Забытый летчик, который воевал без лица
"К великому сожалению, мы за последние 20 лет стали забывать своих великих, настоящих Героев. Молодое «поколение пепси» - их и вовсе не знает. Наших людей, совершавших реальные, удивительные подвиги, из сознания и памяти молодёжи вытеснили накаченные голливудские недоумки, «черепашки ниндзя» и прочие высосанные из пальца персонажи.
Это печально. В юном возрасте людям свойственно искать себе пример для подражания. Если стране нужны были Герои, то и киностудии получали «социальный заказ» - и снимали великолепные фильмы про героев. Миллионы мальчишек стремились быть похожими на Чкалова, Гагарина, героев легендарного фильма «Офицеры».Сначала расскажу об одном Герое. Он и в советское время был, к сожалению, малоизвестен.
Его жизнь и подвиг находился как бы «в тени» другого легендарного Героя Советского Союза Алексея Маресьева. А теперь, после десятилетий развала, деградации народного духа и памяти - и подавно почти никто не знает про мужество, жизнь и подвиг Леонида Белоусова…
Я родился и вырос в Ленинграде, на проспекте Добролюбова. На этом же проспекте жил и Леонид Белоусов. Иногда, гуляя с родителями по родной улице, мы встречали грузного мужчину, в больших чёрных очках, медленно прогуливавшегося в сопровождении пожилой женщины. Видно было, что идёт он с трудом, опираясь на палочку. Это не вызывало особого удивления. Живых фронтовиков тогда было много, и инвалидов среди них – тоже встречалось немало. Гораздо больше внимания привлекала Золотая Звезда Героя Советского Союза на его груди. Это вызывало в то время у всех уважение и восхищение. Но даже не эта Звезда привлекала особое внимание к нему. Потрясало его ЛИЦО. Точнее – лица-то как такового у человека не было… Сплошной огромный ожог, покрытый розовой кожей и шрамами. Его нос, губы, брови, уши – были явно «сделаны» хирургами заново и не походили на обычные человеческие. Объяснить это невозможно. Такое лицо надо ВИДЕТЬ… Далеко не каждый мог, без содрогания, вблизи посмотреть в лицо Героя хоть несколько секунд. Его израненный, сожженный облик показывал, что звание Героя досталось ему страшной ценой.
Конечно, никто не подходил к нему на улице с расспросами или просьбами автографа, это не было тогда принято. Про его подвиг мы ничего толком не знали. Ни радио, ни телевизор, ни газеты про Белоусова почему-то не рассказывали. Даже фамилию соседа - Героя я узнал только спустя десяток лет.
После окончания училища мне довелось несколько лет прослужить под Гатчиной.Одной из наших обязанностей была организация празднования Дней Победы и других военных праздников. На них мы частенько приглашали ветеранов Великой Отечественной войны. Они рассказывали нашим воинам, офицерам и жителям городка о своей боевой молодости, живых и павших товарищах, их подвигах и наградах. Кто-то делал это лучше, кто-то похуже, в общем, мероприятия эти были довольно привычными и особого интереса (будем откровенны) обычно не вызывали.
Как-то раз, накануне очередного праздника, председатель Совета ветеранов нашей 6 ОА ПВО дал нам новый номер телефона и предложил: «Позвоните Белоусову Леониду Георгиевичу. Вот кто умеет выступать! Да и сам он – человек-легенда. Правда, инвалид. Болеет частенько, и ходить ему трудно. Надо будет отвезти его от дома до части и обратно на машине». С этим проблем не было. Обычно мы ветеранов так и возили.
Созвонились, согласовали детали, и в означенный день и час я приехал на «уазике», по указанному адресу, на родной проспект Добролюбова. Меня уже поджидали два немолодых ветерана. В одном из них я узнал знакомого с детства Белоусова, со Звездой Героя на лацкане пиджака. Вторым был - сопровождающий, его друг, (фамилии которого, к большому сожалению, я не помню).
В зале гарнизонного Дома офицеров уже было полно народу: солдаты, офицеры и прапорщики гарнизона, женщины – военнослужащие были собраны «на мероприятие».
После традиционного вступительного слова командира корпуса, выступил друг Белоусова, кратко рассказавшего про Героя. Его рассказ про Леонида Георгиевича был довольно обычным и кратким: «Перед вами боевой летчик, участник советско-финской и Великой
Отечественных войн, заместитель командира полка. В составе 13 ИАП, ставшего впоследствии 4 –м гвардейским ИАП участвовал в обороне Ханко и «Дороги жизни», воздушных боях над Ленинградом и Карельским перешейком. Несколько раз был сбит в воздушных схватках с врагом (ведь мы воевали с очень умелым, умным и коварным противником. ), получил тяжёлые ранения.
С 1944 года гвардии майор Белоусов летал БЕЗ ОБЕИХ НОГ».
(Тут в полусонном зале прошла волна изумления и недоумения. «Как без ног. Он – без ног?!» - переспрашивали друг друга собравшиеся. Было видно, что Белоусов пришёл с палочкой и медленно поднялся на сцену, но впечатление безногого он отнюдь не производил).
«Освоил полёты на ПО-2, УТИ-4, Як-7, ЛА-5» - продолжал рассказ сопровождающий. «Совершил 300 боевых вылетов. Уже без ног смог лично сбить два вражеских истребителя». Этот рассказ, конечно, произвел определённое впечатление на зал.
Потом слово было предоставлено самому Белоусову. Он с усилием поднялся со своего стула и подошёл к микрофону. На протяжении всего выступления (а оно было не слишком продолжительным, минут 40- 50). Белоусов выступал СТОЯ, не снимая своих тёмных очков. Но главное не это. Главное – КАК он выступал.
