"Диагноз - "Украина". Заметка от блогера. (http://x-true.info/14684-svodki-ot-opolcheniya-novorossii-18-fevralya-2015.htm
Массовые расправы над коммунистами в Индонезии 60-х годов
Автор: Роман Воронов.
Геноцид. Это слово известно большинству людей. Сразу встают в памяти сцены массовых убийств в Руанде или бывшей Югославии, нацистских концлагерях или оккупированном японцами Китае. Страшное явление, признание факта которого в какой-то точке планеты сразу активизирует призыв страшного документа с характерным для ООН лаконичным названием “Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него”. Гораздо реже можно встретить термин политицид, означающий схожие с геноцидом действия, только основанные не на объективных признаках этноса или расы, а на политических убеждениях жертв. Если кратко, то резня людей с отличающимися политическими взглядами. Такие события не редкость, но чаще всего они не принимают тех масштабов, при которых привлекли бы широкое внимание — убийством нескольких десятков или сотен человек в нашем мире мало кого удивишь. Особенно, когда это происходит в странах третьего мира. Ну либо эти события просто теряются на фоне переворота или гражданской войны, являясь только одним из эпизодов. Но есть один случай политицида, который выбивается из общего ряда и привлекает внимание не только узких специалистов.
Началось всё в середине 40-х годов в Голландской Ост-Индии или, говоря привычнее, Индонезии. В ходе Второй Мировой эта колония была захвачена японцами, что прилично подорвало авторитет старых хозяев. И, когда в 1945 году голландцы вернулись, местные были им не особо рады, тем более, что они неплохо так успели повоевать с японцами. В общем, началось банальнейшее антиколониальное движение, поддержку которому высказали одновременно и СССР, и США, которые на тот момент вообще были главными сторонниками демонтажа колониальной системы. Просто конкуренция, ничего лишнего, тем более никто не ожидал, что Советы буром попрут устанавливать своё влияние во всех азиатско-африканских дырах. Но это будет потом, а пока Нидерланды, проведя две вполне успешные полицейские операции по усмирению сепаратистов, всё-таки собираются и уходят домой. Небольшая европейская страна после войны была просто не в состоянии удерживать за собой огромную колонию, даже несмотря на деятельную поддержку Великобритании. Провозглашённая в 1945 году независимость через четыре года стала реальной. Первым президентом стал герой борьбы за независимость Сукарно.
Причём в это время политическую систему Индонезии жёстко колбасило — сначала страна была объявлена унитарной президентской республикой в своей первой конституции, потом была преобразована в федеративные Соединённые Штаты Индонезии, а в 1950 году — снова в унитарную Республику Индонезия, но уже парламентскую. Бардака меньше не стало — в стране возникло больше 30 партий, а за семь лет сменилось семь правительств. Стабильность во все поля.
Воспользовавшись недовольством от сложившейся ситуации, Сукарно начал действовать и возвращать себе утраченные полномочия. Он и до того времени не терял — стал одним из основателей движения неприсоединения, много путешествовал с официальными визитами и активно выступал за возвращение Индонезии западной части Новой Гвинеи, остававшейся под владычеством Нидерландов. В 1957 году президент начал переход от либеральной демократии (демокраси либерал) к управляемой демократии (демокраси терпимпин). Причём для реализации своих идей он предложил убойнейшую концепцию, названную “Насаком”. Это сокращение от индонезийских слов NASionalisme (Национализм), Agama (Религия) и KOMunisme (Коммунизм). Все компоненты для ядрёного коктейля в наличии. Национализм был представлен в первую очередь идеей единой Индонезии с собиранием земель и отсылками к великому древнему королевству Маджапахит. Религию представлял политический ислам, местные правые по сути. Ну а коммунизм представляла огромная по численности марксистско-ленинская Коммунистическая Партия Индонезии. Плюс к этому огромное влияние в стране имели военные. Собрав всю эту братию в одну упряжку, Сукарно бодро поскакал в светлое будущее.
