Катастрофы и наиболее характерные аварии отечественных АПЛ первого поколения
Не прошло и двух лет, как на отечественных АПЛ первого поколения произошла очередная серьезная авария, связанная с человеческими жертвами. На этот раз вновь «отличилась» К-19, как бы подтверждая репутацию несчастливого корабля. 24 февраля 1972 г., когда она в подводном положении возвращалась с боевой службы в северной Атлантике, в трюме девятого отсека произошло воспламенение прибора дожига угарного газа. Из-за нерасторопности вахтенного, первым обнаружившего возгорание, огонь охватил большое пространство, и потушить его при помощи системы ВПЛ не удалось. Отсек быстро заполнился угарным газом. Спустя 15 минут от высокой температуры лопнула магистраль системы ВВД, и давление в нем стало нарастать. Личный состав, кроме тех, кто был расписан по боевой тревоге, покинул девятый отсек. Лодка всплыла в надводное положение и легла в дрейф.
Через систему общесудовой вентиляции пожар перекинулся в восьмой отсек и стал приближаться к выгородке пульта управления реакторами. Командир дивизиона движения и один из управленцев, несмотря на задымленность, смогли сбросить их аварийную защиту. Благодаря грамотно организованной борьбе за живучесть, пожар удалось локализовать и удержать лодку на плаву, несмотря на девятибальный шторм. В 10-м отсеке оказались отрезанными 12 человек. Они находились в полной темноте, без какой-либо связи с внешним миром, с ограниченными запасами провизии и воздуха.
Сразу после получения известия об аварии, командный пункт СФ отправил в район бедствия легкий крейсер Александр Невский с резервным экипажем и группой специалистов, а также спасательное судно СС-44. Однако оба корабля попали в жестокий шторм. Спасатель выбросило на берег, а крейсер, получив многочисленные повреждения, был вынужден возвратиться в базу. Только 3 марта 1972 г. к К-19 подошел ракетный крейсер Вице-адмирал Дрозд. Несмотря на сильный шторм вертолет крейсера в нескольких рейсах смог снять с борта лодки 32 человека. Вскоре к ней подошли спасательное судно Бештау, буксир-спасатель СБ-38 и плавбаза Магомет Гаджиев. По канатной дороге на борт буксира перевели еще 52 подводника. С борта Бештауа на К-19 передали спасательное имущество и продули ее ЦГБ.
СБ-38 смог взять лодку на буксир и 2 апреля 1974 г. в сопровождении ВПК Стерегущий и спасательного судна Агажен привести ее в базу. Уже в процессе буксировки на К-19 проводилось активное вентилирование отсеков, и когда концентрация угарного газа снизилась до относительно безопасных величин, на нее высадили свежие аварийные партии. Они смогли пробиться к 10 отсеку и спасти находившихся в нем людей, которые пробыли в полной изоляции 24 суток. В результате аварии на лодке погибло 28 человек. С целью проверки возможностей промышленности по восстановлению поврежденных кораблей, К-19 поставили в восстановительный ремонт, который провели с 15 июня по 5 ноября 1972 г. на МП «Звездочка» в Северодвинске.
Следующая авария, приведшая к гибели людей, произошла на корабле пр. 659Т. В начале августа 1980 г. К-122 вышла в очередную боевую службу на подходах к о. Окинава, где должна была сменить однотипную К-151. Характерно то, что этот поход был внеплановым. Штатный экипаж находился в отпуске, а новый набрали в спешке. Лодку вообще отправили в море без надлежащей подготовки. 19 августа 1980 г. произошло возгорание в рубке акустиков, что привело к задымлению второго и третьего отсеков. Для защиты органов дыхания в них перенесли индивидуальные средства защиты из кормовых отсеков. Возгорание быстро ликвидировали, и чтобы не всплывать в надводное положение, решили провентилировать лодку при помощи устройства РКП.
21 августа 1980 г. в Филиппинском море, во время тренировок по борьбе за живучесть, при отработке режима перевода нагрузки с НТГ одного борта на другой в седьмом отсеке раздался хлопок и повалил дым. При попытке вскрыть щит НТГ правого борта из него вырвалось пламя, о чем немедленно было доложено в ЦП. Все попытки погасить огонь при помощи ВПЛ результатов не принесли. Седьмой отсек мгновенно заполнился дымом. Фреон в него не подавался восемь минут. Когда все же последовало разрешение эвакуировать личный состав седьмого отсека и пульта управления ГЭУ (он примыкал к аварийному отсеку), огонь дошел до патронов регенерации и цистерны топлива аварийного ДГ. Фреон, поданный с опозданием из третьего и девятого отсеков, также не смог остановить пожар. Мало того, началось стравливание ВВД в аварийный отсек ВВД и через трубопроводы стационарной корабельной дозиметрической установки, находившейся все в том же седьмом отсеке, произошло задымление четвертого, пятого, шестого, а также восьмого отсеков.