Ни до, ни после этого я не видел более яркой, эмоциональной и искренней речи.
Рассказать про ТАКОЕ выступление – невозможно. Его надо было слышать и видеть, находиться среди людей зала, к которым обращался Герой со своей, удивительной и неистовой речью.
Надо сказать, что голос у Белоусова был довольно высокий и резкий, но это не портило его выступления. Про себя он совсем ничего не рассказывал. Он говорил только про своих боевых друзей. Лётчиков, сражавшихся с жестоким и смелым врагом с первых дней страшной войны. Про боевых друзей-истребителей отчаянно дравшихся с врагом на своих фанерных «ишачках» и «чайках». Они в тяжелейших условиях сбивали немецких асов в небе того горького и страшного лета 1941 года. Про то, как они воевали на полуострове Ханко, где располагалась наша военно-морская база, в глубине Финляндии. Про то, как им приходилось и взлетать, и садиться под ежедневным обстрелом финской артиллерии, стремившейся уничтожить маленький авиагарнизон базы. Про то, как один из них изловчился сбить «Юнкерс», израсходовав в бою всего СЕМЬ патронов. Про то, как отважно дрались и погибали его боевые товарищи, отдавая свои молодые жизни за Родину и её свободу.
Белоусов, рассказывая о боях, в основном употреблял именно это слово: «дрались». Не «сражались», не «воевали», не «вели бои», а именно «ДРАЛИСЬ». Видно было, что для него, и спустя тридцать лет после Победы, не снизилась острота восприятия, отчаяние тех жестоких боев, и он изо всех сил старался донести свои чувства и память сердца до нас, своих слушателей.
Некоторые фразы из рассказа Леонида Георгиевича навсегда врезались в мою память:
«Защищая Дорогу Жизни» мои боевые товарищи ежедневно совершали по пять – шесть боевых вылетов в сутки. Дрались не щадя ни себя, ни врага. Усталость была такая, что некоторые лётчики даже засыпали в кабинах в полёте. А при приземлении – вылезали из кабины, падали и засыпАли тут же, в снегу, под крылом своего истребителя, в 20-ти градусный мороз, не чувствуя ничего от смертельной усталости и перенапряжения. Некоторые уставали так, что их не могли разбудить и привести в чувство для нового вылета. Порой нам приходилось даже прибегать к помощи наркотических средств для этого!». (Помню, как тогда всех поразили эти слова. ТАК говорить о боях было не принято).
Его высокий, звенящий голос звучал в гробовой тишине. Никто в зале ни спал, ни шушукался, не разговаривал, и не отвлекался. Это было просто невозможно. Все, без преувеличения, были захвачены этой отчаянной речью и ловили каждое слово Белоусова.
Ключевым моментом его выступления был жест, когда он в самом конце своей речи, в момент наивысшего эмоционального накала сорвал с себя свои тёмные очки.
Зал АХНУЛ. Многие – «в голос». Два солдатика в первом ряду натуральным образом грохнулись в обморок, и их пришлось вынести из зала. Потрясение было всеобщим. Белоусов знал, конечно, КАКОЕ впечатление на людей производит его внешность.
И тут он сказал несколько слов и о себе, завершая свою огненную речь: «Мы отдали своей Родине всё: молодость, здоровье, жизнь. Всё, что имели и могли отдать. Миллионы моих сверстников не дрогнули в бою и погибли за вас, за нашу великую Родину, за её светлое будущее. Я несколько раз был сбит в воздушном бою, горел в самолёте и обгорел, как головешка. Был тяжело ранен и потерял обе ноги. (тут он слегка приподнимал свои брючины и зал видел, что вместо ног у него протезы. И снова АХАЛ…).
«Но я не мог оставаться в тылу, когда враг топтал нашу землю. Научился ходить на протезах, освоил новые боевые истребители и добился разрешения летать. Потом вернулся в свой полк, и дрался с беспощадным врагом вместе со своими боевыми товарищами, пока хватало сил.
Будьте же и Вы достойны нас. Мы - уже уходящее поколение. Мы сделали всё что могли, и должны были сделать для Родины в грозный час. Мы хотим быть уверены, что дрались и погибали не зря. Что наша страна - в ваших надёжных молодых рука, и вы не дрогнете в минуту испытания, как не дрогнули мы. Мы очень надеемся на вас, ребята. »
Овация завершила его выступление и длилась несколько минут. Овация искренняя, весь зал хлопал стоя, многие были потрясены и не скрывали эмоций.
Довезли Белоусова до его дома. Он опять сам вышел из машины, тепло попрощался с нами, поблагодарил за приём и гостеприимство.
Потом мы повезли к дому его друга. Он жил довольно далеко от центра.
«Хочешь, я расскажу тебе про Белоусова?» - спросил он меня. «Он ведь НИКОГДА о себе на таких встречах не рассказывает, только про своих ребят, лётчиков говорит».
«Конечно расскажите, я ведь тоже про него почти ничего не знаю», - ответил я ему.
Вот то, что сохранила память из рассказа друга Леонида Белоусова:
«Леонид был отличным, мужественным лётчиком. В 1938 году он поднял свою «чайку» (истребитель И-153) на перехват нарушителя воздушной границы СССР. Во время полёта погода резко испортилась, поднялась страшная метель. Белоусов не захотел покидать свой истребитель и попытался посадить самолёт «вслепую». При посадке произошла авария, и самолёт загорелся. Товарищи с трудом вытащили Белоусова из кабины пылавшего истребителя. Он получил ужасные ожоги головы, лица, глаз. Госпиталь. 32 пластические операции на лице перенёс Леонид Георгиевич»…
«Ты хоть знаешь, КАК тогда делали пластические операции?!» - спросил вдруг меня друг Белоусова. И продолжил свой рассказ.