Сукарно — первый президент Индонезии
С чего же начать подобный путь? Ну конечно, с национализации. В Индонезии оставалось большое количество собственности голландцев и связанных с ними лиц. Собственно, это была большая часть заводов, шахт, нефтедобывающих и транспортных предприятий и прочего. Две трети экономики, если кратко. Сопровождалась национализация изгнанием голландских специалистов и неадекватно жёсткими судебными процессами против организаций местной голландской же молодёжи. В общем, бывших колонизаторов не то что выдавили, а скорее вышвырнули из страны. При этом кадров у индонезийцев на замену не было, а вот блат и фаворитизм цвели буйным цветом. Естественно, производящий сектор экономики с треском рухнул, накрыв собой всех, до кого дотянулся. На фоне таких перемен началась гражданская война — в Индонезии вообще не сильно монолитное общество, и между выходцами с разных островов немалая конкуренция. Правда, движения сепаратистов Суматры и Сулавеси быстро были подавлены, а попутно досталось и исламистам, которые тоже несколько офигели от подобных перемен.
Сукарно, тем временем, разошёлся по полной, начав жёсткое давление на Нидерланды из-за куска Новой Гвинеи, которую индонезийцы называли Западный Ириан. Активную помощь ему в этом оказывали США. Логика у них была восхитительная — чтобы уменьшить вероятность ухода Индонезии в советскую сферу влияния (у Сукарно, на минутку, коммунизм в основе идеологии), мы будем жёстко прессовать Нидерланды (своего союзника по НАТО) и получим с этого профит в виде благодарности от Сукарно (ага, щаз). Звучит как выигрышный план же.
Индонезия поддержку США приняла и тут же побежала к СССР рассказывать, что они вот все из себя к коммунизму идут, а злые голландские буржуины их угнетают, нужна поддержка. Правивший в это время Хрущёв обрадовался — отхватить такой куш, как Индонезия, — это былинная победа. И в Индонезию пошёл вал советского оружия — бомбардировщики Ту-16 и Ил-28, истребители МиГ-17 и МиГ-19, танки ПТ-76, крейсер “Орджоникидзе”, несколько эсминцев, сторожевиков, подводные лодки, многочисленные вспомогательные корабли. Даже арабов в дальнейшем раскачивали не так интенсивно. При этом следование коммунистическому пути было довольно своеобразным и весьма поверхностным. Даже прибывших военспецов встречали не особо радушно — офицеров практически не выпускали за территорию баз, а отношение, по воспоминаниям участников передачи снаряжения, было довольно враждебным.
В общем, СССР отправился в том же направлении, что США, только ещё и с заметно большими финансовыми потерями. При этом свой заветный Западный Ириан Сукарно всё-таки получил в 1962 году. И, поверив в свои силы, начал предъявлять претензии к другим соседям. Сначала полез в конфронтацию с Малайзией, у которой намеревался отнять северную часть Борнео, но там вмешалась Великобритания, заявив, что окажет бывшей колонии военную поддержку. Следом претензии пошли к Индии, от которой Сукарно хотел Андаманские и Никобарские острова. Правда, тут его просто проигнорировали, решив на дурака внимания не обращать. Плюс в придачу к голландской собственности национализировали ещё британскую, бельгийскую, малазийскую, да и американской досталось. После чего большинство западных стран окончательно отвернулись от индонезийского режима. Зато с Мао отношения установились неплохие.
Долго ли, коротко ли, но Сукарно успел достать очень и очень многих. В стране очень сильно возросло влияние коммунистов, но и правые силы тоже укрепились многократно. Попытка президента усидеть на трёх стульях этому способствовала, а подобное многожопие и бахатовекторность до добра не доводят. И в 1965 году наконец этот котёл противоречий рванул. Причём удар, сорвавший клапаны, нанесли коммунисты, попытавшись в ночь с 30 сентября на 1 октября осуществить переворот. В ходе этого погибли несколько влиятельных генералов-антикоммунистов. Переворот был без каких-то проблем подавлен частями генерала Сухарто, что инициировало ответную реакцию правых сил. Проще говоря, над всей Индонезией раздался клич “Бей коммунистов!”. И их начали бить.
