиваетесь?
Э.ХАСАНШИНА: Можно никуда не ехать и наслаждаться бесплатным тропическим воздухом.
С.ДОРЕНКО: Да. Хорошо, секундочку… «Сегодня 73-я годовщина переломного танкового сражения под Прохоровкой», — говорит мне Светлана. Ну, это прикольно, хорошо. «Ужасная жара! Скорее бы ноябрь», — пишет Ленинградец. Я, честно говоря, себя ловлю на этом. Ленинградец, я захожу в Tumblr и набираю «winter», что-нибудь такое в Tumblr нахожу — и вот эти заснеженные ёлки, заснеженные сосны с таким кайфом смотрю, честное слово!
Э.ХАСАНШИНА: Нет, ну подождите, а как же девушки в платьицах, в шортиках — разве это не приятно наблюдать?
С.ДОРЕНКО: Как тебе сказать? Ну… Ты не понимаешь природу мужчины. Мужчина живёт осязанием и зрением так же, как женщина живёт дыханием и слушанием, вдыханием и слушанием. Мужчина живёт зрением и осязанием — вслед за желанием посмотреть есть желание потрогать. Поэтому зачем это нужно?
Э.ХАСАНШИНА: А это уже карается.
С.ДОРЕНКО: А это уже не нужно делать. Посмотрел, потрогал — нет-нет, это всё плохой и неправильный способ. Ладно, посмотрим дальше, что у нас. У нас, кроме погоды, есть ещё Крым! Слушай, куда народ валит. И, между прочим, очень интересная публикация сегодня, что люди не едут отдыхать, нет. Секундочку…
Эксперты выяснили, почему россияне отказываются от отпусков. Распространённое явление, выясняется. Самое популярное время для отпусков — это июль и август по-прежнему. Однако 48 процентов респондентов, ответивших на Rabota.ru, не планируют отпуск вообще. Говорят, что это плохо отражается на их работоспособности — они как бы выгорают, и выгорают полностью. Но в то же время моментально приводится пример других стран — не Японии! В Японии вообще, по-моему, они не отдыхают. Там пять дней или четыре дня они берут в год…
Э.ХАСАНШИНА: Но у них очень много умирает от трудоголизма.
С.ДОРЕНКО: Ну и что? Что значит «умирает»?
Э.ХАСАНШИНА: Выгорают, сгорают на работе.
С.ДОРЕНКО: Они умирают, например, в 90 лет. И спрашивают: «Почему этот престарелый господин умер?» — «Ну, он всё время был трудоголиком, до 90 лет без единого отпуска. Вот как». В Китае 11 дней в среднем отпуск… Нет, не в среднем! Это вообще положено 11 дней рабочих, ну и плюс выхи. В США нет официально установленного отпуска, не существует, но обычно во всех фирмах это 10 дней в год.
Э.ХАСАНШИНА: Ого! Маловато.
С.ДОРЕНКО: Американцы обычно берут неделю летом и неделю зимой, одну неделю летом и одну неделю зимой — всё. У американцев просто простой закон: пока ты не работаешь, на твоё место берут кого-то другого.
Э.ХАСАНШИНА: Просто, понимаете, за неделю я, например, в России, наверное, смогу и домой не доехать. Мне, например, 26 часов ехать.
С.ДОРЕНКО: Не надо приуменьшать размеры Америки.
Э.ХАСАНШИНА: У них просто сообщение развито лучше.
Э.ХАСАНШИНА: И, скорее всего, оно дешевле, чем у нас.
С.ДОРЕНКО: Америка — это примерно как от Петербурга до Новосибирска. Это очень большая страна, огромная страна, гигантская страна.
Э.ХАСАНШИНА: Да. Но у нас, например, зарплаты 9 тысяч, а ты можешь до Новосибирска эти 9 тысяч в один конец потратить.
С.ДОРЕНКО: Ну не знаю. Может быть, с сообщением ты права. Значит, смотри, мы отдыхаем всё равно чертовски много. И оказывается (это здесь, в этой статье, написано, с чем я полностью не согласен), человека надо выталкивать в отпуск обязательно, заставлять идти в отпуск, потому что иначе он выгорает полностью. Мне кажется, это неправда. Давайте обменяемся мнениями. Вы выталкиваете своих сотрудников в отпуск, заставляете отдыхать? Вы заставляете себя наконец отдыхать, когда даже не хочется? Вы считаете, что человек, который не отдыхает и не ходит в отпуск, плохо, существенно хуже работает? 73-73-948. Попробуйте позвонить. У нас сегодня всякие кривые истории с телефонами, потому что у нас началась стройка здесь большая имени Максима Ликсутова — у нас строят большой пересадочный узел. Рядом с нами будет большой пересадочный узел Московской кольцевой железной дороги.
Э.ХАСАНШИНА: И вырубают деревья…
С.ДОРЕНКО: Да, началась большая стройка, всё сносят к чёрту. И, кстати говоря, асфальт сносят. И сносят кабели, телефонные кабели тоже. Ну вот. Что я делаю, как правило? Я должен снимать? Нет, просто выдвигать, да? Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Алло. Здравствуйте. Ирина, Москва. Вы знаете, Сергей, я вообще не хожу в отпуски.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Обожаю выходные дни, потому что приятно работать, никого нет.
С.ДОРЕНКО: А сколько у вас выходных?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, наверное, может быть, два в год.
С.ДОРЕНКО: Вот смотрите, подождите, я считаю… Я бы вообще отказался от отпусков в принципе, если мне бы давали три выходных на неделе.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, у меня неделя всегда рабочая, а вот эти два дня — грустно.
С.ДОРЕНКО: Подождите, а почему? Вы семь дней в неделю работаете?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, семь дней в неделю. Без отпуска уже много-много лет.
С.ДОРЕНКО: В какой сфере деятельности?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В строительстве.
С.ДОРЕНКО: В строительстве? Вы выгораете полностью и начинаете хуже работать?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет-нет-нет! Знаете, как хорошо! Сплю по четыре часа. Классно!
С.ДОРЕНКО: Но отмечаете всё равно синусоиды?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Всегда в хорошем настроении, сплю по четыре часа, не выгораю.
С.ДОРЕНКО: Но отмечаете какую-то синусоиду лёгкую? Такая синусоида, что вдруг тяжело, а потом опять прилив сил.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не-а, у меня всегда есть бодрость.
С.ДОРЕНКО: Боже, какая вы! Может быть, вы робот? Поковыряйте себя отвёрткой в ухе или где-нибудь. Ну хорошо, правда мне интересно.
Э.ХАСАНШИНА: Это волшебная женщина.
С.ДОРЕНКО: У меня синусоида, я прямо скажу. Если я запахиваю подряд долго, долго, долго, то я потом Оношке говорю (я признаюсь в слабости Оношке всегда): «Оношка, всё надоело! Проклинаю всё, тот день, когда я согласился, всё проклинаю!» А потом проходит. Ты как бы западаешь недели на две, на три, залипаешь в какой-то адок мрачный. Потом проходят эти две-три недели — и опять ты нормальный, и всё пофиг опять, понимаешь. То есть приливы сил. Можно не отдыхать, просто надо продолжать работать и уже внутри работы…
Э.ХАСАНШИНА: Привыкаешь к этому состоянию.
С.ДОРЕНКО: У нас на военной службе, сообщу тебе, было такое состояние, когда люди спали по два часа в сутки, и они становились мутными («мутные» — это слово из армии), и они начинали спать на ходу. Вот они идут и спят. И это не шутка сейчас. Потому что если, допустим, дорога поворачивает, то спящий, если он, солдат, стоит не внутри колонны, а с краю колонны — например, справа, а поворот влево, — он уходит в кювет просто. Уходит в кювет, там падает, просыпается и догоняет строй. То есть люди спали на ходу. Если по два часа в сутки спишь, то начинаешь спать на ходу.
С.ДОРЕНКО: И я тебе хочу сказать, что кажется, что ты умрёшь от этого. Ан нет, ты не умираешь!
Э.ХАСАНШИНА: А не умираешь, да?
С.ДОРЕНКО: А не умираешь. Начинаешь привыкать, начинаешь жить в этом ритме. И так же с работой без отпуска — кажется, что умрёшь. Потом кажется, что да вроде и нет, вроде и нормально как-то — привыкаешь. Человек начинает как-то, понимаешь, привыкать, принюхиваться уже к новой ситуации. Пообвыкнется, и потом ему даже странно, что куда-то надо ехать.
Э.ХАСАНШИНА: А как же путешествия, например? Чем ты наполняешь свою жизнь? Только работой? Работа, дом…
С.ДОРЕНКО: Путешествия нужны. Но я тебе хочу сказать, что до Можайска спутешествуй — и столько будет впечатлений, мама не горюй! Правду говорю, правду.
Э.ХАСАНШИНА: Я согласна.
С.ДОРЕНКО: Я тебе объясню. Поезжай в аптеку в Павловскую Слободу, например, пройди по рынку, посмотри на эту жизнь, пообщайся с фотографом, который делает фотографии на документы, пообщайся с каким-нибудь азером. Боже милостивый, не надо никакого Владивостока! Алло. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это прямой эфир?
С.ДОРЕНКО: Да. А какой вам нужен? Ну, прямой не нужен оказался, видишь. У нас нет кривого эфира. Я хочу вас огорошить: у нас не существует кривого эфира. Да, здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вообще по расписанию нынешнего года 219 дней законом оговорены выходными, то есть практически каждый третий день выходной на нашей родине.
С.ДОРЕНКО: Ну хорошо. А вы считаете, что человек выгорает и падает производительность, или нет?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, как сказать… Знаете, допустим, я в олимпиаду служил, в полпятого из дому выходил и возвращался уже завтра — это тяжело. Но я был молодой.
С.ДОРЕНКО: Смотрите: «Значит, эта женщина не работает толком, а занимается чёрте чем». Вещества говорит: «В Америке заметно помогает их фармацевтика». Фармацевтика там простая, Вещества: они просто лупят антибиотик при малейшем насморке и продолжают работать, и никто никогда… В Америке простая идея: если ты заболела или ты уехала на неделю, на твоё место возьмут кого-то на неделю, и этот кто-то может очень хорошо работать. А он будет очень хорошо работать, он будет дико стараться.
Э.ХАСАНШИНА: И тебя им заменят.
С.ДОРЕНКО: И когда ты вернёшься, работодатель спросит: «Слушай, эта уехала, а на её месте была вот эта. Я так думаю, может быть…» Понимаешь?
С.ДОРЕНКО: Конечно, конечно. И всё. А потом ты ещё заболела. «Ага, — они говорят. — Отлично. Ты можешь не возвращаться, уже есть человек на твоём месте». Понимаешь? А в особенности в низших звеньях. Да и в любых звеньях, если ты только не светило какое-то и так далее. Ну и всё. «Заболела? Ну и молодец. Мы нашли. Давай продолжай дальше болеть. Поздравляем». Поэтому они не болеют.
У них в гастрономе продаются антибиотики, прямо в гастрономе — drugstore. В drugstore одновременно ты можешь купить индейку, мясо, хлеб, масло и всё остальное — и тотчас тут же купить и антибиотики. И они их жрут просто вместе с хлебом, маслом. И они не болеют действительно, и ничего. И живут, кстати, дольше русских, я хотел бы обратить ваше внимание. При этой жизни… Образ жизни ведут самый прекратительный и при этом живут дольше русских, дольше и лучше.
«Человек должен иметь право тратить деньги — на бухло по вечерам, на театры, рестораны, магазины и так далее». «Без рецепта антибиотики не продают в США. Не вводите…» Так, Михаил, а что же я покупал в drugstore? А! Advil я покупал, правильно, ибупрофен. Всё, не буду вводить в заблуждение. Спасибо за поправку. Advil я покупал. И Advil тоже жрут.
Э.ХАСАНШИНА: Противовирусное какое-то, да?
С.ДОРЕНКО: Ну, ибупрофен. Жрут горстями спокойно абсолютно по любому поводу. Насморк? Вперёд! И всё. «Человек должен иметь время тратить деньги», — это уже было. «Место охраняется полгода. Не говорите глупостей, Сергей», — говорит Максим. Нет. В Америке — нет. По счастью, в Америке нет профсоюзов. По счастью, в Америке мало профсоюзов в ряде отраслей. У моих знакомых, уехавших из Москвы, американцев, всё очень строго — никто никому ничего не сохраняет по полгода, уж вы меня простите. И вы глупостей не говорите. Я конкретно знаю моих знакомых, которые держат там бизнес. Вылетают у них работники просто на счёт «раз». Никакой защиты, никакого профсоюза — ничего нет. Понятно? Ладно, поехали дальше!
С.ДОРЕНКО: Мэрия Сочи отменила запрет на ночные купания на муниципальных пляжах, не дожидаясь… Ты купаешься ночью? А, ты вообще не купаешься.
С.ДОРЕНКО: Ты говорила, что ты тонешь.
Э.ХАСАНШИНА: Нет, в плане купаться, если не плавать.
С.ДОРЕНКО: У тебя в обычае тонуть, ты говорила вчера, мне кажется.
Э.ХАСАНШИНА: Да, есть такое. Но я ночью, да, купалась.
Э.ХАСАНШИНА: Но только там, где дно, то есть я не плавала.