«Врач срезал у него кусочек кожи с плеча, или ключицы и пересаживал на очищенный от сгоревшей кожи участок лица. Потом 12 часов Леонид держал палец на этом месте. Чтобы кожа прижилась, нужна была температура 36,6 в этом месте. Иначе – возможно отторжение. И так 32 раза! Свою кожу срезают со спины и – на лицо.
Всё без наркоза, терпи, истребитель!
Муки адовы он перенёс. Веки у него сгорели почти полностью. Их ведь не восстановишь кожей со спины…С тех пор Леонид спит с открытыми глазами. Больше всего он боялся, что ослепнет и не сможет больше летать. Врачи долго не разрешали снимать ему повязку с глаз. Однажды Леонид не выдержал и сорвал её сам. И – закричал от радости. Он видел. А значит, смог вернуться в строй.
Началась финская война. К ним в госпиталь приехали Ворошилов и Жданов. Белоусов, чьё лицо всё еще покрывали повязки, обратился к наркому, умоляя разрешить ему отправиться на фронт. И получил это разрешение. Вернулся к себе в полк. Морозы в ту зиму стояли сильные, до 35-40 градусов, а кабина «чайки», на которой летал Белоусов – открытая. В ней и здоровое-то лицо страшно мёрзнет, а сгоревшее?! Чтобы смягчить боль Белоусов обмазывал лицо (и бинты на нём) толстым слоем жира и так летал всю финскую кампанию. Был награждён орденом Красного Знамени.
С началом Великой Отечественной – Белоусов командир эскадрильи на Ханко. Друзья в шутку за глаза называют его «несгораемый».
Затем – воюет в 13 ИАП. Этот полк прикрывает «Дорогу жизни» в осаждённый Ленинград. В декабре 1941 года в воздушном бою он был ранен, к тому же отморозил раненые, потерявшие чувствительность ноги, пока сажал самолёт. Врач поставил диагноз: спонтанная гангрена.
«Я вернусь!» - пообещал он своим боевым друзьям, когда У-2 увозил его в тыл…
Началась его долгая эпопея по госпиталям. После многих переездов он попал в алма-атинский госпиталь. Долго не давал согласия на ампутацию ноги. Но всё-же врачи вынуждены были это сделать. Правую ногу пришлось ампутировать выше средней части бедра. («Почти по самые яйца – понял»?! – мрачно подчеркнул рассказчик).
Беда не приходит одна. Спустя некоторое время страшный диагноз был поставлен и второй ноге Леонида Белоусова. Тут уже он не стал затягивать с операцией, и у левой ноги была ампутирована «только» ступня.
В 32 года Леонид стал инвалидом 1-й группы, без обеих ног и даже без лица…
Многие – спивались и погибали и от меньших увечий.
Белоусов же мечтал только об одном: вернуться в строй, ЛЕТАТЬ, БИТЬ ненавистного врага. Ему помогли достать хорошие протезы «подарок Рузвельта», которые он сам усовершенствовал. Освоил их. За счет долгих изнурительных и мучительных тренировок научился ходить: сначала на костылях, а затем и без них, только с палочкой. На это ушло больше года.
Наконец, он почувствовал, что сможет летать. Сможет освоить не только У-2, но и новейшие истребители. Осталось убедить в этом своих врачей.
(Книги-то то тогда про Маресьева «Повесть о настоящем человеке» - ещё не было. Дать разрешение безногому летать, было для врачей – немыслимым делом).
Белоусов добился того, чтобы его судьбу решала военно-врачебная комиссия (ВВК) под руководством главного хирурга Балтийского флота легендарного И.И. Джанелидзе.
В залу, где заседала ВВК он вошёл во флотской шинели (в помещениях осаждённого Ораниенбаума уже было прохладно). Четко подошёл к столу, стараясь не хромать. Доложил, как полагается. Решение членов комиссии, ознакомившихся с историей болезни и записями в его медицинской книжки было однозначным: «Ни о каких полётах – не может быть и речи, товарищ майор!» - строго сообщил Белоусову Джанелидзе. «Не просите и не уговаривайте нас, не поможет. Мы не имеем права это делать! Вы же, извините – инвалид. ».
И тогда Леонид быстро обошел длинный стол, за которым заседали члены ВВК и рывком распахнул створки балконных дверей. Выйдя на балкон, он скинул свою шинель, перемахнул через его перила и прыгнул в холодную воду пруда, со второго этажа! Переплыв пруд, он выбрался на берег и снова зашел в здание, где сидела потрясённая комиссия.
Никто из её членов, не мог промолвить ни слова.
Поднявшись на 2-й этаж, Белоусов, в мокром насквозь обмундировании, опять зашёл в залу и подошел к столу ВВК:
«Вот вы – все здоровые, а я – больной, инвалид. Пусть кто-нибудь из вас сделает то, что сейчас сделал я. » - бросил он врачам.
Взволнованный до глубины души Джанелидзе, не говоря ни слова, схватил медицинскую книжку Белоусова и написал в ней свою резолюцию: «ЛЕТАЙ, ОРЁЛ. ».
После чего вышел из-за стола, обнял и расцеловал мокрого лётчика. Путь в небо для него был открыт.
Потом была тяжёлая боевая учёба по освоению «строгого» в управлении ЛА-5. Освоив его, Леонид Георгиевич стал совершать боевые вылеты и на перехват врага и на штурмовку его позиций и на сопровождение своих бомбардировщиков. Всего он совершил более 300 боевых вылетов и сбил 7 вражеских самолётов, в том числе - 2, летая без ног.
