Тайвань налево, Зарека направо
В. Маас ( noctu_vigilus ) в Малой Тюменской Энциклопедии, или Энциклопедия НеоТюменщиков пишет про Тайвань следующее:
Местность c явно нездоровым климатом, расположенная на северо-западе Тюмени, в болотистой долине реки Туры. Как видно из диалектного названия, район весьма далек от центров цивилизации.
Официально носит название ДОК «Красный октябрь» и характер его промышленности заправду деревообрабатывающий. О чем свидетельствуют открывающиеся справа и слева груды и стеллажи поваленных сосен, подъемные краны, переносящие по воздуху сосновые стволы, и обшарпанные тепловозики, тянущие все те же сосны. Открываются, кстати, эти виды, только пассажирам автобуса № 28, ибо другие автобусы туда не ходят.
Местность страшненькая. Автор с нею сталкивался в жизни раза два и вот каким образом:
1. В самые девяностые годы, будучи ребенком старших классов, я частенько сопровождал на этот самый Тайвань своего отца потому, что замок в нашем красненьком «Запорожце» не закрывался и машину надо было кому-нибудь сторожить. Отец уходил по своим делам, а я геройски торчал в cалоне, довольно таки опасаясь привлечь к своей персоне внимание обитателей трущоб – наркоманов, алкоголиков и прочих убийц по бытовой пьяни.
И, знаете, в ночи Тайвань похож на описанные Гиляровским допотопные пролетарские слободы – длинная, лишенная всякого фонарного освещения улица, низкие косые домики, и, толпы темных людей, чуть ли не под гармонь распевающих пьяные песни. И еще Луна – как бледное пятно, воистину.
2. Внутренняя жизнь места раскрылась мне впоследствии, года через четыре, когда наши тобольские родственники внезапно поведали моим родителям о необходимости принять на временное проживание еще более дальнего родственника, cтудента педколледжа № 1, который тоже расположен на Тайване.Студент оказался многообещающий, выпертый из всех общежитий и со съемных квартир аккурат за месяц до окончания курса и понятно почему.
Ибо как только открылась дверь и моим глазам представилась эта приятная рожа – стало ясно, что представленный тип – классический нарк (героиновый наркоман) причем самого дикого сибирского подвида – среднего роста гопник с манерами промыслового охотника, в тупоносых ботинках и с книжкой «Обожженные зоной» в отработанной у более слабого собрата барсетке.
При столкновении в сутолоке жизни, такие создания, конечно, вещь совершенно нестерпимая, и переубедить их в вопросах морали можно только физически устранив, но… если ты им оказываешься родственник, то они невероятно добродушны и практически неопасны. Обратной стороной их постоянного влезания в душу без мыла является непуганая наивность и непосредственность.
Так, указанный субъект сразу же, только пожав мне руку, по свойски предложил сходить на Тайвань и помочь перенести вещи. Пришлось, в порядке ознакомления с новым соседом по комнате, пройтись.
Идя мимо монастыря, по весенним улочкам вниз, вдоль поворота Туры, cубъект поражал меня своими речами. Вроде: «А у меня на Тайване знакомая телка есть, у нее Пингвин погоняло. Хочешь, я ее попрошу, она тебе (далее неприлично в смысле орального секса)?» Еще очень удивлялся, когда я отказывался.
Войдя на территорию Тайваня, субъект (запамятовал как его звали, и пусть он будет Женя) стал поражать еще и действиями. Вроде: шагавших навстречу девушек, он ввергал в шок внезапным ни с того ни с сего к ним подскакиванием и торжествующим криком «У-У-У!», а юношей, потягивающих на ходу пиво или какой-нибудь спрайт, непременно просил дать ему попить (было довольно жарко). Юноши недоумевали, но послать на фиг это дикое существо боялись и поэтому просто быстро его миновали, получая при этом прозвания чмо и лох.
Бабушки, торговавшие семечками у крыльца общежития, куда мы и направлялись, завидев моего спутника, все как одна стали сворачивать торговлю и смотреть в другую сторону. Женя усмехнулся, и молвив вполголоса: «У-у-у, старые сучки» – направился к ним и ласковыми убеждениями, будто бы на пробу, совершенно даром набил себе полные карманы.
Вахтерша в общежитии, боевая женщина, глотая кадык и стараясь не смотреть на прущего буром нашего героя, всё-таки пресекла его попытки проникнуть внутрь, в связи с чем возникла сначала неясная мне необходимость посетить некоторые другие места на карте Тайваня.Мы ходили между разбросавшихся в моей памяти без всякой связи деревянных гнилых строений, где на веревках сушилось застиранное белье. Женя периодически говорил: «Подожди здесь! Мне надо зайти, спросить насчет вещей».