Вскоре лодка потеряла ход. Сработала аварийная защита реакторов, но из-за потери электропитания компенсирующая решетка не дошла до концевиков. Возникла угроза радиоактивной опасности. К-122 была вынуждена всплыть в надводное положение. Практически сразу попытались эвакуировать личный состав восьмого и девятого отсеков через кормовой входной люк. Однако избыточное давление в отсеке поджало кремальеру его верхней крышки, который так и не удалось отдраить. Для девяти человек не хватило индивидуальных средств защиты органов дыхания – после пожара 19 августа они находились в центральных отсеках. Тогда по предложению мичмана В. Белявцева лодке придали дифферент на нос, чтобы наружные крышки кормовых ТА вышли из воды. Затем В. Бе- лявцеву их удалось открыть, что позволило сравнять давление в девятом и восьмом отсеках с забортным давлением и открыть верхнюю крышку кормового входного люка. Сам В. Белявцев погиб от отравления угарным газом. Всего на палубу надстройки удалось вывести 48 человек и вынести девять тел погибших. Еще пять человек сочли пропавшими без вести.
К этому моменту все отсеки корабля (кроме носового) оказались загазованными, отсутствовало электропитание, и как следствие, освещение и радиосвязь. Пришлось воспользоваться сигнальными ракетами. Вскоре к К-122 подошел британский газовоз Garry, с которого на лодку доставили питьевую воду, продукты питания и медикаменты. Воспользовавшись радиостанцией британского судна, в Москву и Владивосток передали сообщение о случившемся. Для приведения в безопасное состояние реакторов обоих бортов было решено отдраить специальный съемный лист шестого отсека и заглушить их вручную. С большим трудом удалось отдать гайки съемного листа и переместить его в сторону. После этого компенсирующие решетки вручную были опущены на нижние концевики, заглушив реакторы.
На рассвете 22 августа 1980 г. к лодке подошло советское учебное судно Меридиан, на которое перевели большую часть экипажа и перенесли тела погибших. На борту К-122 остались лишь аварийные партии. Им вскоре удалось найти тела еще пяти человек, которых ранее сочли пропавшими без вести. Корпус корабля в районе седьмого отсека раскалился до малинового оттенка, поэтому его решили охладить, создав дифферент на корму. В это время пожар начал стихать, и корпус вскоре начал остывать. 24 августа 1980 г. к К-122 подошла плавбаза Бородино, на борту которой находился командующий 4-й флотилии ТОФ вице-адмирал В.Г. Белашев, резервный экипаж и специалисты судоремонтного завода. Благодаря их усилиям удалось запустить ДГ, подать питание на вентиляторы и обеспечить аварийное освещение носовых отсеков. Затем на лодку завели буксирный конец, и прибывший вместе с Бородино буксир повел ее в базу. 30 августа К-122 в сопровождении БПК Грозящий привели в бухту Павловского.
Всю вину за происшедшее, взвалили на экипаж. Сняли с занимаемых должностей начальника штаба 26-й ДиПЛ капитана 1 ранга Г. Заварухина (старшего на борту) и командира корабля капитана 2 ранга Г.М. Сизова, а также ряд других офицеров. Интересно отметить то, что буквально перед выходом в море, временно прикомандированный на К-122 капитан 2 ранга Г.М. Сизов, в письменной форме доложил командиру дивизии о неготовности корабля к выполнению задачи боевой службы. Этот рапорт, в общем-то, и избавил его от судебного разбирательства. Что же касается самой лодки, то в ноябре 1980 г. на СРЗ «Звезда» (пос. Большой Камень) ее поставили в восстановительный ремонт, но в апреле 1981 г. его прекратили из-за неудовлетворительного состояния главной энергетической установки и общесудовых сетей. В 1985 г. К-122 исключили из списков флота и поставили на отстой.
Все вышеперечисленные аварии и катастрофы стали следствием технологического несовершенства АПЛ первого поколения и той поспешности, с которой они строились. Однако к аварийным ситуациям иногда приводили неправильные действия личного состава. Характерно то, что они с удивительной точностью повторяли друг друга, и были вызваны режимом секретности, не допускавшим передачи столь необходимого опыта. Из-за этого не удавалось должным образом наладить соответствующую подготовку экипажей и специальных команд. Из этих аварий наибольшую известность получили две, одна из которых привела к полному разрушению корабля. Обе они были связаны с перегрузкой активных зон реакторов.