В начале 1945 года его ампутированные «культи» снова воспалились от огромных нагрузок и довоевать до победы в лётном строю Белоусов не смог. Пришлось снова долго лечится. После войны он долго работал: сначала начальником аэроклуба в Озерках, в Ленинграде, затем директром таксопарка. Сейчас, когда здоровье позволяет выступает с рассказами про войну», - так и закончил своё повествование о Леониде Георгиевиче его друг.
Скончался Леонид Георгиевич Белоусов 7 мая 1998 года…"
Леонид Георгиевич Белоусов
Автор этого пафоса не назовет и десятка имён героев Отечественной войны 1812 года.И, к слову, "поколением пепси" называли тех, кому было 17 лет в начале 90-х, когда это самое пепси и появилось в России. Сейчас им уже 40+ лет.От тупости и штампов уже скулы сводит, так надоело.
И что? Это естественный ход истории. Любое значимое событие с содроганием вспоминается только ограниченное количество времени, затем отходит на второй план. Спустя некоторое время и сам праздник День победы 9 мая, День памяти и скорби 22 июня будут упразднены. Это естественно. Никто сейчас не вспомнит героев Куликовской битвы или даже героев Отечественной войны 1812 года. Это было давно и это уже не актуально. Так что не надо говорить о невежестве новых поколений и упрекать их в незнании того, что было не в их век.
Невероятно волевой и мужественный человек..
Хорошо, что существуют такие люди. Правда встречаются очень редко.
- Да, были люди в наше время, Не то, что нынешнее племя:
Богатыри - не вы! Плохая им досталась доля: Немногие вернулись с поля.
Великая страна была, великих людей воспитывала. не то что сейчас.
Да я только про Леонида Белоусова уже раз в третий пост на пикабу читаю.
Священный Парад Победы 24 июня 1945 года
24 июня 1945 года, на Красной площади Москвы состоялся Парад Победы. Это был триумф советского народа-победителя, одержавшего победу над гитлеровской Германией, возглавлявшей объединенные силы Европы в Великой Отечественной войне.
Решение о проведении парада в честь победы над Германией было принято Верховным Главнокомандующим Иосифом Виссарионовичем Сталиным вскоре после Дня Победы — в середине мая 1945 г. Заместитель начальника Генерального штаба генерал армии С.М. Штеменко вспоминал: «Верховный Главнокомандующий приказал нам продумать и доложить ему наши соображения о параде в ознаменование победы над гитлеровской Германией, при этом указал: «Нужно подготовить и провести особый парад. Пусть в нем будут участвовать представители всех фронтов и всех родов войск…»
24 мая 1945 г. Генштаб представил Иосифу Сталину свои соображения по проведению «особого парада». Верховный их принял, но перенес срок проведения парада. Генеральный штаб просил на подготовку два месяца. Сталин дал указание провести парад через месяц. В этот же день командующим войсками Ленинградского, 1-го и 2-го Белорусских, 1-го, 2-го, 3-го и 4-го Украинских фронтов получили директиву начальника Генерального штаба генерала армии Алексея Иннокентьевича Антонова о проведении парада:
Верховный Главнокомандующий приказал:
1. Для участия в параде в городе Москве в честь победы над Германией выделить от фронта сводный полк.
2. Сводный полк сформировать по следующему расчету: пять батальонов двухротного состава по 100 человек в каждой роте (десять отделений по 10 человек). Кроме того, 19 человек командного состава из расчета: командир полка — 1, заместителей командира полка — 2 (по строевой и по политической части), начальник штаба полка — 1, командиров батальонов — 5, командиров рот — 10 и 36 человек знаменщиков с 4 ассистентами-офицерами. Всего в сводном полку 1059 человек и 10 человек запасных.
3. В сводном полку иметь шесть рот пехоты, одну роту артиллеристов, одну роту танкистов, одну роту летчиков и одну роту сводную (кавалеристы, саперы, связисты).
4. Роты укомплектовать так, чтобы командирами отделений были средние офицеры, а в каждом отделении — рядовые и сержанты.
5. Личный состав для участия в параде отобрать из числа бойцов и офицеров, наиболее отличившихся в боях и имеющих боевые ордена.
6. Сводный полк вооружить: три стрелковые роты — винтовками, три стрелковые роты — автоматами, роту артиллеристов — карабинами за спину, роту танкистов и роту летчиков — пистолетами, роту саперов, связистов и кавалеристов — карабинами за спину, кавалеристов, кроме того, — шашками.
7. На парад прибыть командующему фронтом и всем командирам, включая авиационные и танковые армии.
8. Сводному полку прибыть в Москву 10 июня 1945 г., имея при себе 36 боевых знамен, наиболее отличившихся в боях соединений и частей фронта, и все захваченные в боях знамена противника независимо от их количества.
9. Парадное обмундирование для всего состава полка будет выдано в Москве.
Поверженные штандарты гитлеровских войск
В праздничном мероприятии должны были участвовать десять сводных полков фронтов и сводный полк Военно-морского флота. К участию в параде также привлекались слушатели военных академий, курсанты военных училищ и войска Московского гарнизона, а также военная техника, включая самолеты. При этом в параде не приняли участие войска существовавшие по состоянию на 9 мая 1945 года ещё семи фронтов ВС СССР: Закавказский фронт, Дальневосточный фронт, Забайкальский фронт, Западный фронт ПВО, Центральный фронт ПВО, Юго-Западный фронт ПВО и Закавказский фронт ПВО.
В войсках немедленно приступили к созданию сводных полков. Бойцов на главный парад страны отбирали придирчиво. В первую очередь брали тех, кто проявил в боях героизм, храбрость и воинское умение. Имели значение такие качества как рост и возраст. К примеру, в приказе по войскам 1-го Белорусского фронта от 24 мая 1945 г. отмечалось, что рост должен быть не ниже 176 см, а возраст — не старше 30 лет.