В принципе, убийства происходили по всей стране, но больше всего выделялись районы, в которых КПИ имела наибольшее влияние. В первую очередь, это Ява — самый развитый и густонаселённый остров. Здесь состав антикоммунистической движухи был наиболее пёстрым — смесь исламистов и католиков под руководством военных. Вообще, военные везде были инициаторами резни. Без их санкции или руководства убийства практически никогда не начинались. А вот исполнителями выступали в основном правые религиозные консерваторы разного толка. В Джакарте, например, это были в основном радикальные мусульмане, лидеры которых провозгласили задачу очистить Индонезию от атеизма. А вот в Джокьякарте важную роль сыграли католические студенты. На Суматре дополнительным фактором стало то, что многие из коммунистических активистов происходили с Явы, а яванцев там традиционно не любили. Плюс им припомнили подавление восстания в конце 50-х годов. И последней каплей стала поддержка коммунистами сквоттеров, захватывающих земли крупных компаний и других землевладельцев. Земельный вопрос вообще был традиционно острым. Так что коммунистов на Суматре убивали много и многие — в дело влезли даже криминальные молодёжные группировки, правда, эти скорее всего просто пограбить под шумок хотели.
Особо выделилось #сказочноебали. Бали — это индуистский остров, там не было серьёзного влияния исламистов, зато коммунисты тронули священную корову — местную кастовую систему. Так что тут основным инициатором резни стали представители высших каст. Правда, раскачивались долго, и коммунисты смогли организовать сопротивление, потребовавшее вмешательства элитных парашютных частей армии. Зато уж когда разошлись, то не могли остановиться — воинствующие индуисты вырезали деревни и целые районы, сжигали сотни зданий, в конце концов, отправили на тот свет даже губернатора с семьёй, обвинив его в поддержке коммунистов. В общем, учинили такой беспредел, что тут армии пришлось вмешаться и разогнать не в меру ретивых индуистов-антикоммунистов. Политицид политицидом, но имущество в подобных масштабах крушить нечего.
Разошедшиеся адепты Шивы сократили население острова примерно на 5%. Или примерно на 200 тысяч человек. Да и тут местами убийства начали переходить в геноцид — досталось местным китайцам, которые в юго-восточной Азии являются аналогом евреев, которым чуть что надо устраивать погром. Этим же прилетело и на Калимантане (Борнео), где местные даяки вырезали несколько тысяч человек, а ещё больше 40 тысяч китайцев были депортированы.
К середине 1966 года волна убийств начала спадать, хотя отдельные вспышки продолжались аж до 1969 года. Подсчитать число погибших точно уже не представляется возможным, и цифры разнятся в весьма широком интервале. От 78500 человек, по официальным данным индонезийских военных, до 3 миллионов по данным остатков КПИ. Первая цифра сильно занижена, вторая наоборот представляется сильно завышенной. Более или менее доказано порядка 400 тысяч убитых, в общем же обычно говорят про цифры от 500 тысяч до одного миллиона человек. Спектр способов убийства был достаточно широким — тут и расстрелы, и перерезания горла ножами, и повешения, и утопления. Большое количество людей были обезглавлены традиционными местными мечами. Большинство были убиты соседями или людьми, проживающими неподалёку, что роднит индонезийский политицид с геноцидом в Руанде. Именно подобные убийства лицом к лицу отличают эти события от механистичного нацистского геноцида/политицида.
Ещё одним отличием стало чрезвычайно скупое освещение событий в иностранных СМИ и соответственно довольно сдержанная реакция иностранных государств. Некоторые из которых, как США, даже оказали техническую и информационную поддержку Сухарто, который к 1967 году стал президентом страны, отодвинув от власти Сукарно. Коммунистическая партия Индонезии была фактически уничтожена физически, частично уйдя в подполье. Кроме убитых, ещё порядка полутора миллионов человек попали в тюрьмы в последующие десять лет (в 1979 году, правда, была проведена массовая амнистия, но КПИ от этого было уже не легче). Концепция “Насакома” была отвергнута, сменившись “Новым порядком” (Орде бару) Сухарто, предполагающим в качестве основы светский национализм. Так что исламисты тоже оказались в числе проигравших. Был взят курс на налаживание отношений с западными странами, свёрнуто противостояние с Малайзией, одним из основных торговых партнёров стала бывшая метрополия — голландцам даже часть собственности вернули. Экономику перевели на рыночные рельсы, и Сухарто попытался в классическую азиатскую “диктатуру развития”. До Малайзии или Таиланда Индонезии, конечно, было далеко, но и совсем уж слаборазвитой аграрной страной она быть перестала.