С.ДОРЕНКО: Ночью — самое то. Мне кажется, ночью — самое то купаться. Оказывается, в Сочи…
Э.ХАСАНШИНА: Неизвестность пугает, когда вот эта чёрная пелена, и ты…
С.ДОРЕНКО: А зачем тебе неизвестность? Ты же не плаваешь, ты же стоишь в воде.
Э.ХАСАНШИНА: Вот если стою, то — да, это приятно.
С.ДОРЕНКО: Ты же не поплывёшь куда-то… Нет, знаешь, ночью есть dive, night dive, ночной dive, когда погружаются люди.
Э.ХАСАНШИНА: Даже, честно говоря, есть места, где и у берега планктон светится. Так красиво!
С.ДОРЕНКО: Вообще, есть такой разряд dive — night dive, с фонарями уходят люди. Но там обязательно нужно, чтобы была группа (в night dive), чтобы обязательно был инструктор. То есть, если днём тебя могут и так отпускать, без инструктора, парой можно идти, то ночью обычно побольше группа собирается, и фонари хорошие берут. Ну, там ничего такого, в общем. Страшно только, что эти зубатки тебя окружают, ядовитые. Они идут на свет фонаря, и ты поперву думаешь: а вдруг они тебя начнут колоть? Но они тебя не колют. Раков, конечно, ловят ночами. Абсолютно верно, раков ночью ловят. На Волге, на канале «Волга — Дон» собирали раков тоже с фонарями прямо на бетоне канала очень легко. Нет, ночью прикольно, ночью как-то правильно. Но совсем далеко заплывать не хочется, правда же?
Э.ХАСАНШИНА: Вообще не хочется.
С.ДОРЕНКО: Мэрия Сочи отменила запрет. Оказывается, у них был запрет. Я удивлён. Теперь отменили — и ничего обсуждать, правильно? Зачем мы будем об этом говорить?
Я хотел поговорить о Крыме. Сегодня статья в «Коммерсанте». Причём я думаю, что я прочитал её на сайте, на портале «Коммерсанта», но в журнале… Мне кажется, это в «Деньгах», в «Коммерсант. Деньги». Есть большая статья: «Чиновники, отдыхающие на виллах стоимостью полмиллиона рублей в сутки». Я потрясён и сейчас собираюсь потрясти вас.
С.ДОРЕНКО: Я не успею! 8:56. Ага… Я начну, ладно? Я начну вас потрясать.
«Резиденцию “Крымский бриз”, состоявшую поначалу всего из нескольких вилл, “Газпром” начал строить в одном из лучших мест Южного берега Крыма, между Ялтой и Симеизом, ещё в 2009 году. Когда-то она работала “только для своих”, но с 2011-го стала принимать всех желающих — для газпромовцев сейчас никаких скидок или квот нет». То есть любой человек заходит просто с деньгами. Просто есть деньги — просто живёшь.
Э.ХАСАНШИНА: «Добро пожаловать!»
С.ДОРЕНКО: Да. Значит, смотри. Там построили какой-то категории 5+ отель, но и виллы. И вот приходят корреспонденты коммерсантовские. Дальше слушайте: «Приватные виллы в ценовой категории 300–500 тысяч рублей в сутки пользуются наибольшей популярностью».
Э.ХАСАНШИНА: С ума сойти!
С.ДОРЕНКО: Есть дороже. Есть дороже! Стоимость виллы есть 650 тысяч рублей в сутки. Ребята, в сутки. Я сказал «в сутки». 650 тысяч рублей в сутки, но она всегда забронирована. Он говорит: «Я вам покажу виллу», — чувак, который там работает.
Э.ХАСАНШИНА: Ну так, посмотреть, «облизнитесь».
С.ДОРЕНКО: «Но 650 не покажу, потому что она всегда забронирована. А вот у нас есть вилла за 350 тысяч в сутки — её забронировали полторы недели назад и платят уже полторы недели, но всё забывают приехать». То есть забронировали, оплатили…
Э.ХАСАНШИНА: Какие прекрасные люди!
С.ДОРЕНКО: Уже заплатили 3,5 миллиона за 10 дней, но, говорит, как-то у них руки не доходят, ноги не доходят, как-то они…
Э.ХАСАНШИНА: Работа, авралы и всё такое.
С.ДОРЕНКО: Да. То есть они просто тупо платят 3,5 миллиона рублей в день… в 10 дней, но не приезжают. Говорит: «Никак времени нет, но они приедут когда-нибудь». Продолжают платить просто — и всё. Во! Во где люди, ребята. После новостей я вам дочитаю эту статью, ладно? Погнали!
С.ДОРЕНКО: Во-первых, город лёгкий — 4 балла, ничего особенного. По югу тяжеловато с 5 до 7 по циферблату на МКАДе внутреннем. И тяжело на внешнем МКАДе на 11 часов по циферблату. Перед Химками, перед Ленинградкой и после Ленинградки до Волоколамки, и потом ещё после Волоколамки до рынка строительного тяжеловато. Значит, внутри города… Секундочку. Ну, там как обычно. Ленинградку тошнит, это понятно. Волоколамка после Свободы — как всегда. Перед Минской улицей трудно на Кутузе. И очень плохо на Люблинской улице перед Текстильщиками, там из-за аварии в основном. Что касается совсем центра. У нас вокруг Маяковки адок на Садовом и на Бульварном тоже, вокруг Маяковки плохо. И у Смоленской площади плохо на Садовом. Вот такая ситуация. Да, и Кремлёвская набережная полностью красная, Якиманка и Большой Каменный мост красные. Новости.
С.ДОРЕНКО: 9 часов 5 минут. Вторник, 12 июля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы. Здравствуйте.
Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.
С.ДОРЕНКО: Меня спрашивают: «А в миру какие цены на аренду вилл?» — Дмитрий. Дмитрий, не находя в вашем вопросе подвоха, я скажу вам, сколько стоит вилла нормальная в каком-нибудь Подбарселонье или вилла хорошая и нормальная… Ну, что я называю «нормальной виллой»? Это бассейн — не отапливаемый, а просто бассейн. Хороший функционирующий бассейн метров 6 на 3, 5 на 3 — вот такой, не очень большой, не 25 метров. Спален? Сейчас я посчитаю. Раз, два, три… Три-четыре спальни, хороший большой холл, кухня отдельная, терраса, участок, место для машины, естественно. На первой линии пляжа — вот выходишь прямо на пляж. Ну, где-то 5 тысяч евро стоит на две недели.
Э.ХАСАНШИНА: 5 тысяч евро? Красота!
С.ДОРЕНКО: На две недели. То есть получается 300 с чем-то евро в день. Что это выходит? Получается 25 тысяч рублей в день. 25–30 тысяч, может быть.
Э.ХАСАНШИНА: Но не 350, да?
С.ДОРЕНКО: Не 350 точно, и не 650 точно. Есть варианты… Сейчас я вспомню ещё. Я вспомню все свои виллы, товарищи. (Смеётся.) Все виллы, которые я снимал. Ку-ку! У меня нет виллы за рубежом. Ну да, три-четыре спальни, хороший холл, спутниковое телевидение, бесплатный интернет на вилле — вот так. И всё это — либо ты идёшь до пляжа полторы минуты, либо ты прямо почти на пляже, вот здесь ты на пляже прямо. Да, это будет стоить где-то 25 тысяч, может быть, по нынешнему курсу.
Э.ХАСАНШИНА: Но зато те, кто снимают виллу такую в Крыму, они могут патриотично заявлять, что они отдыхали в России.
С.ДОРЕНКО: «А я знаю, — пишет Степан из Вайтрана, — что за 200–250 тысяч рублей можно снять хорошую виллу на Окинаве на две недели. Это самая поганая. Нормальные начинаются от 360. 360 тысяч — и можно ехать на Окинаву на две недели и там купаться». Я начинаю думать о джетлаге, ведь это всё-таки сильно на восток. «Снимали во Флориде (Дестин) за 450 долларов за сутки». Видите, на самом деле снимать не в России гораздо дешевле. Вы можете найти по 15–20 тысяч долларов в день на Мальдивах некоторые места, может найти такие места, и они есть. 12 тысяч долларов в день — да, можете найти, и 15 можете найти, но это как бы ваш личный остров с кучей холуёв, кому это нравится.
Э.ХАСАНШИНА: И там, по-моему, это как-то оправдано самой же природой, морем.
С.ДОРЕНКО: Это всё равно не оправдано. Абсолютно всё волшебное, ты на сваях, у тебя и бассейн как бы внутри на сваях, и всё это волшебное, и всюду полощутся на ветру занавески, и невероятное количество исчезающих таинственных гномов, которые тебе прислуживают — это понятно, но всё равно не оправдано. Ну с какой стати 15 тысяч в день платить? Странно. Ну хорошо.
Э.ХАСАНШИНА: Ну а за что платить в Крыму?
С.ДОРЕНКО: В Крыму? Я не знаю. Может быть, кто-то отдыхал на таких?
Э.ХАСАНШИНА: Может, там какие-то супер-пупер условия?
С.ДОРЕНКО: Давайте я продолжу этот рассказ. Корреспонденты «Коммерсанта» побывали в резиденции «Крымский бриз». «Мрия» — тоже были. И вилла «Маша». 350 тысяч в сутки. Меня возмущает не то, что такой есть отдых. Меня это не возмущает. Такой отдых есть — значит, есть и клиенты. Если есть отдых — есть и клиент. Другое дело, я пытаюсь представить себе: а кто заслуживает в России такого отдыха? Ну давай просто перечислим категории людей, которые заслуживают.
Э.ХАСАНШИНА: Я думаю, многодетные матери из Ростова или из Рязани.
С.ДОРЕНКО: Никто им не даст. «Вилы садовые — 200 рублей», — Кевин. А поясните, пожалуйста, чуть подробнее напишите, Кевин, где эти виллы садовые.
Э.ХАСАНШИНА: Он имеет в виду, наверное…
С.ДОРЕНКО: Garden view он имеет в виду.
С.ДОРЕНКО: Нет, я думаю, что он… А, вилы садовые? Боже милостивый!
Э.ХАСАНШИНА: Ну да.
С.ДОРЕНКО: Я думал, он имеет в виду виллы garden view. Есть sea view, есть mountain view, есть garden view — то есть куда у тебя выходят окна. И там цены сильно разнятся. Если у тебя в сад выходят окна, то это самые дешёвые виллы.
Э.ХАСАНШИНА: Он говорит, что вилы садовые — 250 рублей, да?
С.ДОРЕНКО: А, может быть, может быть.
С.ДОРЕНКО: «Небольшие уточнения по номеру в “Газпроме”. Уверен, что номер снимается для топов “Газпрома” или чинуш, а за него платят бизнесмены из окружения этих топов. Эта практика есть в ряде компаний…» Я не буду их перечислять, ладно, 28-й, потому что мне хочется избежать судебных исков. В других госкомпаниях. То есть в госкомпаниях принято топам снимать такие виллы по 350 тысяч в день, по 500 тысяч в день, но платят приближённые бизнесмены, а чиновники думают: поехать или не поехать, когда поехать? Оплачено всё равно всё лето.
Секундочку… «Это так же, как ответить на вопрос: зачем олигархам несколько самолётов? Один — себе, а остальные — министрам и другим чиновникам, которым они услуживают». Может быть, может быть. «Водитель КамАЗа будет очень рад отмыться от солярки в таких виллах». Нет, ребята, давайте прямо скажем, кто эти виллы потребляет, кто действительно в них живёт. Вячеслав говорит: «Это для невыездных». Совершенно справедливо.
Эти виллы (и это уточняет «Коммерсант») для силовиков и чиновников. Внимание! Вот это откроет вам глаза. То есть немножко надо познакомиться со страной обитания, где вы живёте. Вот вы где живёте? Эти виллы — для чиновников и офицеров, генералов силовых ведомств. Об этом пишет «Коммерсант». Понятно, да? Вот и всё. Значит, смотрите: «Наша категория, — говорит Эдуард, человек, работающий в этой гостинице “Бриз”, — чиновники, санкционники, силовики, бюджетники». То есть за 650 тысяч рублей в месяц… ой, простите, в день, за 650 тысяч рублей в день, за 500 тысяч рублей в день живут бюджетники, силовики и другие чиновники.
Э.ХАСАНШИНА: Особенно слово «бюджетники» здесь звучит иронично.
С.ДОРЕНКО: Почему? Сам Эдуард признаётся: «Я недавно разговаривал с человеком из списка Forbes, приглашал его к нам. Он мне говорит: «Ну хорошо, что я у тебя там буду делать? Вертолётные экскурсии?» Этот говорит: «Вертолётные экскурсии». Человек из списка Forbes говорит: «Вертолётные экскурсии? Так там же сплошные ведомственные дачи вокруг: сюда не летай, туда не летай». Над ведомственной дачей запрещено летать. Раз.
Второе: «Жена моя по каким бутикам пойдёт с кредиткой? Ни по каким, — ну, их нет. — Хорошо. Что, я должен сидеть на этой твоей вилле? Нет, лучше я на Лазурке посижу». Лазурка — имеется в виду Лазурный берег Франции. «Лучше я на Лазурке посижу». Потому что жёнам есть что делать — они опустошают магазины.
Э.ХАСАНШИНА: Они при деле.
