Кроме Лиссабона: что смотреть в провинциях Португалии
Когда я рекламировала друзьям Алентежу как «португальскую Тоскану», то ведь врала не краснея. Я прекрасно знала, что Алентежу если чем и напоминает итальянскую провинцию, то разве что обилием олив. Сама я рвалась сюда за простотой. Такой, когда в пейзаже одномоментно присутствуют два, много три цвета. Когда на обед на первое — суп с хлебом, а на десерт — яичный желток, растертый с сахаром. Когда людей вокруг гораздо меньше, чем олив. И когда вокруг восьмивековых развалин не устраивают ритуальных плясок — туда просто пускают мирно пастись овец и редких туристов. После очередного года, набитого хорошими, плохими и просто лишними новостями, только такой простоты и хотелось: чтобы медитировать на вечнозеленые холмы и запоминать только названия местных сортов винограда.
Алентежу — самая большая португальская провинция с самой маленькой плотностью населения. Это край фермеров и виноделов, край, который топтали и кельты, и финикийцы, и римляне, и мавры, и крестоносцы, но никому из них не удалось вовлечь ее в свои интриги. Эта спокойная земля, как материнская закваска для хлеба, годами — да что там годами, веками — поглощает все, чем ее подкармливают, делая все чужеродное частью своей собственной тучной истории.
Архитектура Алентежу не похожа на нарядную архитектуру Лиссабона или Порту. Здесь городки составлены из крепких приземистых домов, беленных краской и солнцем, края которых выкрашены в синий или желтый цвет (если кто хочет отличиться — красит в возмутительный темно-серый): так словно обозначают границы дома, чтобы тот не растворился в пейзаже.
Здесь много старых людей и старых деревьев, но нет тоски, которой может накрыть в других небогатых частях Европы. Только светлая грусть, хорошая, правильная такая, португальская. Да и ее еще поискать — она прячется в коротких тенях вечно залитого солнцем пейзажа и легко отгоняется острым запахом отменного оливкового масла или духовитого куска черной свинины.
Сейчас Алентежу — один из самых зажиточных регионов Португалии, что, даже в отсутствие промышленности и массового туризма, объяснимо: здесь очень мало людей, хорошая почва, много лозы, а также оливковых и пробковых деревьев. А еще есть пустующие дома и фермы, которые с удовольствием покупают богатые английские, французские и бразильские пенсионеры. Так что не жалуются.
При этом вдохновение Алентежу черпает в многовековой бедности, которую здесь всегда смиренно принимали, находя элегантность в скромности и радость в простоте. И это ощущается во всем: от кухни до оформления спа-отелей.
Город среди пустоты
Эвора, главный город Алентежу, к нашему приезду прячется в туман, как за плотную вуаль; такого густого не бывает даже в худшие дни в Хитроу. Природа этого тумана явно мистическая: мы въехали в него, как в стену, за пару километров до города, и рассеялся он лишь два дня спустя, ровно в тот момент, когда мы снова сели в машину. Погодные приложения все это время божились, что туман рассосется через час, а на второй день и вовсе перестали его признавать: мол, можете не верить глазам своим, но в Эворе сейчас светит солнце.
Эвора — несомненно, город со своей волей, что неудивительно для одного из древнейших поселений Европы. Она знавала периоды расцвета и упадка и научилась пережидать перемены как к лучшему, так и к худшему с неповторимым достоинством. От каждой цивилизации, каждого периода в городе оставались какие-то красивые осколки, и она, как рачительная хозяйка сохраняла это до лучших времен. Иной раз даже припрятывала, так-то оно надежней будет. Например, античную колоннаду, которую туристы знают как Храм Дианы (хотя Диане здесь никогда не молились), в средние века встроили в Эворскую крепость, так что она совершенно слилась с новым ландшафтом. Потом крепость за ненадобностью разобрали, а в бывшей башне, частью которой был античный храм, устроили мясную лавку — с тушами, кровищей, все как положено. Потом и лавка канула, и постепенно храм выбрался обратно на свет божий в удивительной сохранности: поверить в эту историю, глядя на хрупкие коринфские колонны, сложно, меж тем все так и было.
Еще Эвора славна Часовней костей, выложенной останками пяти тысяч местных монахов, и огромным кафедральным собором Се. С виду собор — один в один замки с открывающих титров «Игры престолов»: кажется, вот-вот закрутятся шестеренки и зазвучит знакомая мелодия. С крыши собора, утверждает путеводитель, открывается фантастический вид на окрестности. Нам Эвора вид показывать отказалась: видимость упала до десяти метров, и разглядеть можно было только готичные силуэты куполов. Видно, что-то такое померещилось старушке Эворе, что она поспешила напустить туману, — может, очередное нашествие мавров или китайских туристов.