Сухарто, объявленного диктатором, благополучно свергли в 1998 году, но тему политических убийств 1965-1966 годов в стране всё равно предпочитают особо не вспоминать. В учебниках она если и упоминается, то вскользь, а в более серьёзной литературе всегда фигурирует минимальная цифра в 80 тысяч погибших с упором на вынужденность этих действий. Родственники погибших пытаются привлечь внимание к проблеме, но без особого успеха.
Автор: Роман Воронов.
А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.
Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.
При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!
Подробный список пришедших нам донатов вот тут.
Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!
В Германии колоссальный резонанс вызвала выставка, посвященная нацистскому прошлому своих семей
Предков-нацистов многие немцы стараются скрывать, а многие, наоборот, предпочитают рассказывать свои истории.
Из Фладернбункера велось управление всеми военно-морскими силами на Балтике, в том числе блокада Ленинграда с помощью подводных лодок и военных кораблей.
Изрытый временем бетон, как паутиной затянут полупрозрачной белой тканью. «Был ли мой дедушка нацистом?» — название выставки читается сквозь этот символический покров забвения.
«В моей семье, да в каждой немецкой семье есть подобная история. Не буду сейчас рассказывать ее перед камерой», — говорит посетитель выставки.
Фотографии, аудиозаписи. Куратор выставки показывает нам главный экспонат — доску с анонимными записками. Их пишут сами посетители.
Анью Манляйтнер здесь часто спрашивают: где можно найти информацию о своих предках? Она дает адреса немецких архивов. Правда может быть страшной.
«На вопрос, был ли мой дедушка нацистом, я должна однозначно ответить «да». И он принимал участие во многих преступлениях нацистов, в том числе преступлениях против человечности», — говорит Кирстен Фрайенштайн.
Всю жизнь Кирстен считала, дедушка был добрым доктором. Теперь с мужем они выяснили, Вальдемар Фрайенштайн при нацистах радел о расовой гигиене, занимался принудительными стерилизациями, несет ответственность за убийства детей-инвалидов.
«А затем мы прочитали письма родителей, которые интересовались, как чувствуют себя их дети, когда их можно будет забрать домой. Они рассчитывали на помощь, а не на то, что произошло на самом деле», — рассказывает Кирстен Фрайенштайн.
Это был шок. У мужа в семье — узник концлагерей. А у нее — нацистский преступник.
«Мы вместе несем это. У нас нет истории преступников и истории жертв в нашей семье. Мы благодарны за шанс четко обозначить, что дедушка был нацистом, в надежде прервать эту цепочку для наших детей», — говорит Йенс Нильсен.
Но так поступают не все. Некоторые немецкие семьи стараются просто избавиться от всего, что напоминает о том периоде. Так, барахолки пестрят ненужными потомкам письмами с фронта.
Это, например, написано зимой 41-го. Когда шла битва за Москву. Автор просит передать некоему Эдмунду, чтобы тот не рвался на Восточный фронт. Вермахт стал получать по зубам. Идеологическая накачка здесь вообще не чувствуется. Но бывают письма, по которым можно действительно проследить за превращением человека в монстра.
«Перед нашим городом также есть две братские могилы. В одной более 20000 евреев, а в другой 40000 русских. Сначала это шокирует, но когда думаешь о большой идее, то нужно сказать себе, что это было необходимо».
После войны те, кто уцелел, предпочитали говорить: мы ничего не видели, ни о чем не знали. Преступления совершали другие.
«Все поколение моего отца минимум 20-30 лет после войны просто молчало. Был экономический бум, никто не думал о том времени», — рассказывает Киль.
Не так давно в Германии был проведен опрос общественного мнения.
«Оказалось, 70% немцев говорят, что их предки не имели к нацистам никакого отношения, но 90% немцев поддерживали Адольфа Гитлера. Тут что-то не сходится», — отмечает куратор выставки «Был ли мой дедушка нацистом?» Анья Манляйтнер.
Это говорит лишь об одном, Сейчас Анья с коллегами занимается еще одним историческим проектом. Пытается установить личность тех, кто в 1943-м в Киле строил Фландернбункер. Речь о советских военнопленных. Их имена не должны быть забыты.