С.ДОРЕНКО: Мужикам есть что делать — они на яхте идут ловить какого-нибудь тунца. Всем есть что делать. А что делать в Крыму? «Так что, — говорит, — к нам приезжают в Крым за полмиллиона только чиновники, силовики — одним словом бюджетники». Алло. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Борис, Москва. Я в начале 2000-х по роду службы работал в Москве, провёл полтора-два года в Крыму — две недели в Москве, две недели в Крыму. Мы занимались продажей недвижимости, которую наша группа компаний там строила, именно в Ялте. В большую Ялту мы особо не залезали, а чуть-чуть по краям. Я, общаясь, естественно, с клиентами… Там были очень богатые люди, потому что недвижимость продавалась в те времена — 5 тысяч евро за метр. Апартаменты с видом на Ялту — 10 тысяч евро за метр. Во-первых, объяснения клиентов: «Нужно иметь недвижимость на море, потому что мы как бы детей в лагерь не отправляем, их нужно с бабушкой куда-то отправить на всё лето».
С.ДОРЕНКО: Надо со всей откровенностью сказать, что у России южных берегов и южных морей не хватает, их мало, поэтому — да.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно. Зачастую эта недвижимость приобреталась вместо недвижимости в Испании, в Италии и так далее Почему? Они сами признаются…
С.ДОРЕНКО: То есть они там скинули?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это ещё было, естественно, не время санкций. Он говорит: «Недвижимость в Испании — просто дорогая игрушка. То есть я её купил, друзьям показал, сам пару раз съездил, а потом всё реже, реже, реже… А бабушка с детьми, которая там находится, начинает говорить: “Я тут никого не знаю, я ничего не понимаю”, — и так далее, и так далее». А тут он и соблюдает престиж — он приобретает недвижимость на море в недешёвом месте. И бабушка довольна. И все довольны. Это первая категория.
Вторая категория. Очень интересный был момент, когда как раз в начале 2000-х в планах нашего правительства было сделать под Ялтой официальную резиденцию президента на территории одного из бывших пансионатов. Названия не буду называть, неважно. Тут же наша группа начала на территории этого пансионата бывшего строить коттеджи, которые тоже продавались по бешеной цене. Причём ну не самые удачные коттеджи, прямо скажем. На них был спрос огромный. Почему? Потому что людям…
С.ДОРЕНКО: Скажите, пожалуйста, это силовики?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, кстати, силовиков я среди клиентов не помню. Это люди уровня руководителей коммерческих, причём крупных, структур. А вот силовики, замы министров, помощники министров, известные актёры, допустим, которые приезжают туда на фестивали, но не хотят светиться, — они селились зачастую в одной (тоже группе компаний принадлежащей) небольшой, но очень дорогой гостинице. Там удобно встретиться, два часа лёта от Москвы, плюс на вертолёте 20 минут.
С.ДОРЕНКО: Понимаете, для меня эти люди абсолютно чужие. Знаете, я окунулся в мир чужих людей, когда приехал однажды на Селигер. В 2012 году я приехал на Селигер. И я обнаружил, что ехать до Селигера дольше, чем до Минска, потому что там дорога была разбитая, ужасная. Я обнаружил, что там невероятное комарьё и генералы МВД, которые прилетают туда на вертолёте с девками, цыганами, медведями и с любовницами, и рыбачат…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, вполне возможно. Но самое главное, что я столкнулся с Крымом, с Ялтой…
С.ДОРЕНКО: И я понял, что это чужие мне люди. Я думаю, что эти же люди и в Крыму.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, дело не в этом. То есть это не вопрос денег, а это вопрос бизнеса. Для них это было удобно по бизнесу. То есть это не то чтобы они с жиру бесятся. Эти люди, я ещё раз повторю, могли себе купить что угодно и где угодно, но им удобно с точки зрения бизнеса и политики было там.
С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Потому что сауна, потому что можно крякать под водку, зажирая с мангала этими самыми… Понимаете, им неуютно среди испанцев. Вы же начали с этого. Им неуютно среди испанцев, потому что у испанцев другой хабитус, понимаешь. Я объясню по Селигеру. Я не ездил в такой Крым — в Крым для богатых. Я в Крыму был один раз по приглашению господина Кучмы, президента Украины, он принимал меня у себя в президентской резиденции, то есть я богатых-то и не видел. Ну, я видел, что рядом со мной жил в номере губернатор Киевской области, который подогнал два или три Mercedes AMG, и Пинчук Витя был рядом тоже. Но не в этом дело, а в том, что богатых русских я там не видал. Но я примерно представляю себе контингент. Контингент — это крякающие под рюмку водки, пожирающие (это фольклорные люди) какой-то шашлычок. Какие-то специальные укромные места для каких-то злачных удовольствий, каких-то непристойных, понимаешь. Всё, что в Испании организовать трудно.
Э.ХАСАНШИНА: А с другой стороны, плохо разве? Деньги, налоги в бюджет пойдут.
С.ДОРЕНКО: Хотя это ошибка. Сейчас позвонил слушатель и сказал: «Это ошибка, ребята, что у них нет такой же точно России в Ницце». Абсолютно. Сейчас вспомню… Я был на дне рождения у одного моего друга в Ницце, в Антибе. Друг Березовского. Это было, может быть, в 2001–2002 году, наверное. Я был на дне рождения, после чего один из гостей подошёл ко мне сказал: «Серёжа, ну мы не можем так рано расходиться, — был час ночи, может быть. — Поедем в город и позовём девочек, причём русских». Я ему говорю… Я к нему по имени-отчеству, он старше меня. И я ему по имени-отчеству говорю… Ну, неважно — Иван Иванович. Я говорю: «Иван Иванович, а русские девочки должны быть в России. Почему вы в Ниццу едете за русскими девочками? Что за притча?» Он говорит: «Ну что вы? Здесь есть совершенно изысканные русские девочки». Причём они необязательно русские, а они могут быть русские из Латвии и так далее. Я говорю: «Всё, я спать. Я пьян в дупель, никуда не поеду». То есть у них и там примерно тот же самый обычай. Они живут так же и в Лондоне. Они живут скотски.
Э.ХАСАНШИНА: А зачем им меняться? Они себе это могут позволить.
С.ДОРЕНКО: Ну, они живут скотски, просто чтобы было понятно. Чтобы было понятно, как они живут, я отвечаю: они живут скотски. И в Крыму, конечно, они строят некое скотское счастье, настоящее скотское счастье.
Варламов написал? Мне пишут про Варламова. Алло. Здравствуйте. Слушаю вас… Нет, секундочку. Я теперь ошибаюсь, потому что у нас, вы знаете, экскаватор перекопал…
Э.ХАСАНШИНА: Телефонные линии.
С.ДОРЕНКО: …телефонные линии. Телефонный кабель перекопал гордый экскаватор, экскаваторщик Вася. МТС перекусил — и уехал. И 48 часов их будут чинить. Но 73-73-948, тем не менее, мы сумели переключить, переподключить. Алло. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Был свидетелем несколько раз, когда в Ницце наши граждане ходят с двумя охранниками. Когда однажды на улице Парижа встретился с кортежем президента Франции, у него, по-моему, было пять охранников. А наши по Ницце ходят с двумя. Причём это так видно! Идёт барышня какая-то ухоженная…
С.ДОРЕНКО: То же самое в Майами.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: …а за ней идут два эти кренделя с наушниками. Господи, кому ты там нужна?
С.ДОРЕНКО: В Майами, в Ницце — везде наши воспроизводят ситуацию скотства, привычного скотства на Селигере, крымского скотства, сочинского скотства.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, а вы видели какого-нибудь француза в Монако с охранником?
С.ДОРЕНКО: Нет, я не видел.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну вот. А там люди в разы богаче. А вот эти понты колхозные…
С.ДОРЕНКО: Но, видите ли, в чём дело? Я должен вам сказать, если позволите. Я думаю, что в России, в сущности, охранник носит значение двора, челяди. То есть охранник…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну и, конечно, они хотят показать там, что они с большим статусом. Больше всего меня, конечно, там поразил один товарищ, который ездил на кабриолете Rolls-Royce, и у него орала часа три Мадонна в ночном Монако. Мне это больше всего забавляло.
С.ДОРЕНКО: Простите, я хочу вам Кевина прочитать. Кевин говорит: «Это не охранники, а в сущности друзья».
С.ДОРЕНКО: И я вам скажу, почему это друзья. Потому что с охранником идут в хамам. Они с охранником обсуждают тёлок. Охранник ходит за ним с кошельком, потому что охранник платит, сам господин не платит же, естественно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А, ну это — да.
С.ДОРЕНКО: То есть, в сущности, охранник — это дворянин князя.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну да. И он сидит, как правило, в кафе за соседним столом и ест в том же ресторане, где и хозяин.
С.ДОРЕНКО: Абсолютно! То же заказывает себе. Вы едите снежного краба — и охранник ест снежного краба.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, не то же, а скромнее, но заказывает в том же кафе.
С.ДОРЕНКО: Нет, один в один! Я иду в хамам с олигархом, с одним из… Я уже говорил, что я знаю десять миллиардеров (может быть, чуть больше). Я иду в хамам, и с нами идёт охранник. И он тоже садится в хамам со своим обрезанным членом и там сидит с нами — пожалуйста, нет проблем. Понятно, да? Это охранник. Почему он с нами в хамаме? Почему ему не посидеть где-то на стуле в прихожей? Потому что он друг хозяина.
Э.ХАСАНШИНА: Доверенное лицо.
С.ДОРЕНКО: Он друг и доверенное лицо, конечно. Потом вдруг охрана куда-то смывается — поехали за девочкой. Она не на такси едет, а она едет на «гелике». «Гелик» охраны отправляется за девочкой и привозит девочку.
Э.ХАСАНШИНА: Молодцы какие!
С.ДОРЕНКО: Конечно. Это охранник, он её знает, он знает её прихоти, он знает в какой бутик она ходит по утрам, и так далее. То есть охранник — в сущности, дворянин при князе, дворянин при царе. «Я работал телохранителем на Лазурке. Всё то же самое», — говорит 24-й. 24-й, ну тогда согласитесь, что вы были… Если это правильно построенная русская семья, то охранник — член семьи, в сущности.
Э.ХАСАНШИНА: Там наверное, тоже есть градация какая-то?
С.ДОРЕНКО: Ну конечно.
Э.ХАСАНШИНА: Есть прямо охранники-охранники.
С.ДОРЕНКО: Он всё время делает шаг назад, чуть-чуть, на полшага. Он всё время смотрит чуть-чуть предупредительно. Он должен обладать некими качествами для того, чтобы состоять рядом с шефом. Он должен понимать, что шеф — это небожитель, а он просто дворянин. Но он также должен понимать, кто имеет доступ к телу шефа, поэтому он должен пусть иронично, но очень уважительно относиться к девочкам, к жене — ко всем, кто имеет доступ к телу, понимаешь. Но он высокопоставленный человек — охранник.
Э.ХАСАНШИНА: Поэтому в СМИ всякие инсайдеры — чаще всего телохранители.
С.ДОРЕНКО: Вот за ними ходят 15 охранников — это значит, что у них просто 15 друзей. Это друзья, это доверенные лица. «В Крыму рабы дешевле». Да, это правда. «Как и водила». Водила тоже. Водитель начальника…
Э.ХАСАНШИНА: Да. Они же трубку постоянно дают хозяину, связь через них идёт.
С.ДОРЕНКО: Охранник Жириновского даже баллотировался в президенты России. «Позвоните Варламову, он только что был в Крыму». Я не звоню Варламову, потому что я его очень хорошо знаю, я сам был в Крыму. Я был в Крыму, я жил в Крыму, я родился в Крыму на самом деле, понимаете.
«Куда делись наперсники?» Все наперсники и приживалки… Русская богатая семья живёт с приживалками, с наперсниками, с доверенными массажистами, которым доверена жена русского богатого. Притом, если русский богатый сильно грешит, то он смотрит сквозь пальцы на то, что он в Ницце, а жена на время с массажистом и с одним из охранников отъезжает в Санкт-Мориц просто на время. Главное, чтобы люди не знали.
Э.ХАСАНШИНА: Ну это же отвратительно! Ну?
С.ДОРЕНКО: Нет, единственное, на что не имеет права жена нового русского — она не имеет права на публичность. Она не может с массажистом и охранником обниматься публично. Нет, не может. Они должны исчезнуть за стенами виллы в Санкт-Морице и там уже начать обниматься и… вся вот эта история. Но ни в коем случае не публично! А он может публично. Он может. Больше того, газеты, иностранные газеты публикуют его с 15-летней девочкой на коленях, и это нормально. Или сколько ей было? 17? Я не знаю. Это нормально, он может. А она не может. Всегда есть градация. Жена нового русского должна быть типа чистой, поэтому она типа ездит в секс-туры с одним из охранников и массажистом, но на закрытые двери, она всегда прячется.
Э.ХАСАНШИНА: Но это же не сильно отличается от средневековых обычаев.
С.ДОРЕНКО: Не знаю. Когда смотришь «Карточный домик», думаешь, что вообще ничем ничто не отличается ни от чего, понимаешь, это какой-то ужас. Ну правда! Они так живут.