Перегрузка активной зоны реакторов являлась весьма сложной задачей, требовавшей четкой организации и жесткого контроля ядерной безопасности. В советском флоте она имела следующую организацию. Перегрузкой зоны занималась береговая техническая база. Перед началом ее проведения специалисты базы проверяли состояние корабля и его главной энергетической установки, а затем составляли соответствующий акт. С подписанием этого акта техническая база брала на себя всю ответственность за перегрузку.
Над реакторным отсеком вырезали часть надстройки и съемный лист прочного корпуса (на АПЛ первого поколения он крепился гайками). На освободившемся месте монтировали домик из алюминиевых сплавов, предотвращавший попадание осадков в реакторный отсек и сохранявший в нем установленный температурный режим. Реакторный отсек герметизировался, а входные люки в него опечатывались. После этого в реакторный отсек можно было попасть только с судна-перегрузчика.
Крышки отечественных реакторов, во всяком случае, АПЛ первого поколения, представляли собой полутораметровый в диаметре цилиндр высотой около двух метров. Между крышкой и корпусом реактором устанавливалась красномедная прокладка. От длительной работы эта прокладка «прикипала» к крышке и корпусу реактора за счет диффузии разнородных металлов. Поэтому крышку приходилось открывать при помощи гидроподрывателей.
Перед началом работ выгружали стержни компенсирующей решетки и аварийной защиты, закрепляли компенсирующие решетки стопором. Затем монтировали установку гидроподрыва и четырехроговую траверзу (так называемый «крестовик»). Крышку поднимали при помощи крана судна-перегрузчика, поэтапно, с выдержкой времени по строго установленной программе, не допуская малейших перекосов. Взамен снятой крышки устанавливали биологическую защиту.
Отработанные ТВЭЛ (на отечественных АПЛ их было по 90 штук в каждом реакторе) последовательно демонтировали специальным устройством и отправляли на несамоходную плавучую техническую базу (ПТБ), где они хранились под водой в изолированном отсеке. Вместо ТВЭЛ устанавливали нештатные стержни компенсирующей решетки и аварийной защиты, которые после испытаний заменялись штатными. Место посадки ТВЭЛ в реакторах калибровали и промывали бидистиллатом. После этого в подготовленные ячейки устанавливали новые ТВЭЛ, которые закреп – лялись аргоновой сваркой. Крышку реактора устанавливали с новой красномедной прокладкой. Для создания герметичности ее прижимали к корпусу реактора нажимным фланцем, обтягивая гайки на шпильках гайковертами под давлением 240 кг/см2 . Герметичность стыковки проверяли гидравлическим давлением 250 кг/см2 и делали выдержку на утечку в течение суток. Процесс перегрузки активной зоны АПЛ пр.675, например, по расписанию занимал 45 суток. Как правило, в этот срок береговые технические базы не укладывались.
Первая авария произошла в феврале 1965 г. на К-11. Ей предшествовала обнаруженная в ноябре 1964 г. разгерметизация ТВЭЛ, которая привела к необходимости перегрузки активной зоны обоих реакторов. В начале февраля 1965 г. начали проведение этих работ. Как и было положено, оба реактора заглушили компенсирующими решетками. Однако 12 февраля 1965 г. при подъеме крышки кормового реактора, по недосмотру производящих перегрузку специалистов, вместе с ней стала подниматься и компенсирующая решетка. Как следствие, произошел несанкционированный выход реактора на мощность, сопровождавшийся выбросом пара и резким ухудшением радиационной обстановки в реакторном отсеке. Почти мгновенно в нем возник объемный пожар. Крановщик уронил крышку, и она с перекосом упала на корпус реактора.
В процессе тушения пожара в пятый отсек попало 250 т, а в смежный с ним шестой (турбинный) отсек – около 150 т забортной воды. Постепенно вся она распространилась практически по всему кораблю. Несмотря на радиоактивное заражение всех отсеков К-11, было решено восстановить. Для этого пришлось заменить реакторный отсек новым, а остальные отсеки долгое время промывать. В общей сложности восстановительный ремонт продолжался до августа 1968 г. Судя по всему, его проведение было обусловлено политическими соображениями, нежели военной целесообразностью. К концу 70-х годов низкие боевые возможности АПЛ первого поколения уже ни у кого не вызывали сомнения. Тем более, что в тот период советский флот уже пополнялся более эффективными АПЛ второго поколения, в том числе и с преимущественно торпедным вооружением пр. 671.
Данную точку зрения подтверждает судьба К-431, которая в августе 1985 г. пережила точно такую же аварию что и К-11 20-ю годами раньше. В конце июля 1985 г. корабль прибыл на СРЗ-30 для замены активных зон реакторов. После завершения работ, в процессе гидравлических испытаний была выявлена негерметичность стыковочного узла комового реактора. Когда вскрыли место прилегания красномедной прокладки к корпусу реактора, то на ней обнаружили кусок электрода, оставленный по небрежности расчетом береговой технической базы, который в силу причин субъективного характера и вопреки всем инструкциям не был полностью укомплектован.