В конце мая полки были сформированы. По приказу от 24 мая всего в сводном полку должно было быть 1059 человек и 10 человек запасных, но в итоге численность довели до 1465 человек и 10 человек запасных. Командирами сводных полков были определены:
— от Карельского фронта — генерал-майор Г. Е. Калиновский;
— от Ленинградского — генерал-майор А. Т. Ступченко;
— от 1-го Прибалтийского — генерал-лейтенант А. И. Лопатин;
— от 3-го Белорусского — генерал-лейтенант П. К. Кошевой;
— от 2-го Белорусского — генерал-лейтенант К. М Эрастов;
— от 1-го Белорусского — генерал-лейтенант И. П. Рослый;
— от 1-го Украинского — генерал-майор Г. В. Бакланов;
— от 4-го Украинского — генерал-лейтенант А. Л. Бондарев;
— от 2-го Украинского — гвардии генерал-лейтенант И. М. Афонин;
— от 3-го Украинского — гвардии генерал-лейтенант Н. И. Бирюков;
— от Военно-Морского Флота — вице-адмирал В. Г. Фадеев.
Парад Победы принимал Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков. Командовал парадом Маршал Советского Союза Константин Константинович Рокоссовский. Руководил всей организацией парада командующий Московского военного округа и начальник гарнизона Москвы генерал-полковник Павел Артемьевич Артемьев.
Маршал Г. К. Жуков принимает Парад Победы в Москве
Во время организации парада пришлось в весьма сжатые сроки решить ряд проблем. Так, если слушатели военных академий, курсанты военных училищ столицы и солдаты Московского гарнизона имели парадное обмундирование, то тысячам фронтовиков его необходимо было сшить. Эту задачу решили швейные фабрики Москвы и Подмосковья. А ответственную задачу по подготовке десяти штандартов, под которыми должны были выйти сводные полки, поручили подразделению военных строителей. Однако их проект забраковали.
В авральном порядке обратились за помощью к специалистам художественно-производственных мастерских Большого театра. Начальник художественно-бутафорского цеха В. Терзибашьян и начальник слесарно-механического цеха Н. Чистяков справились с порученным делом. На вертикальное дубовое древко с серебряным венком, который обрамлял золотую пятиконечную звезду, закрепили горизонтальный металлический штырь с «золотыми» шпилями на концах. На нем подвешивалось двустороннее алое бархатное полотнище штандарта, окаймленное золотой узорчатой ручной вязью и с наименованием фронта. По сторонам спадали отдельные тяжелые золотые кисти. Этот эскиз приняли. Сотни орденских лент, которые венчали древки 360 боевых знамен, которые несли во главе сводных полков, также были изготовлены в мастерских Большого театра. Каждое знамя представляло воинскую часть или соединение, отличившееся в сражениях, а каждая из лент знаменовала коллективный подвиг, отмеченный боевым орденом. Большинство знамен были гвардейскими.
К 10 июня в столицу стали прибывать специальные поезда с участниками парада. Всего в параде участвовали 24 маршала, 249 генералов, 2536 офицеров, 31 116 рядовых, сержантов. К параду подготовили сотни единиц боевой техники. Тренировки проходили на Центральном аэродроме имени М.В. Фрунзе. Солдаты и офицеры ежедневно тренировались по 6-7 часов. И всё это ради трех с половиной минут безукоризненного марша по Красной площади. Участники парада первыми в армии были награждены медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», учрежденной 9 мая 1945 г.
По указанию Генштаба в Москву из Берлина и Дрездена доставили около 900 единиц трофейных знамен и штандартов. Из них отобрали 200 знамен и штандартов, которые под охраной поместили в специальном помещении. В день парада их в крытых грузовиках доставили на Красную площадь и передали бойцам парадной роты «носильщиков». Вражеские знамена и штандарты советские воины несли в перчатках, подчеркивая то, что даже в руки древки этих символов брать омерзительно. На параде их будут бросать на специальный помост, чтобы штандарты не коснулись мостовой священной Красной площади.
Первым бросят личный штандарт Гитлера, последним — знамя армии Власова. Позднее этот помост и перчатки сожгут.
Парад планировали начать с выноса Знамени Победы, которое доставили в столицу 20 июня из Берлина. Однако водрузившие его над рейхстагом и направленные в Москву знаменосец Неустроев и его помощники Егоров, Кантария и Берест прошли на репетиции крайне плохо. На войне было не до строевой подготовки. У того же командира батальона 150-й Идрицо-Берлинской стрелковой дивизии Степана Неустроева было несколько ранений, ноги были повреждены. В итоге от выноса Знамени Победы отказались. По приказу маршала Жукова знамя передали в Центральный музей Вооружённых сил. В первый раз Знамя Победы вынесли на парад в 1965 году.
Парад Победы. Знаменосцы
Парад Победы. Строй моряков
Парад Победы. Строй офицеров-танкистов
Кубанские казаки
22 июня 1945 года в центральных газетах Союза был опубликован приказ Верховного главнокомандующего №370:
Приказ Верховного Главнокомандующего
«В ознаменование победы над Германией в Великой Отечественной войне назначаю 24 июня 1945 года в Москве на Красной площади парад войск действующей армии, Военно-морского флота и Московского гарнизона — Парад Победы.
На парад вывести сводные полки фронтов, сводный полк Наркомата обороны, сводный полк Военно-морского флота, военные академии, военные училища и войска Московского гарнизона.
Парад Победы принять моему заместителю Маршалу Советского Союза Жукову.
Командовать Парадом Победы Маршалу Советского Союза Рокоссовскому.
Общее руководство по организации парада возлагаю на командующего войсками Московского военного округа и начальника гарнизона города Москвы генерал-полковника Артемьева».