Значит, Кокорин. Можно я тебе про Кокорина скажу, пожалуйста? Российские СМИ вновь обвинили нападающего «Зенита» и сборной России в неподобающем поведении. «Фонтанка.ру» пишет, что по возвращении в Россию футболист зарезервировал за собою Mercedes-Benz S-klasse AMG за 12 миллионов рублей. Он забронировал машину у бывшего хоккеиста питерского СКА Максима Сушинского, который торгует мерседесами теперь после спортивной карьеры. Он собирался заехать за машиной. И вот «Фонтанка» его там поджидала, но теперь, когда его вспугнули, он всё не заезжает. Сушинский говорит: «Нет, он никак не приезжает, его нет, его не было», — и всё такое. Понимаете?
Э.ХАСАНШИНА: Так же, как те виллы, которые десять дней ждут своих хозяев.
С.ДОРЕНКО: Да. Мне сейчас рыбный ресторан из Крыма присылает счёт, чтобы вы понимали, как в Крыму отдыхают. При этом я крымчанин. Можно я буду говорить о Крыме как крымчанин? Значит, смотрите. «Новый Свет», брют — 400 рублей за 150 граммов… Нет, простите, 200 рублей за 150 граммов, потому что два стакана. Уха — 760 рублей. Сарган — 660 рублей. Черноморский рапан один — 550 рублей. Булочка тёмная — 75. Понятно? Всего к оплате… Вот они посидели, съели рапана с брютом, и к оплате — около 3 тысяч рублей. Это ресторан в Крыму. Новости.
С.ДОРЕНКО: Смотри: «В Турции заключено 3 тысячи браков между насильниками и их жертвами, благодаря чему преступники оказались безнаказанными. Глава Верховного апелляционного суда Турции Мустафа Демирдаг признал, что заключение брачного союза становится распространённым способом защиты сексуальных преступников от уголовного преследования. Тысячи насильников и педофилов уже избежали наказания, взяв в жёны потерпевших». В качестве примера глава Верховного апелляционного суда Турции привёл групповое изнасилование девочки.
С.ДОРЕНКО: Её изнасиловали трое мужчин, после чего было открыто дело уголовное, но один из троих взял её в жёны — и все обвинения были сняты. Там государство не обвиняет, а обвиняет только семья. Если семья перестала обвинять…
Э.ХАСАНШИНА: Позор скрыли, всё такое.
С.ДОРЕНКО: Да. Позор семьи. Изнасилованная — это же позор семьи. И если на ней женятся, то тогда позора семьи нет. По словам главы Верховного апелляционного суда Турции, известно около 3 тысяч случаев (насколько я понимаю, в последние годы), в которых подозреваемые в изнасилованиях женились на пострадавших. Причём в одном эпизоде потерпевшей было всего пять лет.
С.ДОРЕНКО: И всё равно её взяли в жёны, и всё было хорошо. Мустафа считает, что эта практика не очень хорошая, потому что «изнасилованная обрекается на ещё более страшные и безвременные страдания, становясь спутницей жизни своего мучителя». Насколько я понимаю, смысл в том, что в Турции семья, традиционная семья считает, что изнасилованная де-факто своим существованием порочит семью. Ну, она пачкает семью, её репутацию и всё это.
Э.ХАСАНШИНА: И потому от неё надо побыстрее избавиться.
С.ДОРЕНКО: От неё надо избавиться. А как от неё избавиться? Избавиться законно и правильно — если тот, кто над ней надругался, возьмёт её в жёны. Оцените, товарищи. Это, вообще говоря… Слушайте, а кто Турцию хорошо знает? Поясните мне, вот как это получается. То есть человек насилует, против него возбуждается уголовное дело (это в Турции), он женится на изнасилованной, то есть выкупает её у семьи — там же калым платится. То есть он покупает изнасилованную у семьи. Семья — с глаз долой, позора нет. Ну а что? Позора же нет уже, правильно?
Э.ХАСАНШИНА: Конечно, у неё уже муж, а мужу-то можно.
С.ДОРЕНКО: У неё муж, и можно насиловать сколько хочешь. И всё. Это так? Знатоки Востока и знатоки прекрасной Турции, позвоните мне, пожалуйста. Алло. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Знаете, что хотел сказать? Каждое утро вас слушаю…
С.ДОРЕНКО: Спасибо. 73-73-948. Я хочу просто по этому вопросу узнать. Вот мы говорим… Товарищи женщины, вот мы говорим с вами о том, как тяжело женщине приходится в России. Я поддерживаю ваши сожаления, но послушайте про Турцию. Алло. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. Я так понимаю… Я не силён в Турции, у них там по-разному, но на Востоке, если девушку изнасиловали и она не девственная, на ней просто никто не женится. Они не могут её выдать замуж, потому что об этом знают близкие и родственники. Ну, как обычно…
С.ДОРЕНКО: Кто-то знает — все знают.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. На Востоке так: если идёт свадьба, хотят жениться, то обязательно про неё и про него узнают, чем занимался, кто такие. Естественно, про неё если узнают, то она просто будет сидеть дома, и это будет позор этой семье, и на них будут смотреть косо. Как говорится, переговариваются старики, аксакалы, чтобы это снять аккуратно. Свадьбу делают и аккуратно её выдают замуж, чин по чину.
С.ДОРЕНКО: Но понимаете, в чём дело? Ей-то горько. Она, во-первых, уже изнасилована, и она, естественно, испытывает к нему омерзение, причём её трясёт от него. А вдобавок она поступает в полное…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, тут есть ещё маленький такой момент. Если он живёт с родителями своими (как обычно, бывает большая семья), то родители парня порой бывает на её стороне, стараются её защищать, чтобы он над ней не измывался. Разные бывают ситуации. Но если она захочет от него уйти и родить, то ей детей не отдают, дети остаются с отцом.
С.ДОРЕНКО: Ага. Ну скажите, что это ад. Это ад?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Знаете, вроде бы цивильной страной Турция была когда-то, но сейчас они уже возвращаются в старые времена, как бы в Афганистан.
С.ДОРЕНКО: «Плевать на переживания женщины или ребёнка. Важна репутация семейства», — говорит Лариса. Это логично. «Семья даёт защиту всем членам общества». То есть, в сущности, в этих архаичных обществах, в турецком архаичном обществе важна репутация семьи. Значит, если её изнасиловали, то она — позор семьи. Следовательно, её надо выдать замуж за насильника.
Э.ХАСАНШИНА: Вот Вячеслав нам пишет (не знаю, насколько это правда): «В России точно так же. Статья 134: в случае вступления в брак дело прекращается».
С.ДОРЕНКО: А, в России точно так же, Вячеслав? Боже, как это прекрасно!
Э.ХАСАНШИНА: Ну, я так понимаю, что в России всё-таки отличие в том, что общество на тебя не давит, то есть нет «позора для семьи», это по твоему желанию, то есть она захотела выйти замуж за этого насильника
С.ДОРЕНКО: Я не знаю. А я этого не знаю. А как в России? Ты знаешь Россию, и ты знаешь Россию лучше меня. Скажи.
Э.ХАСАНШИНА: В России, которую я знаю, нет такого, чтобы прям «всё, быстро вышла замуж за насильника». То есть, если она захотела, она, конечно, может пойти за него. А там, я так понимаю, давление общества настолько сильно, что у тебя нет выбора — её никто не возьмёт. В России возьмут тебя замуж.
С.ДОРЕНКО: Только надо уехать из родных мест? Или в родном месте даже?
Э.ХАСАНШИНА: Да нет. Мне кажется, и в родном месте возьмут.
С.ДОРЕНКО: И в родном месте? Мы говорим о параметре крупного села.
Э.ХАСАНШИНА: Да, возьмут.
С.ДОРЕНКО: Сколько в твоём селе было жителей?
Э.ХАСАНШИНА: 3000. Ну, 3000–4000 в разные годы.
С.ДОРЕНКО: Это райцентр. То есть село — райцентр. Понятно, да? Значит, 3000–4000 жителей. И ты считаешь, что там изнасилованную могут взять замуж?
С.ДОРЕНКО: Другой человек?
С.ДОРЕНКО: И это нормально? То есть её горе понимают и не понимают, что на ней печать какая-то скверная, что она осквернена, и вот к ней нельзя прикасаться и прочее?
Э.ХАСАНШИНА: Ну, я не знаю. Может быть, кто-то так и понимает. Но я думаю, что найдётся.
С.ДОРЕНКО: Нормальный человек найдётся?
С.ДОРЕНКО: Ребята, ну это какой-то ад, я вам прямо скажу, с моей точки зрения. Не знаю… С моей точки зрения, если позволите.
С.ДОРЕНКО: Это вам просто фольклор такой турецкий, чтобы понимать, на какой планете мы живём, среди кого мы живём и с кем мы контачим.
Смотрите, мне ужасно интересно про Шакро вот этого, Шакро Молодого, которого арестовали. Шакро Молодой. Что это значит? Пожалуйста, уголовные круги, адвокаты и правоохранители, позвоните, пожалуйста.
«В Москве задержан один из самых влиятельных “воров в законе” Захарий Калашов по кличке Шакро Молодой, сообщает “Росбалт” со ссылкой на источник в правоохранительных органах. Операция была проведена сотрудниками ФСБ 11 июля. Калашов, — господин Шакро, — был задержан в рамках уголовного дела о вымогательстве…» — и так далее, и так далее. Он как будто бы заступил на место Деда Хасана. Кроме него, на Рочдельской улице в Москве… А, это инцидент у него был. Он там каким-то образом пытался покровительствовать кафе какому-то, которое избегало покровительства. По предположению следствия, финансовые разногласия… Кроме того, взяли господина Кочуйкова по кличке Итальянец, который был близок к Шакро, доверенное лицо Шакро.
Скажите, пожалуйста, что это значит? Я призываю позвонить 73-73-948 людей из уголовных кругов, а также правоохранительных кругов и адвокатских. Алло. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Я ваш поклонник в некотором роде.
С.ДОРЕНКО: Ну, много это или мало — Шакро взять? Вот что это значит?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я хотел вам сказать по поводу изнасилований…
С.ДОРЕНКО: Нет-нет, по поводу Шакро мы сейчас говорим, у нас другая тема. 73-73-948. Алло. Здравствуйте. Слушаю вас.
С.ДОРЕНКО: Да, здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я юрист.
С.ДОРЕНКО: Скажите, пожалуйста, вот взяли Шакро — и что это значит?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Зачисточка идёт.
С.ДОРЕНКО: Зачисточка. А глубина зачисточки? Последствия зачисточки? Цели? Для чего это делалось?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вспомните, как убивали Дедушку Хасана. Убивали его не бандиты.
С.ДОРЕНКО: Ага! Не бандиты?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не бандиты. Потому что бандиты — это подъехать на крутой тачке, достать стволы, побазарить. А это красиво из обшарпанной «газели», дырочка там, снайперская винтовочка — тут чувствуется почерк не бандитский.
С.ДОРЕНКО: И вы думаете, что Шакро забирают… А если кто-то будет назначен…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, Шакро, я думаю, просто удачно подвернулся. Как бы есть тренд, есть заказ определённый, то есть надо чистить.
С.ДОРЕНКО: А это будет какая-то временная… так сказать, временно воспалились органы, или это надолго?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, если у них определённое указание… Например, модно брать на взятках. Так же и убирать вот этих главарей. Он же сам ничего не делает, он только указания даёт, и его очень трудно взять на чём-то. И он подставился.
С.ДОРЕНКО: Скажите, пожалуйста, а можно теперь контачить? Ведь раньше полагали, мы полагали, что авторитеты преступного мира выходят на иных людей из официального мира — и таким образом управляется как-то страна. То есть авторитеты нужны, их нельзя обижать, а с ними надо контачить.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Государство — это не человек. Государство — это не субъект. Поэтому нельзя говорить, что государство хочет этого или государство хочет другого. Есть определённые течения, и эти течения иногда сталкиваются — образуются какие-то эксцессы, водовороты. В данном случае водоворот засосал авторитетного человека, который, в принципе, в эту систему вписан, но оказался в неудачное время в неудачном месте.
С.ДОРЕНКО: Да. Спасибо. Я думаю вот о чём. Я думаю, что Шакро и Дед Хасан, и до него — почему они должны обязательно до известной степени осторожно уважаться государством?
С.ДОРЕНКО: Потому что, пойми, преступный мир существует, и он существовал всегда. Вот я говорю некоторые вещи, которые просто постулаты такие, тезисы абсолютно неоспоримые, с моей точки зрения, аксиомы аксиоматичные. Преступный мир существовал всегда, ну, испокон веку — раз. Всегда, когда не было старших в преступном мире, распадалось всё на неуправляемые банды.
Э.ХАСАНШИНА: И начиналось беззаконие, хаос.
С.ДОРЕНКО: Начиналось беззаконие, абсолютно верно. Поэтому нужны главари преступного мира, с которыми власть обращается с осторожной предупредительностью и с осторожным уважением. Внимание — с осторожным! Мы точно понимаем, что разной природы люди, но они друг к другу относятся с опасливой осторожностью, с неприязненной осторожностью, смешанной с уважением каким-то, с признанием статуса.
Э.ХАСАНШИНА: И мне кажется, они на самом деле так и относятся, потому что все эти клички настолько известны властям. Даже когда новости запускаются, то ты думаешь, что они с ними знакомы.
С.ДОРЕНКО: Конечно, абсолютно. Поэтому мы должны сказать, что когда власти берут главного человека в большом преступном секторе (есть сектор какой-то, и его держит господин Х — предположим, что его зовут Шакро), не создают ли себе власти проблему этим самым? Вот мой вопрос.