Из калитки выходил совершенно обдолбанный, с бритой головой юноша и вступал с ним в непонятные разговоры. После Женя по детски улыбался и говорил: «Вот человек, спать как хочет, я его разбудил, а он всю ночь не спал, на смене был».
Думается, мы обошли тогда все наркопродажные точки района, и после этой прогулки я мог бы оказаться необыкновенно полезным какому-нибудь отделу по борьбе с наркотиками, ибо видел все адреса.
А Женя у нас прожил месяц, ходя по дому в подштанниках, каждый вечер читая, как Евангелие, книжку «Обожженные зоной» и где-то ширяясь. Однажды, сняв с вешалки собственный пиджак, я обнаружил в кармане ложку со следами раствора. Чтоб не травмировать родителей, выкинул ее за окошко.
Вот так все и было. В качестве эпилога, по последним данным, этого Женю в Тобольске уже и к батарее привязывают и дома держат за железной дверью. Чума ХХI века, как никак.
К сему могу добавить вот что.
В 1970-80-хх в городе наблюдалось обострение напряженности между городскими районами. Никто ни с кем не дружил и не союзничал. Больше всех враждовали граничащие друг с другом районы. Попадешь не туда, куда надо, поймают, отпиздят и обшманают (деньги отберут). Поэтому старались проникать на чужую территорию (по долгу учебы или еще почему-то) не в одиночку, а группами. Временами - обычно вечером - собрав достаточное количество озорных подростков, устраивали набеги на вражеские районы. Пиздили попадавшихся под руку местных и быстро сваливали, не дожидаясь сбора народного ополчения противника, мобилизация которого не заставляла долго ждать.
В Зареку, где я жил, боялись соваться. Во-первых, зачем? Из достопримечательностей там были только мебельная, овчино-меховая фабрики, пивзавод и бараки для зэков, выпущенных до окончания срока на химию. А, во-вторых, там, как в брянских лесах, заплутаешь в улочках из покосившихся за 400 лет освоения Сибири хибарах, ведущих свое летоисчисления от самого хана Кучума, да и сгинешь в выступивших на поверхность грунтовых водах и болотах. А не сгинешь, так погрязнешь в них, и без посторонней помощи уже не выберешься. А посторонняя помощь она какая? Она зареченская, вражеская как раз, т.е.. Не вытащят из болота, а наоборот, утопят. (Мой дед, кстати, за именно такое деяние - утопление врага в проруби, 20 лет от звонка до звонка отсидел.) Из-за каждого угла можно было напороться на вражеский томагавк, мог просвистеть надо головой (если повезло) колун или лом.
Так вот, Тайвань эта (именно эта, а не этот - в Тюмени Тайвань женского рода) находится через реку от зареченской школы №11, где я учился. Можно сказать, на самой границе. Не школа, а форпост, боевая передовая в зимний период. В зимний потому, что река зимой замерзала и превращалась в поле боевых действий между Зарекой и Тайванью. Тайваньские и зареченские в назначенный час выводили свои кодлы на лед и начинали пиздиться не на жизнь, а на смерть.
Это были не простые кулачные бои. Это были бои без правил. Подростковая техническая мысль в те времена не стояла на месте. Выплавлялись в домашних условиях свинцовые кастеты, снимались за зиму с велосипедов цепи, мастерились самопальные из смеси марганцовки и серы бомбы и огнестрельное оружие, стрелявшее гвоздями или гайками, называвшееся "поджиками" или "поджигами" (от слова поджигать - соструганную спичечную серу поджигаешь, она взрывается и выстреливает забитые в медное дуло гвозди или гайки. Бодров в Брате такой же поджик мастерил. Поджики, правда, при неправильном обращении могли пальцы стрелку оторвать, и зачастую отрывали.). Ножиками тоже не брезговали.
Пиздились, пока один из противников не убегал с поля сражения. Тогда за ним гнались, раненых добивали и назидали признать полное и безоговорочное превосходство победившего района раз и навсегда так, чтобы не выебываться и не залупаться впредь.
Как правило, побежденная сторона созывала для отмщения еще большую рать, и через неделю выходила снова биться на лед. Двух-трех крупномасштабных битв вполне хватало для удовлетворения обеих сторон. Программа сезона считалась выполненной.
Старшие товарищи, ходившие на махач, нам, младшим любили на перебой рассказывать кто кому как цепью по харе заебенил или оставил штакетину с гвоздями в чьей-то спине.