10 августа 1985 г. начали повторный подъем крышки реактора, причем с грубейшими нарушениями организации работ. Необходимую команду «Атом» по кораблю не объявили. При монтаже устройства гидроподрыва не закрепили стопор удержания компенсирующей решетки, а четырехрого- вую траверзу (подъемное устройство) не отцентровали по отношению к нему и вместо жесткой сцепки взяли крышку стропами. В результате крышку при подъеме перекосило, и она зацепила компенсирующую решетку, потянув ее за собой. Произошел тепловой взрыв. Как показали расчеты, с возникновением ядерной реакции тепловые нейтроны начали деление, и их активность в короткий промежуток времени достигла 100% мощности, что и привело к взрыву. Крышку подбросило и ударило о прочный корпус лодки. Резкое возрастание температуры превратило воду в пар. Реакция прекратилась.
Падение крышки практически на свое место привело к конденсации воды в реакторе. Снова возникла цепная реакция, и произошел второй тепловой взрыв. Крышку вновь подбросило вверх. Она упала на надстройку К-431. Алюминиевый домик, элементы компенсирующей решетки разрушенной активной зоны разбросало в районе с радиусом 150 м. В результате взрыва погибло 10 человек. В прочном корпусе лодки, в районе реакторного отсека по правому борту образовалась трещина длиной около 1,5 м и шириной несколько десятков миллиметров. Возникший было пожар захлестнуло забортной водой. Вскоре реакторный отсек заполнился забортной водой по действующую ватерлинию. Через выгоревшие стаканы кабельных трас вода стала постепенно поступать в смежные отсеки. Кормовую часть надстройки охватил пожар, с которым, правда, удалось сравнительно быстро справиться.
11 августа 1985 г. (через сутки после начала аварии) откачали воду из реакторного отсека, для чего пришлось приподнять корму корабля (чтобы трещины в прочном корпусе вышла из воды) при помощи двух плавкранов. Всю зараженную воду, ярко зеленого цвета, сливали в бухту Чажма. Чтобы предотвратить возможную потерю остойчивости К-431 при помощи буксиров посадили носовой оконечностью на мель. Впоследствии, после того как заделали трещину в прочном корпусе, а вместо съемного листа смонтировали бетонный свод, лодку отбуксировали в бухту Павловского. Ее решили не восстанавливать, принимая во внимание техническое состояние и более чем 20-летний срок службы. Еще одной жертвой этой аварии стала торпедная К-42.
Зачастую лодки становились жертвой элементарного человеческого самодурства. Наглядный пример тому К-192. 12 июня 1989 г. корабль направился в базу после боевой службы в северной Атлантике. 15 июня 1989 г. была обнаружена течь первого контура реактора левого борта. Его пришлось заглушить и использовать установку правого борта для обеспечения работы обоих ГТЗА. На следующие сутки была обнаружена течь в первом контуре реактора правого борта, которая 26 июня 1989 г. привела к его разрыву. И у этого реактора пришлось сбросить аварийную защиту.
Лодка всплыла в надводное положение и передала сигнал об аварии. Движение продолжили под ГЭД, получая электроэнергию от дизель-генераторов и АБ. Оба реактора, по штатному, промывались системой аварийного охлаждения и постепенно приводились в исходное состояние. Радиоактивная вода удалялась за борт. Вечером того же дня ВПК Симферополь (пр. 1155) доставил на борт корабля группу офицеров штаба эскадры ПЛ во главе с начальником ее электромеханической службы. Он вмешался в процесс расхолаживания главной энергетической установки К-192, отдав приказ снять давление в первых контурах обоих реакторов, что должно было сократить выброс радиоактивной воды за борт. Однако этот приказ мог привести к тепловому взрыву реакторов.
Все возражения командира БЧ-5 и командира дивизиона движения были отклонены в грубой форме, а последнего даже отстранили от исполнения служебных обязанностей. В столь нервозной обстановке личный состав дивизиона движения допустил ряд грубых ошибок, которые в конечном счете привели к пережогу активной зоны обоих реакторов и выносу продуктов деления в трюм шестого отсека. 27 июня 1989 г. в условиях усилившегося шторма спасательному судну Карабах пришлось взять К-192 на буксир. Когда лодку привели в Мотовский залив, то оказалось, что радиационный фон ее реакторного и турбинного отсеков в несколько раз превышал предельно допустимый уровень, а часть личного состава получила значительные дозы поверхностного облучения. Из-за сильного загрязнения отсеков главной энергетической установки восстановление корабля сочли нецелесообразным и его исключили из списков флота.