Э.ХАСАНШИНА: Может, они для профилактики? Приглушить, например, а потом отпустят.
С.ДОРЕНКО: Если бы я был правителем, я бы спросил: «Кто у меня отвечает за преступников и кто контачит с главным преступником?» Вот у меня, допустим, какой-то угрозыск, и кто контачит с главным преступником — с господином Мориарти, например? Я должен понимать, что Мориарти живёт здесь, по этому адресу. Я должен понимать, что Мориарти любит на завтрак бутерброд с сыром, чашечку кофе. Я должен понимать про Мориарти всё. И я должен в какой-то момент, когда мне нужно что-то выяснить, послать своего начальника угрозыска к Мориарти.
Э.ХАСАНШИНА: А если, например, во главе этого вашего преступного мира стоит человек, который не особо сговорчивый с вами, и вы убираете его, чтобы на его место выбрали другого, который, возможно, будет вам более удобен?
С.ДОРЕНКО: «Из “газели” Япончика пристрелили, — напоминает Виктор, — а Хасана стреляли на Поварской, он выходил из ресторана». Виктор, спасибо за напоминание. Мы действительно начинаем в них путаться. Я хочу ещё спросить: зачем берут главаря преступного мира, когда он как бы пасётся в обществе на некоем квазиофициальном статусе, и он, в общем, помогает контакту с преступным миром, иначе всё разобьётся на мелкие шайки? Алло. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Алло. Я всё-таки с вами хотел бы не согласиться по поводу основного тезиса.
С.ДОРЕНКО: Прошу вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: По поводу того, что у этого преступного мира должны быть известные главари. По-моему, таких просто быть не должно. Я, может быть, радикальную позицию занимаю.
С.ДОРЕНКО: Я вас прошу развить её.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне кажется, что надо скорее проводить политику жёсткой борьбы с преступностью, какую проводил, например, скажем, Влад Цепеш. При нём можно было оставить кошелёк на улице — и его вообще никто не украдёт. Но, соответственно…
С.ДОРЕНКО: Нет, вот смотрите. У жены моего знакомого украли сумку с документами на ВДНХ в «Макдоналдсе». Они зашли в полицию, и полицейский сказал: «Ребята, одно условие: вы не будете писать заявление, а я вам принесу сумку без денег, но с документами». Полицейский отлучился на 20 минут. Через 20 минут принёс сумку. Там не было ни копейки денег, все деньги вытряхнули. Там были права, паспорт, кредитные карты — всё было на месте. Это о чём говорит? О том, что полицейский на ВДНХ около «Макдоналдса» точно знает, кто именно крадёт в «Макдоналдсе». Значит, он с ними имеет контакт. И он говорит: «Так, быстро вернули, иначе отвинчу бошки!» — и они возвращают. Понимаете?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С одной стороны — да. С другой стороны, такого быть вообще просто не должно.
С.ДОРЕНКО: Но это есть.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Государство всё-таки должно держать монополию на насилие, иначе это просто слабое государство. Просто у нас сейчас государство очень многие вещи отдаёт на аутсорс, что называется, в том числе и монополию на насилие, в том числе и всякие управленческие вещи. И что собственно у государства осталось — я, честно говоря, и не знаю.
С.ДОРЕНКО: Вот я не знаю тоже.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Даже налоги, обложение.
С.ДОРЕНКО: На аутсорсе, вы считаете, да?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Тоже частично на аутсорсе.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Смотрите, крыша — это аутсорс на налогообложение.
С.ДОРЕНКО: Это правда, государство слабеет. Может быть, в этом специфика времени — неофеодализм?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне кажется, дело не только во времени. Власть на то и власть, чтобы время под себя менять. А тут такая власть…
С.ДОРЕНКО: Вот тут вы максималист наконец-то.
С.ДОРЕНКО: Понимаете, в чём дело? Мне кажется, что неофеодализм обязательно ведёт к времени орденов, каких-то орденов Тамплиеров, каких-то орденов «Кока-Кола», «Тамплиеры».
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если есть понятие о благородстве, если оно есть. А сейчас его нет, сейчас культ денег…
С.ДОРЕНКО: Оно появится. Должен вам сказать, что это всегда внутрикорпоративное благородство. В орденах, внутри ордена есть благородство, а по отношению к внешним людям можно спокойно съесть их глаза, белки глаз.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: С одной стороны, я с вами соглашусь во многом, да. С другой стороны, должна быть некая внешняя цель. А у нынешней системы внешней цели нет.
С.ДОРЕНКО: Внешняя цель пока — удержание. Это правда. Да, нет миссии.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Она недостижима.
С.ДОРЕНКО: Вы правы. У прежних орденов… Сколь ни химеричны были поставленные флажки на холмах у прежних орденов, но они были. И сейчас их нет, это правда. Ордена болтаются просто на выживание. Спасибо, очень интересно.
«Орден ЕКХ против ордена АМР», — Дмитрий. Ну, не всегда против, это могут быть и союзные. «Гильдия Воров, которая полностью отвечает за воровство и воров у Терри Пратчетта». Я считаю, что воры будут. И когда там есть начальник над ворами, какой-то старший человек у воров, мне было бы как правителю жить проще, я вам отвечаю. Мне как правителю было бы жить проще. Алло. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, здравствуйте. Я думаю, может быть, его взяли, чтобы просто прощупать? И так как человек принял какие-то дела уже, вошёл…
С.ДОРЕНКО: А может быть, его пригласили просто поговорить? Знаете, неудобно встречаться на улице.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну да, прощупать что-то как-то, чтобы держать, скажем так, руку на пульсе либо на коротком поводке.
С.ДОРЕНКО: Слушайте, например, вы глава воров, а я, например, правитель. Вот где мы можем встретиться? Мы же не можем просто встретиться случайно в парке.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно, конечно! Вот и приём такой идёт.
С.ДОРЕНКО: Я говорю: «Принять парня». А потом прихожу к вам чайку попить. Говорю: «Старина, как поживаешь? Как дети учатся? Хорошо? Нормально всё? Как там взошли помидоры на даче?» И поговорили. А потом он выходит и обличает кровавую гэбню — и всё, на свободе. А, вот оно что! Может быть и такое, да. Поехали дальше!
С.ДОРЕНКО: Ребята, длинный обзор «В движении». Видите, я чуть раньше ушёл, чем обычно, оставил не полторы минуты, а целых три. Пожалуйста, звоните: 73-73-948. Где едете, что видите? Прежде скажу, что город — 4 балла. Алло. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Алло. Здравствуйте, Сергей. Я немножко сегодня у вас времени постараюсь побольше занять, так как я в этом разбираюсь.
С.ДОРЕНКО: Где? В движении?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: На самом деле…
С.ДОРЕНКО: Нет, подождите-подождите! Денис, мне ужасно неловко, но мы перешли к рубрике «В движении», мы уже в движении, мы говорим о движении. Денис хорошо разбирается в преступном мире, и это правда. И действительно жалко, что мы с ним не поговорили. Значит, смотрите, в городе 4 балла, и только в центре, наверное, совсем погано. Алло. Здравствуйте. Слушаю вас. Где едете, что видите? Нет. 73-73-948. Алло. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: По Киевке въехал в Москву просто со свистом!
С.ДОРЕНКО: Я и говорю. И 4 балла. И по Киевке вы будете ехать до Якиманки с роскошью.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Что случилось — я не пойму. Куда делись все слуги народа?
С.ДОРЕНКО: А вот подумайте об этом. Они все в Крыму небось. А знаете, почему? Можно предположение? 18 сентября выборы, поэтому по приказу ещё более высокостоящего начальства всё начальство отгуливает пораньше.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: А можно им пожелать дизентерии и кишечной палочки?
С.ДОРЕНКО: Конечно! И к 20 июля они все как штык вернутся, понимаете.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может, они и столицу в Крым перенесут? Слава тебе господи!
С.ДОРЕНКО: (Смеётся.) Почему город пустеет сейчас? У меня есть предположение. Я узнал об этом… я звонил нескольким чиновникам, которые мне вчера сказали… Один сказал: «Я первый день на работе после отпуска». Значит, отпуск был фактически с середины июня.
С.ДОРЕНКО: Второй: «Я возвращаюсь из отпуска к 15-му». И ещё кто-то, ещё кто-то… Я так понял, что есть какое-то высочайшее распоряжение — мне кажется, может быть, я ошибаюсь, но какое-то высочайшее распоряжение (то ли логика сама подсказывает чиновникам) «отгулять до августа», потому что там шухер начнётся.
Э.ХАСАНШИНА: Может быть, они из тех 40 процентов, которые отказываются от отпуска, а начальство их заставляет?
С.ДОРЕНКО: Эля, приказ: «Отгулять до августа. С августа начинаем работать». Телепрограммы политические…
Э.ХАСАНШИНА: Встречи, интервью.
С.ДОРЕНКО: Вот я говорил о политических программах. Я говорю: «Ребята, когда вы возвращаетесь?» Они говорят: «В августе, мы возвращаемся в августе. Нас отпустили сейчас, пораньше, возвращаемся и с августа начинаем рубиться. Всё». То есть всё должно начать работать ещё до августа. Все вернутся как один, потому что 18 сентября выборы. Поэтому сейчас пусто. Мы говорим: «Боже, а что такое? Почему? Что случилось? Похоже, как будто август на дворе». Но — нет. Это просто они отгуливают заранее, чтобы потом драться за выборы. Погнали!
С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Вторник, 12 июля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Эльвира Хасаншина — ведущая этой программы. Здравствуйте, Эльвира.
Э.ХАСАНШИНА: И Сергей Доренко. Доброе утро.
С.ДОРЕНКО: Мне нужно посмотреть доллар, если позволите, а потом к экономике немножко. Секундочку, сейчас мы посмотрим, что у нас с долларом. Значит, «Курсоруб»… 63,83. Помнишь, он у нас вчера был на 64,17. 63,83 — рубль чуть-чуть подорожал. Евро — 70,86. Нефть, в свою очередь, немножко подешевела — 46,62. И главная пара — 1,1102. Главную пару, насколько я понимаю, мы вчера видели на 1,10… что-то такое, я уже забыл. 1,1100 сейчас. Ну, примерно горизонт тот же, но, видишь, проламывает 1,11. Хорошо, посмотрим.
«Медведев признал, что резкое увеличение пенсий может “уничтожить бюджет” и пустить “Россию по миру”». Интересно. Я так понимаю, смысл выступления Медведева заключается в том, что сейчас люди беднеют, относительно беднеют…
Э.ХАСАНШИНА: И он продолжает гнуть свою линию «ну так держитесь там».
С.ДОРЕНКО: Да. Смысл в том, что люди беднеют и могут пойти за популистскими посылами. То есть вот есть какие-то…
Э.ХАСАНШИНА: Он настоящий пастырь, он оберегает.
С.ДОРЕНКО: Он отец на самом деле, да.
Э.ХАСАНШИНА: «Овечки мои, не ходите к краю, не ходите к пропасти!» И ловит детишек во ржи.
С.ДОРЕНКО: Но если он отец, то кто Путин? Путин — отец. А тогда Медведев кто?
Э.ХАСАНШИНА: Ну, он…
С.ДОРЕНКО: Старший брат.
Э.ХАСАНШИНА: Сэлинджеровский брат.
С.ДОРЕНКО: Ну… «Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев признал, что многократное увеличение заработной платы и пенсий в России в настоящее время невозможно. По мнению главы правительства, такие необдуманные шаги могут обанкротить государство и “пустить Россию по миру”». Мне кажется, что Россия по миру и так пойдёт через года полтора, по подсчётам, да?
Э.ХАСАНШИНА: Вы так думаете?
С.ДОРЕНКО: Ну, внешние заимствования…
Э.ХАСАНШИНА: Мы-то надеемся!
С.ДОРЕНКО: Нет, а что такое «внешние заимствования»? Это и называется «пойти по миру». Нет? «Такое мнение Медведев высказал во время встречи с партактивом “Единой России”, передаёт РИА “Новости”».
Я так понимаю, что если Медведев это говорит (а я наделяю смыслом каждое слово высочайших, августейших людей в России), я думаю, Медведев предотвращает какую-то опасность. А значит, есть опасность. А значит, поплыла социология, что ли? Кто что знает про это?
Э.ХАСАНШИНА: А может быть, он просто уверен, что они победят, и поэтому он призывает своих «соплеменников» не давать пустых обещаний, а то выполнять придётся?
С.ДОРЕНКО: Нет. Знаешь, как правящие люди в России говорят о тех, кого не надо уговаривать? Я очень хорошо помню, как в 1996 году (прости мне такую памятливость), в мае месяце, Ельцина спросили: «Ну а демократы вас поддержат?» Ельцин исполнил паузу такую, всё лицо его сделалось гуттаперчевым, и лицо его двигалось, но при этом ничего не артикулировало, никакой речи не было. Он двигал лицом, бровями, вот так как-то прищуривался, делал губы…
С.ДОРЕНКО: Сопел. И после этой паузы Ельцин сказал: «А куда они денутся?» «Демократы вас поддержат?» — «А куда они денутся?» Вот так разговаривают правящие люди в России с теми, кто уже их, кто уже, как они считают, завоёван. Медведев говорит не с завоёванным электоратом, нет. Медведев говорит с электоратом, который только предстоит завоевать. И видно, что социология… Может быть, социология поплыла? Я не знаю, я не ориентируюсь здесь на официальные… Я полагаю, что Медведев располагает опросами, которые намного существенно больше ему дают информации, чем мне. Если я посмотрю на официальных сайтах опросы, то у «Единой России» дела хороши, но если я посмотрю на то, что говорит Медведев, я думаю, что он говорит с неуверенностью.
Э.ХАСАНШИНА: Так, может, он оправдывается за свою фразу? Вроде как «я всё правильно сделал».
С.ДОРЕНКО: Слушай, что он говорит: «Многократное увеличение заработной платы и пенсий в России невозможно. Такие необдуманные шаги могут обанкротить государство и “пустить Россию по миру”». Значит, он понимает, что конкуренты это говорят — раз; и второе — что люди идут за конкурентами. Вот что понимает Медведев.
Э.ХАСАНШИНА: Ну, естественно!
С.ДОРЕНКО: Он занимается контрпропагандой. Алло. Здравствуйте. Как вас зовут?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Денис. Может быть это новый тезис для избирателей? Если в 90-е все обещали «Голосуй за нас — мы сделаем рай для вас!», теперь он говорит: «Голосуй за нас — мы сделаем для вас, но другим путём».
С.ДОРЕНКО: Нет. Он говорит, что есть соблазняющие вас люди… Давайте так, в этом высказывании есть несколько слоёв. В сущности, как я понимаю Медведева? Он говорит: «Есть соблазняющие вас люди. Эти соблазняющие вас люди хотят увеличить пенсии и зарплаты в несколько раз или обещают. Не верьте им! — совершенно верно. — Не верьте им! Это соблазн, это враньё. Так не будет», — говорит Медведев. Но раз он начинает уговаривать, значит он знает по социологии, что соблазняющие начинают получать успех. Алло. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне кажется, его месседж совсем даже не к людям, не к электорату, а совсем даже к элитам, а именно…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сейчас по-хорошему нам нужно принимать антикризисные меры в виде увеличения госрасходов, давать больше пенсий, давать больше госзаказов, увеличивать расходы бюджета и так далее.
С.ДОРЕНКО: А вы глазьевец?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это, конечно, приведёт к инфляции очень большой. И это невыгодно в России одной силе — банкирам.
С.ДОРЕНКО: Скажите, а вы глазьевец-делягинец?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, не знаю…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так или иначе… Ну, Хазина, например, я очень уважаю.
С.ДОРЕНКО: Вы хазинец-глазьевец-делягинец.
С.ДОРЕНКО: Ну, наверное. Видите, куда я вас приписал, да? Такой кружок. У нас появились кружки. У нас всё ещё нет партий в России, но у нас уже появились кружки на манер середины XIX века.
С.ДОРЕНКО: Алло. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот я только хотел это озвучить…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: …но вы опередили меня. Потому что многие партии (я был на многих сборах партий), они все обещают повышение зарплат, пенсий, а Медведев их предупредил сразу: «Мы вам обещать не будем. Будет всё соответствовать вашим доходам».
С.ДОРЕНКО: Нет, он пытается бороться за электорат. Значит, он знает, что электорат поплыл. Значит, он знает.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну да, уже как-то начинает соваться в разные стороны. Он хочет удержать ядро «Единой России».
С.ДОРЕНКО: Конечно, он понимает. Если человек начинает агитировать… Понимаешь?
С.ДОРЕНКО: Если он начинает агитировать, значит он агитирует, понимая, что люди поплыли, что голова закружилась.
Э.ХАСАНШИНА: Ну, заходишь в магазин, берёшь килограммчик помидорчиков — и, да, голова плывёт.
С.ДОРЕНКО: Ну, ты же не говоришь, чтобы выйти замуж за человека, который уже твоя жена. Ты же не говоришь: «Выйди за меня замуж». Чего бы я стал? Значит, если уговариваешь выйти замуж…
Э.ХАСАНШИНА: Значит, там есть сомнения.
С.ДОРЕНКО: Значит, есть сомнения. Значит, Медведев начинает уговаривать. Медведев начинает уговаривать: «Вас соблазняют плохие. Вы к плохим не ходите, ко мне ходите». Если он начинает уговаривать, значит что-то поплыло. Ну а чего бы иначе я стал уговаривать?
С.ДОРЕНКО: Сегодня интересная статья в «Ленте.ру» — «На хлебе и водке: Почему Россия не может предложить миру ничего, кроме нефти». Здесь анализ. Сейчас я посмотрю и всё-таки, может быть, долистаю до конца — там автор наверняка есть. Да, Марат Селезнёв пишет. Значит, Россия предлагает миру только нефть, ну, хлеб и водка — больше ничего. Позвольте я введу, так сказать. И я хотел бы также это обсудить с вами.
«Нефть всё ещё остаётся российским товаром номер один. Топливно-энергетический комплекс обеспечивает большую часть отечественного экспорта, который сжимается. Россия получает всё меньше денег от продажи сырья. Единственное, что выросло заметно, — это поставки пшеницы и водки, но они пока не могут снять страну с нефтяной иглы». То есть ни пшеница, ни водка не сопоставимы с нефтью.
Э.ХАСАНШИНА: Но при этом сегодня же были сообщения о том, что цена зерна на экспорт стремительно дешевеет.
С.ДОРЕНКО: Да, зерно падает. Чуть-чуть позже мы коснёмся этого, я дам цифры. Я до них сам ещё чуть-чуть не дошёл.
«С января по май страна продала товаров на 106 миллиардов долларов». 106 миллиардов долларов. Чёрт, много! А? Ты понимаешь, что у нас избирателей, вот этих взрослых избирателей — примерно 106–108 миллионов. То есть могли бы каждому дать по тысяче долларов сейчас. А? Ну, я правду говорю. Нас 106… ну хорошо, 108 миллионов взрослых избирателей — значит, каждому по тысяче долларов. Это с января по май. А с мая по Новый год мы бы ещё наколотили по тысяче.
Э.ХАСАНШИНА: Но это же не чистая прибыль, которую ты можешь раздать.
С.ДОРЕНКО: Хорошо бы раздать. Ну ладно, неважно.
Э.ХАСАНШИНА: Конечно, хорошо! Кто же против?
С.ДОРЕНКО: Да. «По сравнению с аналогичным периодом прошлого года доходы упали более чем на 30 процентов». Понятно? Доходы упали более чем на 30 процентов.
Э.ХАСАНШИНА: То есть продавали раньше ещё больше.
С.ДОРЕНКО: Нет, денег больше было. «Основой российского экспорта остаются топливо и энергия». 61,6 процента — это топливо и энергия, которые мы продаём в страны дальнего зарубежья в общей структуре поставок. И падает доля: раньше было (это хорошо, что падает) 68 процентов, а сейчас — 61. Хорошо, что доля другого возрастает. Мы всё больше поставляем энергии и топлива, а нам за него всё меньше платят — вот ещё что. Доход по нефти — 26 миллиардов долларов, в полтора раза упал. Доход по газу — 12,9… 13 миллиардов долларов, на 30 процентов упал, на 31. Понятно, да? То есть мы гоним туда всё больше, всё больше, всё больше, всё больше! — а денег нам при этом всё меньше, меньше, меньше, меньше…
Э.ХАСАНШИНА: И мы пытаемся всё это как-то компенсировать, и поэтому ещё больше продолжаем.
С.ДОРЕНКО: Да. Но при этом у нас всё ещё позитивное сальдо — мы всё ещё покупаем за рубежом меньше, чем туда продаём, надо отдать должное, да. Мы в этом смысле не Венесуэла.
Э.ХАСАНШИНА: Как нефть-то нас выручает, а? И правда кормилица!
С.ДОРЕНКО: Ну вот. Значит, что у нас ещё есть? У нас экспорт пшеницы — как в денежном, так и в физическом выражении. К маю было продано 8,3 миллиона тонн за 1,5 миллиарда долларов (в этом году, к маю), а за год прежде, год назад, за такой же период удалось продать только 4,3 миллиона тонн — ну, почти в два раза меньше — за 981 миллион. Значит, смотри: продали в два раза меньше год назад почти за миллиард, в этом году — в два раза больше, а получили только в полтора раза больше. То есть пшеница дешевеет. Мы её гоним всё больше и больше за рубеж, а толку с этого немного, потому что она дешевеет всё время. Наша пшеница превращается…
Э.ХАСАНШИНА: Видимо, там тоже есть какая-то доллара составляющая.
С.ДОРЕНКО: Да. Доля сельского хозяйства (мы великая сельскохозяйственная держава, посевные площади и всё это) 4,4 процента ВВП всего. Всего!
Э.ХАСАНШИНА: Это же очень мало, да?
С.ДОРЕНКО: 4,4 процента — это очень мало. И это рекордное. Сейчас сельское хозяйства больше, чем когда бы то ни было раньше. Ну, при царе, может быть, больше было. Понятно? Вот такие данные.
Водка! В этом году Россия уже продала 721 тысячу декалитров водки — на треть больше, чем в прошлом году. По деньгам — то же самое. Понятно, да? То есть мы продали на треть больше, увеличили экспорт на треть, а по деньгам получили то же самое, потому что она дешевеет, водка дешевеет. Всё дешевеет: зерно дешевеет, водка дешевеет, нефть дешевеет. Всё русское дешевеет категорически.
Э.ХАСАНШИНА: Я так понимаю, оно снаружи дешевеет.
С.ДОРЕНКО: Во всём мире.
Э.ХАСАНШИНА: А внутри? Я имею в виду — у нас в стране.
С.ДОРЕНКО: Внутри у нас в стране…
Э.ХАСАНШИНА: Как-то не ощущается, что оно дешевеет.
С.ДОРЕНКО: Ты считай, что ты живёшь в мультфильме: тут никакого отношения ничего ни к чему, формальной логики никакой нет вообще.
Что мы покупаем? Мы приобрели товаров на 64,6… пусть на 65 миллиардов долларов. Сальдо пока ещё в пользу России — внимание, это очень важно! — тем не менее, оно меньше. Позитивное сальдо на 38 миллиарда долларов меньше, чем было год назад.
С.ДОРЕНКО: Да. То есть у нас сальдо позитивное, но оно сократилось на 38 миллиардов долларов, и это важно. Дальше. Что мы покупаем? Машины и оборудование — 28 миллиардов Россия истратила за пять месяцев. 28 миллиардов долларов — это вся цена нашей нефти — истратила на машины и оборудование.
Э.ХАСАНШИНА: Такое ощущение, что мы проводим массовое переоборудование заводов — модернизация!
С.ДОРЕНКО: Просто мы всё оборудование покупаем за рубежом, и для этого мы продаём сырую нефть. Причём доля, например, даже дизтоплива падает. То есть мы сырую нефть гоним за рубеж и за сырую нефть получаем машины и оборудование — как дикари, как африканцы.
С.ДОРЕНКО: Мы — как африканцы. Значит, мы покупаем станки, комплектующие, электронику, оптику, наземный транспорт, части железнодорожных локомотивов, летательные аппараты, суда — всё это мы покупаем. Мы покупаем высокотехнологичное оборудование, а сами продаём чистую сырую нефть. В некоторых отраслях (нефтегазовое, сельскохозяйственное, транспортное машиностроение) доля импорта доходит до 100 процентов.
С.ДОРЕНКО: Вообще всё — только иностранное. На втором месте после оборудования — покупка еды и напитков (14,4 процента). Внимание, я на секунду вернусь. Мы покупаем на 64,6 миллиарда долларов, купили за пять месяцев вообще всего за рубежом. Из них 41,5 миллиарда долларов… Простите, нет. На оборудование потрачено 47 процентов эти денег, а 14,5 процента — на еду и напитки. Дальше идут лекарства — 2,5 миллиарда долларов на лекарства. Потому что все знают, и мы знаем, и отлично знаем, что сколько бы ни стоили импортные лекарства, они, безусловно, всегда лучше русских.
Э.ХАСАНШИНА: Да. И плюс как сырьё они там используются.
С.ДОРЕНКО: Больше того, существует некая своя градация лекарств. Лучше русских даже индийские, но лучше индийских словенские, лучше словенских французские и немецкие, лучше французских и немецких швейцарские — и так далее. Понятно, есть своя градация. Поэтому даже нянечки, которые торгуют в аптеках, они вам говорят: «Это индийское, — то есть это значит, что лучше русского. — Но у нас есть и словенское».
Э.ХАСАНШИНА: Из перетёртого рога какого-нибудь животного.
С.ДОРЕНКО: «У нас есть словенское, — говорят они. — А есть немецкое». И ты такой: «Сколько стоит?» — «Немецкое стоит 700 рублей, словенское — 630, индийское — 450, русское — 10 рублей».
Э.ХАСАНШИНА: 10 рублей — мало!
С.ДОРЕНКО: И ты говоришь: «Немецкое!» — сколько бы ни стоило. Немецкое. Жизнь одна, ты не можешь жрать дерьмо, ты купишь только немецкое. Вот и весь разговор. Понятно, да? «Благодаря этим цифрам видно, что помимо разнообразных…» Да, и мы одежду ещё купили на 1,8 миллиарда долларов.
Э.ХАСАНШИНА: Почти как на лекарства.
С.ДОРЕНКО: 2 миллиарда, а на лекарства — 2,5. Легковые автомобили — на 2,2 миллиарда долларов мы купили легковых автомобилей. Смысл? Мы остались страной, которая экспортирует… Как это было? Пенька, дёготь…
Э.ХАСАНШИНА: Соль, меха?
С.ДОРЕНКО: Да, меха, пенька и дёготь. Всю историю России мы были страной, которая экспортирует дёготь, пеньку и меха. Мы такой страной и остались, ничего не изменилось. Прошли века — и ничего не изменилось, ребята! Алло. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Эля, здравствуйте. Это Полковник.
С.ДОРЕНКО: Да, Полковник?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мёд и воск забыли, Сергей.
С.ДОРЕНКО: Мёд, воск, да-да-да.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но, вы знаете, я бы добавил ещё здесь что? Вот смотрите. Наша покупка оборудования за рубежом — это, простите за мой французский, офигенно-коррупционно-воровско-ёмкая технология, потому что перегоняется туда примерно вдвое-втрое, а иногда и в десять раз больше, чем реально это оборудование стоит. То есть это один из способов вывода за рубеж денег. Мы заключаем контракт на поставку оборудования на 500 миллионов долларов — соответственно, приходит это оборудование, которое числиться будет именно такой стоимости, а реально оно будет стоить…
С.ДОРЕНКО: То есть вы считаете, что зачастую мотивация нашей покупки импортного оборудования связана… Мотивация — коррупция?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Коррупция и…
С.ДОРЕНКО: А разве не удобнее коррупцией заниматься здесь? Не удобнее здесь купить?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, вот смотрите. Начиная от наших чиновников и кончая нашими чуть более, так сказать, бизнесменами — что, в общем-то, одно и то же… То есть у каждого из них есть какой-нибудь трастовый фонд, который якобы занимается совершенно независимо его делами. У них же всё за бугром: дворец в Австрии, какой-нибудь домик в Англии, ещё что-нибудь — неважно что. Соответственно, содержать всё это. Дети там же учатся, жёны там. Вы помните, вы сами рассказывали замечательную историю про губера какого-то, который назначал совещания в пятницу в 6 утра, потому что в 8 утра…
С.ДОРЕНКО: Нет, в 7 утра, потому что у него в 11:15 рейс в Лондон. «Аэрофлот» в Лондон в 11:15, и надо успеть. Человек летал к семье, у него семья в Лондоне.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Во-во-во! Деньги-то нужны те же самые, то есть доллары, евро и прочие фунты, хотя фунт сейчас упал. А у нас-то упал рубль. Соответственно, нужно — как бы сказать повежливее? — воровать-то больше.
С.ДОРЕНКО: Понятно. «Работаю на заводе, — говорит Вещества. — Вся техника немецкая: насосы, двигатели, станки сами по себе. Даже гаечные ключи обязательно немецкие. Нарочно искал, ходил по цеху, что из русского. Быстро нашёл только трубы для стока охлаждающей воды в станке». Трубы для стока охлаждающей воды в станке были русские. Видите, как интересно?
«Швейцария тоже производит что-то маленькое — часы, шоколад и банковские услуги — из века в век. И живут отлично. Дело не в этом», — говорит мне Phantom3Pilot. Вы знаете, Швейцария всё-таки размерами своими несколько иная. Есть такие маленькие страны, которые как бы дополняют. В сущности, Швейцария дополняет Францию и Германию, ну да, и север Италии. Швейцария дополняет французскую, немецкую экономику и североитальянскую экономику. Североитальянская экономика всегда была более или менее. Правильно? Вот они дополняют. Швейцария поэтому живёт, как нечто… как выносной такой гаджет, который живёт при этих странах.
Э.ХАСАНШИНА: Компактный и цельный.
С.ДОРЕНКО: Во всяком случае, зарождается, а потом долго живёт при этих странах. Россия так не может жить. Это всё-таки другой размах, другой размер.
Э.ХАСАНШИНА: Да. Но этот размер означает, что у нас больше возможностей, конечно, при большем количестве проблем.
С.ДОРЕНКО: Конечно. Но мы ничего не делаем.
С.ДОРЕНКО: «Пассатижи у ремонтников импортные». «Пушнина, пенька, мёд, дерево, строевой лес, воск, металл, — говорит Юрий Гуров, — вот что мы экспортировали веками и продолжаем этим заниматься». «Чтобы угодить патриотам и построить русский корабль, нужно купить в Германии станок для изготовления пушки А-192. Это очень дорогой станок».
«В Штатах много из Китая». В Штатах много из Китая, но Китай — это выносная промышленность Штатов. В Китае фирмы штатовские делают, поймите. Apple делают в Китае, но это калифорнийская фирма. Александр, не путайте, пожалуйста! Китай — это выносной цех Америки. Когда вы это поймёте, вы поймёте, что это делается не в Китае, а в Америке американскими фирмами, которые забирают себе прибыль. Когда вы это поймёте, вам станет легче. Хорошо. «Ещё оружие и атомная энергетика».
Э.ХАСАНШИНА: Оружие, да.
С.ДОРЕНКО: Ну, не знаю, не знаю. Секундочку… Рамси Болтон пишет: «Ещё мы девку экспортируем». Да, девку мы экспортируем, кстати говоря, и в Сирию, и во всякие подозрительные места. Девку в хорошее место мы почему-то не экспортируем. Мы всё время экспортируем девку в какую-нибудь Сирию к арабам, а потом мы их спасаем. Мы их наэкспортируем, а потом всё время спасаем, спасаем и спасаем.
«Ещё ракетные пуски и ракетные двигатели», — Олег. Значит, давайте так: в процентном соотношении ракетные пуски наши ничего не значат. Мы занимаем 1 или 2 процента всего мирового ракетно-пускового бизнеса. В бизнесе космическом — 1 или 2 процента, сейчас я не помню. Но я помню, что точно меньше 5 процентов, меньше 3 процентов. Поэтому давайте не преувеличивать, давайте не становиться идиотиками, начитавшимися отрывных календарей и насмотревшихся телевизора. Я вам дал проценты, нормальные проценты. Мы занимаемся экспортом нефти и импортом всего остального. Вот мы какие. И так будет всегда, наверное. Я не знаю, я спрашиваю. Новости.
С.ДОРЕНКО: Скажи, что Конюхов — псих-ля-ля (в хорошем смысле). Я не говорю, что он больной, я не ставлю диагнозов. Я говорю, что он помешанный (в хорошем смысле). Ну, я имею в виду в бытовом смысле, в бытовом смысле помешанный.
С.ДОРЕНКО: Нет, он хочет, чтобы его жалели. Он один из тех людей, которые должны добиться любви мамы через жалость, понимаешь.
Э.ХАСАНШИНА: А почему именно через жалость? Разве его эти путешествия вызывают?
С.ДОРЕНКО: Конечно, конечно. Он же теряется постоянно. Он сейчас потеряется мгновенно. Он сейчас отправится на этом своём шаре и окажется где-нибудь в окрестностях Марса, другой планеты — и все начнут его выручать.
Э.ХАСАНШИНА: Ну, он же профессиональный выживальщик.
С.ДОРЕНКО: Круто, круто. Он профессиональный жалобщик. Он берёт всех на жалость, потому что он моментально теряется — и моментально все его начинают жалеть. И вся планета такая с замиранием: «Фёдор Конюхов опять — в сто пятидесятый раз — потерялся к свиньям». Ну правда, ну надоело уже. Правда надоело. А?
Э.ХАСАНШИНА: Да нет! Он волшебен, он преодолевает препятствия. А в таких путешествиях не исключены всякие трудности.
С.ДОРЕНКО: Ну, это такая разновидность фрика странного.
Э.ХАСАНШИНА: Да нет, это добрый чудак.
С.ДОРЕНКО: «Ему нравится балансировать на грани смерти, — вот мне пишут. — Он хочет сталкиваться с угрозой смерти». Это тоже такая разновидность человека, понимаешь, который любит сталкиваться с угрозой смерти. Ну хорошо.
Э.ХАСАНШИНА: Но мы же не говорим такого про гонщиков каких-нибудь, а они тоже постоянно сталкиваются со смертью.
С.ДОРЕНКО: Тоже, конечно.
Э.ХАСАНШИНА: Или спасатели. И мы так говорим: «Он спасатель, в МЧС служит!» Это то же самое на самом деле.
С.ДОРЕНКО: Боже мой, что такое? Ты заговорила об Андрее Спасателе?
Э.ХАСАНШИНА: Я сейчас говорю о том, что необязательно в негативном ключе оценивать риск человека.
С.ДОРЕНКО: Будь осторожна. Хорошо. (Андрей Спасатель знает, про что я сказал.)
«Команда исследователей из калифорнийского университета Беркли совместно с учёными из Джорджтаунского университета (округ Колумбия) разработали средство для взлома мобильного устройства с помощью голосовых команд, встроенных в видео на YouTube». Внимание! Они входят в твой смартфон, когда ты смотришь ролик на YouTube. Притом там скрытые голосовые команды. Кто-нибудь из компьютерщиков может мне объяснить? Пожалуйста, какой-нибудь компьютерщик, объясните, что это значит. Там скрытые голосовые команды прошиты в ролике, которые ухо не слышит. Что это значит? 73-73-948. То есть я скачиваю ролик, я его смотрю — там мимишечный кот какой-нибудь…
Э.ХАСАНШИНА: Играет на пианино.
С.ДОРЕНКО: В то же время идут каким-то фоном голосовые команды, которые моя Siri слышит в телефоне, на которые моя Siri начинает подчиняться и открывать доступ в каталог.
Э.ХАСАНШИНА: Слушайте, моя Siri даже мне не подчиняется. Как она будет подчиняться другому?
С.ДОРЕНКО: Смотри. «На официальной веб-странице исследователи утверждают, что скрытые голосовые команды, используемые для взлома телефона “неуловимы для человеческого уха, но воспринимаются мобильными устройствами”. Стать жертвой такого нападения достаточно просто — нужно посмотреть видеоролик на YouTube. Совершенно неважно, на каком именно устройстве будет воспроизведён вредоносный ролик: смартфон, ПК, планшет и даже телевизор, — телевизоры тоже есть, которые в Сети, — команды будут восприняты голосовыми помощниками на мобильном устройстве — Google Now или Siri».
Э.ХАСАНШИНА: И они будут общаться без меня.
С.ДОРЕНКО: Да-да-да, тайная жизнь домашних животных.
Э.ХАСАНШИНА: Домашних гаджетов.
С.ДОРЕНКО: «Такие хакерские атаки могут позволить злоумышленникам загрузить и установить вредоносные программы, а также внести изменения в параметры и конфигурацию устройства, нарушить нормальное функционирование смартфона. Угроза взлома…» Ты знаешь, что я прочитал сегодня это утром и отключил нафиг Siri. Я залез в General, полез в Siri и отключил её совсем.
Э.ХАСАНШИНА: А вдруг она слышит даже отключённая?
С.ДОРЕНКО: Она слышит, но она в коматозе теперь. 73-73-948. Кто-нибудь из компьютерщиков, объясните. Алло. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Сергей. Это Артём, я компьютерщик. Я вам могу сказать, что, в принципе, послать какой-то сигнал куда угодно можно, то есть можно интерпретировать звуковой сигнал в программу не через микрофон, а просто через ввод/вывод. А что там дальше будет происходить — это уже программист вам скажет. Но теоретически послать сигнал… Это не аудиосигнал, а это информационный сигнал будет.
С.ДОРЕНКО: Ну, они говорят, что gate для входа — это Siri.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Запросто. Значит, в Siri закладки есть — что, в общем, неудивительно.
С.ДОРЕНКО: Ну хорошо, я отключил. Теперь как меня взломать?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Скорее всего, у вас есть ещё другие закладки, которые что-то включают, господи.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, конечно.
С.ДОРЕНКО: То есть нас всё время видят и слышат? Надо с этим смириться, да? Надо смириться.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Можно отключать симку.
С.ДОРЕНКО: Отключить симку?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, вообще вынуть её — тогда можно обезопасить себя.
Э.ХАСАНШИНА: И выбросить телефон. Зачем он вам?
С.ДОРЕНКО: Выключить симку… Тогда, знаешь, как? Нет, смысл в чём? Отключить симку, чтобы меня не связали с этим аппаратом. Они войдут в аппарат.
Э.ХАСАНШИНА: А как я буду тогда ролики смотреть?
С.ДОРЕНКО: Ты будешь по Wi-Fi смотреть.
С.ДОРЕНКО: Смотри, симку выкинуть, но купить новый телефон, причём купить палёный телефон, привезённый в руках из Гонконга, чтобы он Ростест не прошёл — Понимаешь, да? — таким образом, чтобы тебя пне ассоциировали с этим IMEI. Вот IMEI — номер двадцатизначный — он ассоциирован с тобой сейчас, потому что ты брала на своё имя симку. Или, даже если брала не на своё имя, то совершала звонки родственникам и знакомым, по которым можно вычислить, что это ты. А если ты купила и никакой симки нет, это Wi-Fi-устройство, но оно входит в Wi-Fi… Чёрт, всё равно тебя вычислят!
Э.ХАСАНШИНА: Как я звонить-то буду тогда?
С.ДОРЕНКО: Звонить будешь с Nokia какой-нибудь за 900 рублей. Купишь чёрно-белую Nokia — и всё. За 1000 рублей.