Владелец эворского ресторана Momentos Жоржи, с которым мы знакомимся в один из вечеров, решительно ткнув в карту, отправляет нас к испанской границе, в городишко под названием Моурао. «Обедать будете вот здесь», — Жоржи пишет на полях карты название ресторана. Повинуемся. Жоржи — местный авторитет, не послушаться его нельзя. Хозяин Momentos всю жизнь проработал в отелях в Германии, Австрии, даже на Ибице, а выйдя на пенсию, вернулся в Эвору и теперь целыми днями сидит на улице, ведущей от Кафедрального собора к Часовне костей с вечной сигарой, примечая, кто еще прибыл в город, — все для того, чтобы вечером, когда вы неизбежно забредете в его ресторан, встретить вас уже как старого знакомого.
Путь в Моурао лежит через озеро, точнее даже не озеро, а грандиозное водохранилище на реке Гвадиана. На севере по нему петляет, как лассо, граница между Испанией и Португалией. Через озеро проложен длинный мост, и кажется, что скользишь по его поверхности, переливающейся, как русалочий хвост. На другой стороне оказываешься уже загипнотизированным.
Городок Моурао погружен в полуденную дрему, и только у местного бара переминается группа парней в трениках. Впрочем, сложно представить, чтобы в другое время здесь было более оживленно. Но в любом случае апельсиновые деревья и аккуратные беленые домики придают городу идиллический вид.
Слава трактира Adega Velha (что означает «Старый погреб» — это, натурально, старый погреб) простирается далеко за пределы Моурао. За неприметной дверью — зал с огромными глиняными кувшинами, пузатыми и явно очень старыми. «В таком Буратино прятался», — смеется моя подруга. Город с апельсиновыми деревьями пуст, но ресторан забит: эта таверна — сердце и утроба края, сюда приезжают со всех окрестных городов, деревень и ферм. По вечерам хозяин с друзьями исполняет алентежские песни — не протяжные, как фаду, а бодрые, больше напоминающие напевы соседей-испанцев.
Модные принципы сезонности и локальности в Adega Velha последние лет сорок соблюдают неукоснительно. Зачем далеко ходить, если под боком, у друзей-фермеров есть лучший овечий сыр, у приятелей-охотников — отличный дикий заяц, а у знакомой зеленщицы — замечательный крупный нут.
Фирменный формат заведения — рагу. И это лучшее рагу, которое только можно себе представить: благоухающее, наваристое, простое и сложное одновременно. Нет никаких сомнений, что ровно таким же на вкус это рагу было и сто, и двести лет назад, когда в дофейсбучную эпоху у людей было много времени на то, чтобы часами томить зайца или баранину в чугунном котелке, подкладывая к нему травы, овощи и придирчиво пробуя на вкус.
Еще в «Старом погребе» подают традиционный алентежский суп из куньей акулы, по-португальски «caçao»: это здоровая рыбина, которая приходится родней не только акуле, но и скату. Акула оказывается дьявольски вкусной, намного лучше, чем широко разрекламированный «суп из хлеба» — хотя эта тюря, надо сказать, тоже была весьма недурна для такой простецкой еды.
После рагу и пары кувшинов домашнего вина решаем взять приступом крепость, которая возвышается над городом. Хотя нет, после рагу пожалуй все-таки не приступом, а на машине. Поворачиваем за угол — на нас, освещенное мягким закатным светом, надвигается стадо овец, которые торопятся домой после дня любований окрестными холмами.
Под овечье блеянье и колокольный звон забираемся на стену крепости, окидываем взглядом гладь озера и тут же испуганно трезвеем: спуститься со стены гораздо сложнее, чем на нее подняться: перил нет, одна щербатая стена.
Никто не знает, когда точно была построена крепость — мало ли в Бразилии донов Педро, то есть на Иберийском полуострове средневековых крепостей. Известно, что в XII веке она уже стояла, но, что удивительно — и сейчас выглядит как новенькая.
В Алентежу история, кухня, уклад жизни застывают, как муха в янтаре, — на годы, десятилетия, века. Но древность здесь не давит и не требует поклонения. Древность здесь — часть пейзажа, а важное время только одно — обед. Зато каждый день.
Дизайнерский отель на виноградниках, открывшийся лет пять назад. Главное здание бразильского архитектора Марсио Когана (бюро Studio MK27) плавно вписано в пологие холмы; в нем расположены гастрономический ресторан шефа Мигеля Лаффана с мишленовской звездой, винный клуб и спа Caudalie, а вокруг — виллы с патио, из которых ясными ночами хорошо наблюдать за звездами. Ресторан — любимое место для романтических ужинов богемных пар из Лиссабона (из столицы сюда можно добраться за час-полтора), в нем же подают завтраки с панорамным видом на виноградники. Уже в 11 утра, сразу после завтрака, начинается дегустация местного вина, и не увезти с собой пару бутылок невозможно — оно бархатное, отлично сбалансированное, с мягкими танинами и богатыми фруктовыми ароматами.