Верховный Главнокомандующий
Маршал Советского Союза И. Сталин.
Утро 24 июня выдалось дождливым. За пятнадцать минут до начала парада начался дождь. Погода улучшилась только к вечеру. Из-за этого отменили авиационную часть парада и проход советских трудящихся. Ровно в 10 часов, с боем кремлевских курантов, маршал Жуков на белом коне выехал на Красную площадь. В 10 часов 5 минут начался объезд войск. Великий маршал поочередно здоровался с воинами сводных полков и поздравлял участников Парада с победой над Германией. Войска отвечали могучим «Ура!» Объехав полки, Георгий Константинович поднялся на трибуну. Маршал поздравил советский народ и его доблестные вооруженные силы с победой. Затем прозвучал гимн СССР в исполнении 1400 военных музыкантов, громом прокатились 50 залпов артиллерийского салюта, и над площадью разнеслось троекратное русское «Ура!»
Торжественный марш воинов-победителей открыл командующий парадом Маршал Советского Союза Рокоссовский. За ним следовала группа юных барабанщиков, воспитанников 2-й Московской военно-музыкальной школы. За ними шли сводные полки фронтов в том порядке, в каком они были расположены во время Великой Отечественной войны, с севера на юг. Первым шёл полк Карельского фронта, затем Ленинградского, 1-го Прибалтийского, 3-го Белорусского, 2-го Белорусского, 1-го Белорусского (в нём была группа воинов Войска Польского), 1-го Украинского, 4-го Украинского, 2-го Украинского и 3-го Украинского фронтов. Замыкал торжественное шествие сводный полк Военно-морского флота.
Движение войск сопровождал огромный оркестр численностью 1400 человек. Каждый сводный полк проходит под свой боевой марш почти без пауз. Затем оркестр смолк, и в тишине забили 80 барабанов. Появилась группа солдат, которые несли 200 опущенных знамён и штандартов разгромленных немецких войск. Они бросили знамена на деревянные помосты у Мавзолея. Трибуны взорвались аплодисментами. Это был полный священного смысла акт, своего рода священнодействие. Символы гитлеровской Германии, были повержены. Советская цивилизация доказала своё преимущество перед Западом.
После этого снова заиграл оркестр. По Красной площади прошли части Московского гарнизона, сводный полк Наркомата обороны, слушатели военных академий и курсанты военных училищ. Замыкали шествие воспитанники суворовских училищ, будущее победоносной Красной империи.
Затем мимо трибун рысью прошла сводная кавалерийская бригада во главе с генерал-лейтенантом Н. Я. Кириченко, проехали расчеты зенитных установок на машинах, батареи противотанковой и крупнокалиберной артиллерии, гвардейские минометы, мотоциклисты, бронемашины, машины с десантниками. Парад техники продолжили лучшие танки Великой Отечественной войны Т-34 и ИС, самоходные артиллерийские установки. Завершился парад на Красной площади прохождением сводного оркестра.
Танки ИС-2 перед вступлением на Красную площадь
Тяжелые танки ИС-2 проходят по Красной площади во время парада в честь Победы 24 июня 1945 года
Парад длился 2 часа под сильным дождем. Однако людей это не смутило и праздник не испортило. Играли оркестры, праздник продолжался. Поздно вечером начался праздничный салют. В 23 часа из 100 аэростатов, поднятых зенитчиками, залпами полетели 20 тыс. ракет. Так завершился этот великий день. 25 июня 1945 г. в Большом Кремлевском дворце состоялся прием в честь участников Парада Победы.
Это был настоящий триумф народа-победителя, советской цивилизации. Советский Союз выстоял и победил в самой страшной войне в истории человечества. Наш народ и армия победили самую эффективную военную машину западного мира. Уничтожили страшный зародыш «Нового мирового порядка» — «Вечного рейха», в котором планировали уничтожить весь славянский мир и поработить человечество. К сожалению, эта победа, как и другие, не была вечной. Новым поколениям русских людей снова предстоит выстоять в борьбе с мировым злом и победить его.
Как совершенно верно отметил российский президент Владимир Путин в своем письменном обращении, адресованном посетителям выставки «Парад Победы 24 июня 1945 года», открывшейся в Государственном историческом музее в канун 55-й годовщины Парада Победы: «Нам нельзя забывать об этом сильном параде. Историческая память — залог достойного будущего России. Мы должны перенять у героического поколения фронтовиков главное — привычку побеждать. Эта привычка очень нужна в нашей сегодняшней мирной жизни. Она поможет нынешнему поколению выстроить сильную, стабильную и процветающую Россию. Уверен, что дух Великой Победы будет хранить нашу Родину и впредь в новом, XXI веке».
Автор: Самсонов Александр
Последний день Рихарда Зорге
Каким был последний день Рихарда Зорге? Как и во многих других случаях, некоторые мифы, связанные с этим событием (принятие решения о казни в последний момент, повешение на рояльной струне и т. д.), появились много позже и при внимательном изучении не выдерживают никакой критики. Иные (например, что на самом деле сказал Зорге перед смертью) оказываются не просто живучи, а непобедимы. Попробуем понять, откуда взялись те и другие.
13 ступеней
В октябре 1948 года на прилавки японских книжных магазинов поступила новинка — небольшая брошюра «Правда о деле коммунистической шпионской группы Одзаки-Зорге». В общих чертах об этом деле японцам было известно ещё с конца войны — благодаря отдельным публикациям, связанным с расследованием, проводившимся в отношении советской разведгруппы американскими оккупационными властями. По версии профессора Тэцуро Като, сама идея публикации брошюры принадлежала им же: таким образом американская контрразведка якобы пыталась выманить бывшую подругу Зорге Ханако Исии, чей адрес не удавалось установить. Гипотеза весьма сомнительная, но, так или иначе, Ханако брошюру действительно увидела, купила и начала свой «крестный путь» по увековечиванию памяти погибшего возлюбленного. Сама она потом вспоминала, что именно в том издании впервые приводились точные сведения о казни разведчика.