Перевод инструкции Геббельса относительно описаний действий советских солдат после обороны Севастополя
Перевод инструкции Геббельса относительно описаний действий советских солдат после обороны Севастополя.
Имперское министерство народного просвещения и пропаганды
Инвентаризационный номер RV 1-180/42-51-11,5
Берлин 13 июля 1942 года
Начальнику отдела пропаганды штаба Вермахта
Касательно инструкций по ведению пропаганды, высказанных господином министром пропаганды.
Различные репортажи последних дней по радио, освещающие бои за Севастополь, а также отчеты, сделанные зарубежными журналистами после Севастополя, со слов немецких офицеров, вынудили министра пропаганды доктора Геббельса на конференции министров рейха 7 и 9 июля выступить и высказать свое мнение относительно освещения действий Советов и их оценки. Общие положения и инструкции господина министра сведены ниже:
В последние дни мы получили острые и шокирующие отчеты о боевых действиях. Однако есть опасность неправильного восприятия части немецкого народа и неправильных выводов из представленной информации. Многочисленные формулировки в этих отчетах психологически исключительно опасны. Появляется впечатление, что и у Советов есть идеи, которые вдохновляют их солдат на фанатическое и героическое сопротивление и они стоически переносят лишения в интересах продолжения сопротивления и ведения войны. Это впечатление распространяется настолько, что есть впечатление что тысячи солдат и гражданских, включая женщин и детей готовы взлететь на воздух или дать себя завалить заживо в бункерах, но не сдаться. Так при атаке на один завод в котором «настоящие большевики, комсомольцы и фанатично преданные идее комиссары» осуществляли сопротивление до последнего вздоха последнего солдата.
В таком же духе идут отчеты иностранных корреспондентов, записанные на основании рассказов немецких офицеров. Один офицер заметил, что русские «по-настоящему героически» дерутся и сказал: «Комиссары проводят работу, они создают железную дисциплину, кто отступит – расстреливается». Еще один отчет даже говорит следующее: «Секретом силы русского сопротивления является институт политических комиссаров. ». Таким образом политические комиссары, наличие которых в немецком вермахте категорически отвергается, вдруг становятся героями и секретом силы большевистского сопротивления, символом стойкости.
Такого рода отчеты могут поколебать настроения немецкого народа в борьбе против большевизма и даже на короткое время создать атмосферу восхищения большевиками. Однако национал-социализм учит, что в большевизме нет идеи, а он является лишь результатом преступных воплощений еврейских инстинктов.
Необходимо также иметь ввиду, что национал-социализм освободил немецкий народ от заразы большевизма, но некоторая восприимчивость к этим идеям, в связи с длительностью войны и увеличивающимися жертвами, в народе все еще существует. Это точно так, как при заболевании туберкулезом, после проведения лечения. Даже вылечившиеся все еще имеют опасность опять заболеть. Бацилла большевизма существует в жесткой капсуле и это может стать настоящей катастрофой – если мы сами размягчим стенки этой капсулы и опять яд бациллы попадет в тело немецкого народа. Не нужно забывать, что среди немецкого народа имеются 5 миллионов человек, которые раньше голосовали за коммунистов.
В репортажах также отсутствует историческая основа к признанию и представлению, а также принципы, в соответствии с которыми великие мировоззренческие движения осуществляются и становятся столетними и тысячелетними.
К примеру, совершенно немыслимо, чтобы во время 30-летней войны католическая церковь в освещении войны рассказывала о том, что бороться тяжело потому, что на другой стороне протестанты, юноши, поднявшиеся под флагами Лютера ведомые в бой своими пасторами настолько преданы вере, что готовы жертвовать собой, или во времена римской империи римский сенатор вещал о героизме христиан, преданных своей идее и готовых умирать за нее.
Большевики со своей стороны тоже не проронили ни одного слова о героической обороне Демянска.