Э.ХАСАНШИНА: Теперь раскрыта тайна, почему у некоторых людей по два телефона: один — дешёвый, а другой — дорогой. Они всё знали.
С.ДОРЕНКО: Не знаю, страшно… О, раскрыто много тайн! Алло. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вероятно, речь идёт о том, что передаёт в диапазоне, который не слышит человеческое ухо. Аппаратура-то воспринимает любой диапазон практически.
С.ДОРЕНКО: Ну да. А какой именно — на высокой частоте или инфра?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может и на высокой, а может и на низкой, не знаю.
С.ДОРЕНКО: За пределами человеческого уха, совершенно верно. А мы слышим что? Мы слышим где-то от 80 герц до 12 тысяч где-то, да?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, я не знаю, я просто предполагаю.
С.ДОРЕНКО: Мы слышим немного, я вам прямо скажу. Ты даже покупаешь колонки, они там идут от 30 герц, а ты всё равно слышишь от 80. Ты эту реверберацию уже слышишь просто телом.
Э.ХАСАНШИНА: Чувствую, как волны проходят сквозь меня.
С.ДОРЕНКО: Низкий звук ты уже чувствуешь просто телом, ты его ухом не слышишь. Даже телом не слышишь, но как бы всё равно ты его чувствуешь. Сейчас, секундочку… Мне пишет Дмитрий, спасибо: «Мы слышим от 16 герц до 20 килогерц». От 16? Офигеть! Мне казалось, что мы от 80 где-то слышим, Дмитрий. Может быть, я ошибаюсь. Я ошибаюсь, да? Хорошо, но можно же за 20 килогерц уйти, взять и на 24 килогерцах засандалить — Siri слышит, а ты не слышишь. Понимаете, там идёт команда.
Э.ХАСАНШИНА: А помните, раньше были такие устройства типа стиральной машинки… типа кипятильника: кладёшь его в тазик, и он там ультразвуком выбивает твоё бельё до белизны какой-то невероятной.
С.ДОРЕНКО: Очень интересно: «В разном возрасте — разный диапазон. Чем старше человек, тем диапазон уже», — то есть он сужается. Предположим, что идеальный диапазон в молодости — от 16 герц до 20 тысяч. А потом он может быть от 80 до 15 тысяч.
Э.ХАСАНШИНА: Ну, перепонки же тоже стареют, теряют какую-то чувствительность.
С.ДОРЕНКО: Они зарастают серой. Если их почистить, мне кажется, совершенно всё будет по-другому. Как они могут стареть, когда лежат под слоем грязи?
Э.ХАСАНШИНА: Гибкость, эластичность и всё такое.
С.ДОРЕНКО: Перепонки лежат под слоем невероятной грязи.
Э.ХАСАНШИНА: Они защищены ею.
С.ДОРЕНКО: Тампоны серы там, правильно?
С.ДОРЕНКО: Зря я плакал. «Полтавченко не давал поручения установить в Петербурге гигантскую статую Христа», — заявили в Смольном. Есть у нас такой ваятель — Зураб Церетели, который…
Э.ХАСАНШИНА: Ваяет и ваяет.
С.ДОРЕНКО: Да. Он бесконечно ставит циклопов. Понимаешь, есть люди, которые делают что-то одно, человека одного образа. Вот Зураб Церетели рисует георгины…
Э.ХАСАНШИНА: Не видела его георгины.
С.ДОРЕНКО: А я видел. Я же был у него в гостях дома, он меня звал на ужин.
Э.ХАСАНШИНА: И весь дом у него в георгинах?
С.ДОРЕНКО: А знаешь, когда? Я был у него в гостях на ужине дома в ноябре 1996 года. 20 лет в этом ноябре будет, как я был у него дома — там, у него дома, в бывшем посольстве ФРГ. Он же забрал себе бывшее посольство ФРГ. Ты не знаешь?
С.ДОРЕНКО: Он забрал себе бывшее посольство ФРГ на том основании, что этот дом его по праву происхождения. И когда я спросил: «Почему?» — он сказал: «Это же Грузинский переулок, здесь жили грузины. Значит, это мой дом. Мои предки…»
Э.ХАСАНШИНА: С такой логикой не поспоришь.
С.ДОРЕНКО: Тогда я ему говорю: «Скажите, Зураб, а тогда Маросейка вся моя должна быть, потому что это жили мои предки — хохлы». Маросейка — это же хохлы.
Э.ХАСАНШИНА: А я тогда возьму себе озеро Хасан. Можно?
С.ДОРЕНКО: А где оно? Подожди… Где-то на Дальнем Востоке?
Э.ХАСАНШИНА: Да. Там ещё было сражение.
Э.ХАСАНШИНА: Гектар возьму там себе. (Смеётся.)
С.ДОРЕНКО: Всё озеро забирай. Слушай, Зураб Церетели озабочен тем, что он постоянно рисует георгины и постоянно ваяет циклопов каких-то, абсолютно антихудожественных, с моей точки зрения, которых всё время дарит. Он пытался подарить циклопа Нью-Йорку. Он пытался ещё где-то в Америке подарить циклопа — по-моему, в Пуэрто-Рико, потому что там Колумб.
Э.ХАСАНШИНА: А всем как-то неловко вроде бы отказываться — ну, это же подарок. И в то же время зачем оно мне дома?
С.ДОРЕНКО: Ты знаешь, что у людей искусства (я тебе немножко расскажу об этом) подарок — это способ ввинтиться без мыла.
Э.ХАСАНШИНА: Мне кажется, это типа «дёшево и сердито». Для тебя же это не так затратно, ты всё равно это будешь рисовать, ваять и всё такое.
С.ДОРЕНКО: Не поняла, не поняла, не поняла. Никас Сафронов, как я думаю… Внимание, это моя оценка: я считаю, что он проходимец. Значит, Никас Сафронов, тот ещё проходимец, с моей точки зрения… Я сейчас говорю об оценке. Проходимец — как Фёдор Конюхов, мне кажется. Нет? Такой проходит, всюду проходит.
Никас Сафронов как-то начал рисовать портреты королевы Великобритании Елизаветы. Потом он подкадривается, подъезжает к какой-нибудь бабёнке новорусской и говорит: «Вы знаете, я известный портретист». Ну а новорусская говорит: «Простите, пожалуйста, а что вы делали? Какие ваши работы?» Никас говорит: «Ну как же? Я королеву Елизавету писал». Он не говорит, что он писал с фотографии, а он говорит: «Ну, я писал вот королеву Елизавету, я писал принцессу Монако, я писал такую-то…» — и перечисляет европейскую аристократию. Новорусская мадам моментально говорит: «Хочу!» Мужу: «Ну давай. Ну что ты? За какие-то жалкие 50 тысяч долларов, за 100 тысяч долларов, может быть, за 150 тысяч долларов ты получишь мой портрет, причём от художника, который писал королеву Великобритании». Понимаешь, да?
Э.ХАСАНШИНА: Весьма понимаю, да. Как же такое пропустить?
С.ДОРЕНКО: Дальше. Значит, вот эти все наши жулики… простите, я хотел сказать «писатели»… не писатели, а художники, которые… Господи, да я не вспомню теперь! Которые ваяют исторические всякие картины, все великие наши, колоссальные картины всякие ваяют. Все эти жулики, они дарят картины… Был такой период, когда они дарили картину Третьяковке. Дарят картину Третьяковке, приносят и говорят: «Мы дарим. Вот, пожалуйста». А Третьяковка такая говорит: «А зачем нам это? Это же мусор». Они говорят: «Ну как же? Позвольте! Наше имя такое-то. Мы же такие-то».
Э.ХАСАНШИНА: Представители современности!
С.ДОРЕНКО: «Мы же всюду рядом с президентом. Вы что? Вы видели нас на приёме в Кремле? Вы что, проблем хотите? Мы вам дарим». Дальше создаётся каталог, и говорится, что у него есть серия, которая называется, например, «Исторические портреты». Часть картин этой серии предлагается купить за 100 тысяч долларов, но часть не продаётся. «А почему?» — «Ну, они в Третьяковке. Часть в Третьяковке». Не объясняется, что подарена, а просто говорят: «Ну, часть картин из этой серии в Третьяковке, поэтому вы не сможете их купить, они не продаются, Третьяковка не продаёт».
Э.ХАСАНШИНА: Мне нравятся эти люди!
С.ДОРЕНКО: И ты такой: «Да? Но как? Ну, может быть, я всё-таки… может быть, я всё-таки…» — «Нет-нет, это в Третьяковке». И от этого цены на оставшиеся картины, естественно, взлетают. Понятно, да? И за этот полный мусор, абсолютно антихудожественную дрянь они берут деньги, большие деньги. Третьяковка в 90-е принимала эти «дары», а потом перестала. В какой-то момент… Подарить Третьяковке тоже непросто, мне кажется. Я позволю моему криминальному уму чуть-чуть порезвиться здесь и высказать догадку: может быть, чтобы подарить в Третьяковку что-то, надо тоже хорошо заплатить. Ну, может быть. Я не знаю, я не исключаю. Просто это мой криминальный ум такую догадку высказывает.
Ну так вот, дальше. Что происходит с Церетели? Церетели всем дарит скульптуры бесплатно абсолютно. Вопрос: почему он богат, как Крез? Почему он невероятно богат — Церетели? Он же дарит.
Э.ХАСАНШИНА: Хороший вопрос. Кто-то же должен оплачивать материалы.
С.ДОРЕНКО: Всё дарит! Всё, как есть, дарит. Он говорит: «Дарю вам это. А вам — это. А вам — это». И всё — по 80 метров. Ну, 80, 100 метров, 50, 30 метров. «Всё дарю!» Он делает баблос на производстве, понимаешь. Например, он дарит несчастной, абсолютно обезумевшей от этого кошмара художественного циклопа Колумба Марбелье, потому что Лужков дружил с Хилем. Хиль — это был мэр Марбельи.
Э.ХАСАНШИНА: А, понятно.
С.ДОРЕНКО: Хиль и Лужков дружили, и Церетели тут рядом с ними. Да, это моё мнение (это очень важно постоянно говорить). Моё мнение, что мэр Марбельи был Хиль, господин Хиль, по которому много уголовных дел у исламского… простите, у испанского правосудия. Он был другом Лужкова, по которому нету головных дел, как вы хорошо знаете. И другом Гусинского. И к Хилю на день рождения Лужкова отправляли самолёт, Гусинский отправлял самолёт, и Хиль прилетал сюда, чтобы целовать взасос Лужкова, и всё вот это вместе. И Церетели. Всё это вместе было, одна компашка.
И он, воспользовавшись этим, Хиля где-то прижал к стене и подарил ему Колумба, который стоит задницей к Марбельи. Ты знаешь, да? Если ты поедешь в Corte Ingles в Марбелье, там есть такая ротонда, и по этой ротонде, когда крутишься, из любой точки ты видишь задницу Колумба. «Передницу» Колумба ты видишь только с моря, но поскольку ты редко бываешь в море, а всё время ты в городе, то ты видишь задницу. Из любой точки вот этих краёв ты видишь задницу Колумба. Причём задница высится метрах в пятнадцати над тобой — огромная, такая мощная жопа (в хорошем смысле). А «передницу» видят с моря, но не видит, потому что там нет никого. Ну хорошо.
Э.ХАСАНШИНА: Какие-нибудь яхты проезжающие.
С.ДОРЕНКО: Яхты, конечно.
Э.ХАСАНШИНА: Может, на них и рассчитано?
С.ДОРЕНКО: Puerto Banús — Sotogrande. Идёт, например, Гусинский на своей яхте «Елена Г». У него яхта называлась «Елена Г», я на ней ходил. Ну так вот, идёт на «Елене Г» и видит «передницу» Колумба — очень хорошо! Вот он так дарил. И сейчас он пытался подарить 80-метрового Христа Сочи.
Э.ХАСАНШИНА: Сочи, да.
С.ДОРЕНКО: Сочам. Сочи бедные…
Э.ХАСАНШИНА: Но там, в Сочи, ни одного места не нашлось!
С.ДОРЕНКО: Сочи отскочили, сумели вывернуться. Потому что если тебе дарит Церетели, не взять тоже тяжеловато, потому что он дарит так липко, так настойчиво, так гадко, что увернуться — это просто #янебоюсьсказать. Надо написать пост в Facebook, понимаешь, как тебя пытаются изнасиловать подарком от Церетели. Хорошо. Он стал дарить этого же 80-метрового Христа теперь Петербургу. Петербург… Вот сейчас пришло сообщение, что нет, не возьмут. Не возьмут!
Э.ХАСАНШИНА: И там уже протоиерей выступил и сказал, что Русская церковь не тяготеет к такому искусству.
С.ДОРЕНКО: Я предвосхищаю, что он этого Христа куда-нибудь да впарит. В ЮАР впарит! В Кейптаун! А пущай в Кейптауне стоит. Вот я считаю, что так. Церетели, главное — не сдаваться! Вы куда-нибудь впарьте своего Христа. Всё-таки медь, бронза, производство. Нужно же заработать ещё денег, правильно? Надо заработать ещё. Молодец! Вперёд! Поехали дальше.
С.ДОРЕНКО: Константин спрашивает: «Откуда деньги?» Бронза вывозится в огромных количествах! Бронза вывозится, металлы вывозятся. Причём у российского правительства получается ещё право на вывоз беспошлинный, потому что это художественный объект культуры. Понятно?