В главе, называющейся «Выкрикнувший с эшафота», говорилось следующее: «7 ноября 1944 года в день годовщины русской революции на эшафоте токийской тюрьмы Сугамо был проведён в исполнение смертный приговор через повешение. Существовало обыкновение приводить смертный приговор в исполнение в 9 часов утра, и в то утро, когда тюремного надзирателя вызвали в одиночную камеру Одзаки (ближайший помощник Зорге, тоже приговорённый к смертной казни. — А.К.), он ожидал, что всё пройдёт быстро, однако по причине подготовки одежды для казни вынужден был прождать около тридцати минут. Первым на эшафот взошёл Одзаки. На нём были хаори с фамильным гербом и хакама (традиционная японская одежда. — А.К.). Сообщалось, что он невозмутимо встретил смерть. Одзаки взошёл на эшафот в 9 часов 33 минуты и через 14 минут испустил дух. Вслед за ним на эшафот поднялся Зорге. Он висел около 18 минут и умер в 10 часов 36 минут. На нём были пиджак без галстука и круглые очки в тонкой оправе. <. >
Одзаки [перед смертью] слабым голосом воскликнул: "Прощайте, прощайте". Вероятно, он прощался с любимыми женой и детьми. Когда же Зорге спросили, о чём он думает в последние минуты жизни, он улыбнулся и трижды повторил по-японски: "Советский Союз. Красная армия. Коммунистическая партия"».
Рассказ о последних словах разведчика воспроизводится в разных вариациях из публикации в публикацию, но источник, судя по всему, один: та самая брошюра или её последующее переиздание (первое раскупили на ура), вышедшее годом позже. Изложенная в нём история выглядит особенно убедительно ещё и потому, что известен её автор. Бывший прокурор, а в 1944 году начальник отдела по идеологическим преступлениям токийского суда и присутствовавший при казни, Тамон Юда недолго сохранял инкогнито и время от времени пересказывал сам себя. В 11 часов утра 23 января 1976 года Ханако Исии встретилась с ним лично — на том самом месте, где погиб её любимый.
Поводом для рандеву стали съёмки телевизионного фильма «Шпион Зорге», в котором Юда выступил в качестве свидетеля тех событий. Исии приехала со съёмочной группой в небольшой парк, разбитый на месте тюрьмы у подножия строящегося тогда небоскрёба Sunshine 60. Там экс-прокурор достал из кармана записную книжку, показал участникам съёмки сделанную карандашом запись от 7 ноября 1944 года и прокомментировал её. По его воспоминаниям, на казни присутствовали пять человек: помимо самого Юда это были начальник тюрьмы Итидзима Сэйити, его заместитель, секретарь прокуратуры, а также тюремный священник.
Юда даже устроил небольшую экскурсию по парку, отметив место, где находилась входная дверь, которая вела к месту казни, и указав маршрут, которым Зорге прошёл до эшафота. Показал, где стоял буддийский алтарь, где находилась камера для исполнения смертных приговоров. Снова подтвердил, что на вопрос: «Не желаете ли вы напоследок что-то сказать?», Зорге спокойно ответил ему по-немецки: "Разрешите мне высказать то, о чём я думаю в последние минуты жизни" и трижды выкрикнул по-японски: "Советский Союз! Красная армия! Коммунистическая партия!"»
Никакой рояльной струны, конечно, не было. Процедура казни, оставшаяся в Японии почти неизменной до сих пор, строго регламентирована. «К эшафоту вело тринадцать ступеней, — рассказывал Юда. — Начинали с завязывания глаз и надевания верёвки, а само устройство виселицы было таким, что пол под человеком проваливался».
Однако на этом история с последними словами Зорге не закончилась. Сомнения в правдивости показаний Юда высказывались и раньше, а в 2004 году исследователь дела Зорге Томия Ватабэ обнаружил среди архивных документов оккупационных властей выписку из Книги приведения в исполнение приговоров токийской тюрьмы Сугамо. Процитируем её полностью: «Начальник тюрьмы Итидзима, проверив имя и возраст осуждённого, сообщил ему, что, согласно приказу Министерства юстиции, приговор будет исполнен в этот день, и от него ожидают, что он спокойно встретит смерть. Начальник тюрьмы спросил, не желает ли осуждённый что-либо добавить к своему завещанию, составленному ранее, относительно своего тела и личных вещей. Зорге ответил: "Моё завещание остаётся таким, каким я его написал". Начальник спросил: "Хотите ли вы ещё что-то сказать?" Зорге ответил: "Нет, больше ничего". После этого разговора Зорге повернулся к присутствовавшим тюремным служащим и повторил: "Я благодарю вас за вашу доброту". Затем его завели в камеру исполнения приговоров, где он принял смерть. Время: с 10:20 до 10:36. В соответствии с волей казнённого, а также ст. 73, п. 2 и ст. 181 Тюремного регулирования тело было захоронено».