На самом деле в сопротивлении большевиков речи не идет ни о героизме, ни о храбрости. Для нас тут идет речь лишь о диком терроре, принуждению к сопротивлению и организованной примитивности звериного инстинкта славянизма. Ошибкой будет трактовать секрет русской души по Достоевскому. Есть живые существа, которые сопротивляются потому, что они неразумны. Уличная собака тоже сопротивляется сильнее чем воспитанная овчарка. Но это не делает ценнее уличную собаку. Крыса сопротивляется сильнее домашнего животного, поскольку она живет в тяжелых социальных и экономических условиях, и ей приходится быть такой чтобы выжить. Так и большевик способен к сопротивлению. Секрет в том, что имеющийся славянский менталитет соединился с «еврейским» воспитанием, которое все остальное отмело от русского народа. 20 лет русские ничего не знали о Европе и сейчас им объясняют, что немецкие варвары убивают каждого, уничтожают все на своем пути и т.д.
Результатом этого примитивного животного еврейского «воспитания» стал большевизм. Это не имеет ничего общего с героическим сопротивлением.
История нам показывает, что и ранее, в предыдущих войнах русские были такими, какими мы увидели их сегодня (7-летняя война, Крымская война, Оборона Порт-Артура). Поведение русских остро отличается от разумного героизма людей, имеющих силу умереть ради великого дела.
Тут речь идет о принципиальном, базовом вопросе. В связи с этим отчёты должны писаться в рамках определенных формулировок, резко и четко отличающих смелых и героических немецких солдат от примитивного животного поведения большевиков. В отчетах о большевиках необходимо избегать:
1. Любого намека на использование формулировок, сравнивающих поведение солдат и использование идеи большевизма.
2. Любых формулировок, зарезервированных за описанием действий наших солдат.
Немецкий язык достаточно богат, чтобы разделить описания боев, не смотря на тяжесть и жесткость боев.
Ввиду важности этого вопроса министерство просит передать эту инструкцию для исполнения всем частям пропаганды и тем службам, которых это касается.
Бундесархив RW 4 – 257 стр 351-352
Лебедев-Кумач: про Оксфорд, «Священную войну», славу с горьким привкусом, страх Гитлера, радость жизни и грустные стихи в финале…
Честно говоря, этот пост рождался нелегко: информации не очень много, степень её достоверности – 50 на 50… Если вам есть что добавить – добро пожаловать.
Итак. Вчера исполнилось 123 года со дня рождения советского поэта-песенника, автора слов одной из самых сильных для каждого человека в нашей стране песен - "Священная война" - Василия Лебедева-Кумача (1898-1949).
«Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой…»
«Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек! Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек…»
«Капитан, капитан, улыбнитесь, ведь улыбка — это флаг корабля…»
«Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…»
«А ну-ка, песню нам пропой, весёлый ветер!»
«Легко на сердце от песни весёлой, она скучать не даёт никогда…»
«Как много девушек хороших, как много ласковых имён. »
«Закаляйся, если хочешь быть здоров! Постарайся позабыть про докторов…»
«Удивительный вопрос: почему я водовоз? Потому что без воды —и ни туды и ни сюды!»
«Я на подвиг тебя провожала, над страною гремела гроза…»
На самом деле, Лебедев-Кумач был автором большого количества произведений весьма разного характера и наряду с патриотическими и очень проникновенными стихами, писал, например, злободневные литературные пародии, сатирические сказки, фельетоны, посвящённые темам хозяйства и культурного строительства, а также лирические строки и полные оптимизма и радости жизни стихи о молодых и жизнерадостных людях.
Если вы полюбопытствуете, то найдёте в Интернете стихи Лебедева-Кумача, сильно отличающиеся от широко известных песен о войне и к кинофильмам.
