Я ни на что не намекаю, но интересный способ
Конец статьи указанной в ссылке то же бы надо было написать:
"По законам того времени фискал, доказавший предъявленные обвинения, получал половину конфискованного добра. Однако вряд ли ретивый Нестеров успел вдоволь насладиться свалившимся на него богатством.В ноябре 1722 года, спустя всего полтора года после казни Гагарина, обер-фискал, уличенный в многочисленных взятках и злоупотреблениях, был приговорен к колесованию. Круг замкнулся."
В то же самое время, сподвижником царя был самый выдающийся казнокрад, который за время пребывания у власти смог спиздить сумму превышающую годовой бюджет страны. И его не повесили)))
если ввести такую практику,то на улицу будет страшно выйти из за количества "висюлек".
Точно, а тех, кто ворует на работе (тем или иным способом) бить публично палками. А то я давно думаю, глядя по сторонам, то чиновники воруют не то, чтобы чаще чаще, а просто крупнее. Люди-то везде одинаковые :-)
А так-то все эти откаты с распилами, халтурки на свой карман и просто обычное "унёс домой" цветут и пахнут чуть ли не в большинстве коммерческих фирм.
Царь дал губернаторам огромные полномочия, сделав их подлинными хозяевами своих губерний. Однако не забыл он и про старый добрый совет: «Доверяй, но проверяй». За каждым из восьми правителей пристально следил фискал, посылавший донесения непосредственно государю. На долю Гагарина выпал один из наиболее ретивых служак – обер-фискал Нестеров, на счету которого был не один разоблаченный казнокрад.
Уже в 1714 году, на третьем году правления сибирского губернатора, Нестеров сообщал Петру о злоупотреблениях Гагарина, связанных со сверхприбыльным «китайским торгом». Еще больше доносов было отправлено в Сенат, но долгое время все попытки организовать расследование терпели фиаско – сказывалось покровительство всесильного Меншикова, да и царица Екатерина благоволила к деятельному сибиряку. Дела о взятках закрывались сенаторами, разоблачительные документы уничтожались.
Но Нестеров мог поспорить со своей жертвой в упорстве и непреклонности. В 1717 году он добился передачи следствия в руки специальной комиссии, составленной из офицеров лейб-гвардии. Первые результаты расследования, представленные царю, потрясали воображение: с 1713 по 1718 годы в результате махинаций сибирского губернатора казна недополучила свыше 300 тысяч рублей. Впору пришелся и Бухгольц, который так и не простил князю своего неудачного похода и активно способствовал его падению.
В 1719 году Гагарин был отстранен от должности, а в Сибирь для дополнительно-го расследования отправился майор-гвардеец Лихарев. Впрочем, судьба карьеры князя уже определилась: помимо прочего майору приказано было объявить в городах Сибири, что «Гагарин плут и недобрый человек, и в Сибири уже ему губернатором не быть». Отныне речь шла о самой жизни некогда всемогущего вельможи.
Два долгих года провел Матвей Петрович в Адмиралтейской темнице. Первое время он отрицал свою вину, тогда к упрямцу были применены пытки. Вряд ли бывшего губернатора утешал тот факт, что одновременно пыткам и битью кнутом были подвергнуты и десятки его бывших подчиненных, арестованных Лихаревым в Сибири: коменданты, комиссары, дьяки. В декабре 1720 года князь сознался во всем (впрочем, в Тайной канцелярии по-другому и не бывало). В своем последнем письме Петру I он признал все обвинения («никакого ни в чем оправдания кроме виновности своей принести вашему величеству не могу»), отказывался от всего своего имущества и просил одного: помило-вания и разрешения уйти в монастырь до конца дней своих. Но Петр был последователен как в любви, так и в ненависти, и не прощал оступившихся любимцев. 14 марта 1721 года он подписал приговор: смерть.
На следующий день все имущество князя было конфисковано. А 16 марта царь конфисковал и саму жизнь своего подданного: Матвей Петрович Гагарин был повешен в столичном Петербурге, перед окнами Юстиц-коллегии. За казнью наблюдал сам Петр, его приближенные, а также престарелая жена и сын Гагарина. Мало того, царь заставил их принять участие в веселой пирушке, устроенной по случаю повешения казнокрада. Труп бывшего губернатора еще долго болтался на виселице – в назидание и устрашение. К ноябрю веревка окончательно сгнила, и ее заменили железной цепью.
Досталось и родным казненного. Сын его, также «изобличенный в лихоимстве», был разжалован в простые матросы и отправлен на действительную службу. В результате конфискации всего имущества вдова и невестка князя остались без средств к существованию – в казну отписали даже поместья, полученные ими в приданое. Канцлер Шафиров пытался хлопотать за них перед царем, но вскоре сам впал в немилость и едва не лишился головы. Слишком коротким был путь от ступеней царского трона до эшафота.