Говорил ли Зорге перед смертью на самом деле что-то о компартии, Советском Союзе и Красной армии или нет, сегодня никому уже не выяснить. Записная книжка Тамона Юда утеряна, а значит, проверить подлинность его утверждений по записям невозможно. В 1948 году, когда впервые была опубликована версия о «тройном выкрике» Зорге, в Японии на подъёме находилось коммунистическое движение, и бывший прокурор мог сказать именно то, что от него хотели услышать, а потом, найдя благодарную аудиторию, вновь и вновь повторять однажды произнесённое. С другой стороны, точно так же и тюремные власти, составляя протокол казни, могли не осмелиться внести в него слова, которые столь явно свидетельствовали о том, что приговорённый к смерти иностранец так и не признал свою вину, не почувствовал себя сломленным, — это противоречило духу японского судопроизводства тех времён. Так что теперь каждому, кто встречается с описанием последнего дня Зорге, придётся самостоятельно выбирать, какой версии верить…
Красный день календаря
Отставному генералу ГРУ Михаилу Иванову, бывшему во время войны офицером советского военного атташата в Токио, приписывается рассказ о том, как 6 ноября 1944 года во время приёма в советском посольстве по случаю годовщины Октябрьской революции состоялся разговор между министром иностранных дел Японии Мамору Сигэмицу и советским послом Яковом Маликом. Говорили они, естественно, о крайне сложной международной обстановке, но Иванов, присутствовавший при этом, почему-то решил, что Сигэмицу хотел сказать что-то о Зорге. И так и не сказал. А Малик не спросил. «На следующий день Зорге был казнён…»
История эта особенно любима сторонниками версии о том, что японцы собирались отпустить, поменять Зорге на некие преференции Советского Союза, и ждали какого-нибудь знака от Иосифа Сталина — через посла Малика в том числе. Оставляя в стороне сейчас разговор о том, хотел советский вождь вытаскивать разведчика из тюрьмы или не хотел, обратим внимание на очевидное. Во-первых, нигде из воспоминаний генерала Иванова (если он это действительно вспоминал) не следует, что Сигэмицу и Малик думали об одном и том же: о Зорге. Вслух его имя произнесено не было, никаких намёков на то, что вообще речь может зайти именно о нём, — тоже. Во-вторых, обратим внимание на дату. Посольский приём состоялся вечером 6 ноября, а в половине одиннадцатого следующего утра Зорге был повешен. Возможно ли, чтобы решение о казни было принято меньше, чем за сутки? Уже знакомый нам бывший прокурор и полицейский Тамон Юда в парке на месте тюрьмы дал разъяснения и на эту тему.
Отвечая на вопрос Ханако Исии, случайно ли был выбран для приведения в исполнение приговора день главного коммунистического праздника, он заявил: «Будет неправдой сказать, что никакого умысла в этом не было. Мы подумали, что действительно этот день подходит для того, чтобы стать последним в его жизни, поэтому выбор такой даты, возможно, нёс значение своего рода сострадания в понимании Бусидо». Бусидо — чрезвычайно популярный на Западе и в России моральный кодекс самураев, «Путь воина». Но в отличие от нас Ханако Исии была японкой, поэтому не могла сдержать удивления, услышав такое объяснение, и поняла, что в действительности это являлось лишь утончённым моральным издевательством: «. рассказанное им про казнь в день Октябрьской революции, о сострадании и Пути воина и т. д. , и т. п. — всё это было непередаваемо, безгранично отвратительным поступком для советского человека». Нельзя не вспомнить в связи с этим, что современный Уголовно-процессуальный кодекс Японии как раз запрещает проведение казней в выходные дни, национальные праздники, а также 1 и 2 января.
А дальше Тамон Юда и вовсе проболтался об истинных причинах выбора этой даты: «Ну и кроме того, казнь необходимо было привести в исполнение в течение пяти дней, и, так как восьмое число оказывалось последним, казнь решили провести в один из свободных дней — седьмого числа».
Точка в суде над Зорге и Одзаки была поставлена 5 апреля 1944 года, когда была отклонена апелляция адвоката Одзаки (апелляцию Зорге суд вообще не принял к рассмотрению), и, таким образом, смертный приговор вступил в законную силу. Привести в исполнение его должны были в течение 6 месяцев. По каким-то причинам этого не произошло, но искать здесь следы японских предложений о выдаче Зорге рано: практика откладывания казни обычна для японской правовой системы. В любом случае, судя по словам Юда, окончательное решение (приказ министра юстиции) состоялось 3 ноября 1944 года, а никак не в ночь перед повешением после приёма в советском полпредстве. Но и это ещё не конец.
«К тому же воздушные налёты к тому времени стали очень мощными, и мы опасались, что в случае отсрочки не сможем привести казнь в исполнение», — продолжил Юда и добавил: «В тот день, как и сегодня, стояла хорошая погода, и, помню, вечером опять был воздушный налёт».
Тюрьма Сугамо серьёзно пострадала от американских авиабомб, так что опасения тюремщиков Зорге были отнюдь не напрасными. Им просто-напросто хотелось поскорее закончить это затянувшееся дело: приказ подписан, тянуть нечего, а каждый день хорошей погоды — лишний шанс самим сгореть в огне американской бомбёжки. И Зорге повесили. Чтобы поскорее.
Расставаясь с Тамоном Юда, который тщательно изображал раскаяние, Ханако Исии обратила внимание на деревянную дощечку в углу парка. На ней ещё можно было разобрать надпись: «Военные преступники». 23 декабря 1948 года по приговору Международного военного трибунала для Дальнего Востока, вошедшего в историю как Токийский процесс, в тюрьме Сугамо были казнены семеро японских военных преступников. В память об этом и поставили ту дощечку. После реконструкции парка её заменили на красивый массивный камень с надписью по-японски: «В стремлении к вечному миру». Перед ним почти постоянно стоят маленькие фотографии семерых повешенных преступников, цветы, саке от их поклонников. О Рихарде Зорге — человеке, который погиб за то, чтобы в мире больше не было войн, в парке на месте тюрьмы Сугамо не напоминает ничто.
С благодарностью за помощь в подготовке этого материала Анне Делоне.