Коренной москвич (настоящая фамилия - Лебедев), он родился в семье сапожника и портнихи. Во время учёбы в 10-й Московской гимназии Василий получал именную стипендию, выделенную историком-медиевистом П. Г. Виноградовым (о стипендии для одарённого мальчика его первая учительница лично хлопотала у проживавшего тогда в Англии учёного), а ещё параллельно с учёбой занимался репетиторством по русскому языку и латыни. Конечно, Василий окончил учебное заведение с золотой медалью и сразу поступил на историко-филологический факультет Московского университета, но поскольку это был 1917 год, революция и гражданская война не позволили молодому человеку завершить обучение. Можно найти информацию о том, что, если бы не революция, у Лебедева были шансы стать студентом Оксфорда, благодаря поддержке Виноградова. Но…
Затем была работа в Бюро печати управления Реввоенсовета и в военном отделе «АгитРОСТА», в различных периодических изданиях. Как раз в это время будущий «любимый поэт сталинской эпохи» нащупал главные направления и темы своего творчества (в первую очередь, это патриотизм; не лишним оказались и «Гимн НКВД»), а также стал Лебедевым-Кумачом. В эти же довоенные годы Василий Иванович работал для эстрады (для театральных обозрений и самодеятельных рабочих коллективов) и кино (были написаны тексты песен к кинокомедиям Г. В. Александрова «Весёлые ребята» (1934), «Цирк», «Волга, Волга» (1938), к фильму «Дети капитана Гранта» и др.). В 1938 году вместе с Александром Александровым Лебедев-Кумач написал «Гимн партии большевиков», который стал победителем конкурса на создание первого Гимна Советского Союза.
В 1939 году Василий Иванович в качестве офицера РККА участвовал в походе на Западную Украину и в Западную Белоруссию. Во время советско-финской и Великой Отечественной войн в звании капитана первого ранга служил в ВМФ политработником и был сотрудником газеты «Красный флот».
Большая советская энциклопедия называет Лебедева-Кумача одним из создателей жанра советской массовой песни, «проникнутой глубоким патриотизмом, жизнерадостностью мироощущения». И большинство критиков, писавших о творчестве поэта, признавали за ним создание жанра весёлой, жизнерадостной песни. Между тем, не раз возникал вопрос относительно оригинальности текстов поэта: эксперты и даже коллеги по цеху обвиняли Лебедева-Кумача в плагиате. Например, есть данные о том, что в 1940 году Александр Фадеев даже собирал Пленум правления Союза писателей, на котором разбирались около 12 случаев «воровства» Лебедева-Кумача…(к слову, Фадеев вообще без особой симпатии относился к Лебедеву-Кумачу не только как к поэту, но и как к человеку, но об этом писать не буду, т.к. не владею материалом). А история об авторстве «Священной войны» (озвучивалась версия о том, что её автором был учитель русского языка и литературы Рыбинской мужской гимназии Александр Боде) и вовсе в 1999 году неожиданно была доведена до судебного разбирательства, в результате которого суд принял окончательное решение о том, что текст песни «Священная война» принадлежит Лебедеву-Кумачу.
Не знаю, когда и где Лебедев-Кумач мог «списать» тест «Священной войны», поскольку на второй день после нападения гитлеровской Германии на СССР, 23 июня 1941 года, он получил задание написать патриотическую песню, и уже на следующий день газеты «Известия» и «Красная звезда» опубликовали текст «Священной войны». 26 июня, положенная на музыку Александра Александрова, она впервые прозвучала в исполнении Краснознамённого ансамбля красноармейской песни и пляски СССР, навсегда став символом борьбы нашего народа за Родину.
Если верить истории, то Гитлер незамедлительно назвал Лебедева-Кумача вместе с передававшим сводки Совинформбюро диктором Юрием Левитаном (об этом, кстати, у меня был пост) своим личным врагом и пообещал повесить их на Красной площади после захвата Москвы.
К сожалению, в 1940-е годы здоровье Лебедева-Кумача пошатнулось, и на него буквально обрушились болезни: глубокая депрессия несколько инфарктов как будто погасили в нём жажду жизни и творчества. В открытом доступе можно найти выдержки из личного дневника Лебедева-Кумача за 1946 год, где он записал: «Болею от бездарности, от серости жизни своей. Перестал видеть главную задачу - всё мелко, всё потускнело. Ну, еще 12 костюмов, три автомобиля, 10 сервизов. и глупо, и пошло, и недостойно, и не интересно». И чуть позже: «Рабство, подхалимаж, подсиживание, нечистые методы работы, неправда - всё рано или поздно вскроется».
И всё же после этого Василий Иванович написал песни к кинофильмам «Первая перчатка» 1946 года («Закаляйся», «На лодке» и «Во всём нужна сноровка») на музыку Василия Соловьёва-Седого и «Весна» 1947 года на музыку Исаака Дунаевского.
Попав в октябре 1948 года в больницу Лебедев-Кумач написал свои последние стихи: