Список членов Верховного Совета Российской Федерации (1990—1993)
Список членов Верховного Совета Российской Федерации, избиравшихся Съездом народных депутатов Российской Федерации в 1990—1993 гг.
Содержание
Члены Совета Республики
- Абабко Анатолий Иванович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Абраров Владимир Иванович (? — 5 апреля 1991)
- Агафонов Валентин Алексеевич
- Алаев Евгений Иванович (? — 2 ноября 1991)
- Алироев Иса Ибрагимович
- Алтухов Иван Алексеевич
- Амбарцумов Евгений Аршакович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Андреев Сергей Николаевич
- Андропов Сергей Николаевич
- Аскалонов Артур Александрович
- Ахунов Рифгат Мубаракович (2 ноября 1991 — 14 декабря 1992)
- Бабурин Сергей Николаевич (голосовал против ратификации развала СССР)
- Балала Виктор Алексеевич
- Барсуков Александр Данилович
- Безруков Игорь Александрович (? — 24 сентября 1993)
- Белашов Александр Иванович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Белоглазов Юрий Михайлович (? — 2 ноября 1991)
- Белорусов Александр Ефимович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Беспалов Владимир Васильевич (? — 2 ноября 1991)
- Бойко Вера Александровна
- Большаков Борис Терентьевич
- Борискин Олег Алексеевич (? — 2 ноября 1991)
- Бубякин Дмитрий Софронович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Булыгин Виктор Васильевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Валеев Ринат Рафкатович (? — 21 апреля 1992, 14 декабря 1992 — октября 1993)
- Варов Владимир Константинович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Ведерников Николай Трофимович (? — 30 октября 1991)
- Ведерников Эдуард Валентинович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Веремчук Виктор Романович (? — 14 декабря 1992)
- Вершинин Эдуард Никитич (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Вешняков Александр Альбертович
- Виноградова Ирина Викторовна
- Воронин Юрий Михайлович (? — 2 ноября 1991)
- Вяткин Герман Платонович (? — 2 ноября 1991)
- Галушко Иван Васильевич
- Галушко Иван Емельянович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Герасимов Валерий Иванович (? — 14 декабря 1992)
- Горелов Геннадий Витальевич
- Грачёв Владимир Александрович
- Грешневиков Анатолий Николаевич (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Громов Юрий Григорьевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Гун Рудольф Семёнович (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Гуров Александр Иванович (? — 14 декабря 1992)
- Данков Геннадий Александрович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Димитренко Алексей Федорович (? — 2 ноября 1991)
- Доев Казбек Мурзабекович
- Дорофеев Григорий Петрович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Дубровский Александр Владимирович (? — 2 ноября 1991)
- Евдокимов Леонид Павлович (2 ноября 1991 — 14 декабря 1992)
- Егоров Евгений Викторович (? — 2 ноября 1991)
- Егоров Юрий Александрович (? — 5 апреля 1991)
- Еремин Альвин Евстафьевич
- Еремин Игорь Юрьевич
- Жигулин Виктор Иванович
- Жуков Григорий Семёнович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Зайцев Юрий Владимирович (? — 21 апреля 1992)
- Закопырин Анатолий Николаевич (? — 21 апреля 1992)
- Зарубин Вячеслав Иванович (? — 2 ноября 1991)
- Захаров Михаил Львович
- Зелепухин Александр Григорьевич (? — 2 ноября 1991)
- Зерин Пётр Иванович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Зиновьев Владимир Степанович (? — 2 ноября 1991)
- Злобин Алексей Андреевич
- Золотухин Борис Андреевич (2 ноября 1991 — 24 сентября 1993)
- Иванов Серафим Иванович
- Иванов Сергей Николаевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Иконников Валерий Иннокентьевич (? — 14 декабря 1992)
- Иншаков Фёдор Николаевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Исаев Борис Михайлович (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Исаков Владимир Борисович
- Исправников Владимир Олегович (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Казаков Николай Павлович (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Казаров Олег Владимирович
- Калинина Римма Ивановна
- Карев Михаил Михайлович (? — 2 ноября 1991)
- Карпов Пётр Анатольевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Качанов Олег Юрьевич (? — 21 апреля 1992)
- Кехлеров Сабир Гаджиметович (? — 2 ноября 1991)
- Кирпичников Валерий Александрович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Клювгант Вадим Владимирович (2 ноября 1991 — 21 апреля 1992)
- Клюев Николай Васильевич (2 ноября 1991 — 21 апреля 1992)
- Ковалев Сергей Адамович
- Кожокин Евгений Михайлович (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Кокшаров Борис Николаевич (? — 2 ноября 1991)
- Кондрашов Борис Петрович
- Константинов Илья Владиславович
- Королёв Владимир Фёдорович (? — 14 декабря 1992)
- Косопкин Александр Сергеевич (? — 14 декабря 1992)
- Костин Александр Михайлович
- Крестьянинов Леонид Александрович (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Кропотов Иван Ефремович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Кузьмин Виталий Гаврилович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Курицын Павел Дмитриевич
- Лазарев Вячеслав Петрович
- Лахова Екатерина Филипповна (? — 24 сентября 1993)
- Лепявка Владимир Яковлевич (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Лотков Виктор Николаевич (? — 21 апреля 1992)
- Луговой Александр Николаевич
- Лунев Алексей Егорович (? — 14 декабря 1992)
- Мазаев Владимир Дмитриевич
- Мандрыгин Владимир Иванович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Мастафов Владимир Жабраилович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Маханов Владимир Ильич
- Меньщиков Валерий Фёдорович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Митюков Михаил Алексеевич
- Михайлов Владимир Яковлевич
- Молочков Владимир Ильич
- Моор Пётр Семёнович (? — 25 мая 1991, 21 апреля 1992 — октября 1993)
- Морокин Владимир Иванович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Мукубенов Максим Бембеевич
- Нестеров Евгений Константинович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Никифоров Валерий Сергеевич (? — 2 ноября 1991)
- Никулин Игоря Петрович (? — 14 декабря 1992)
- Озерова Валентина Николаевна
- Ондар Чимит-Доржу Байырович
- Орлов Алексей Иванович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Осминин Станислав Александрович
- Павлухин Олег Яковлевич
- Паршуков Виктор Денисович (? — 2 ноября 1991)
- Пекарская Тереса Казимировна
- Поленов Федор Дмитриевич
- Полозков Сергей Алексеевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Понамарева Тамара Александровна
- Пономарев Алексей Алексеевич
- Прудников Владимир Николаевич (? — 21 апреля 1992)
- Пушкина Тамара Александровна
- Репин Николай Васильевич (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Решульский Сергей Николаевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Розбитова Любовь Николаевна
- Романов Николай Иванович (? — 25 мая 1991)
- Рудкин Юрий Дмитриевич (? — 30 октября 1991)
- Румянцев Олег Германович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Руппель Карл Карлович
- Рыбкин Иван Петрович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Рябов Николай Тимофеевич (? — 29 сентября 1993)
- Санаев Владимир Иванович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Селезнёв Владимир Валентинович (? — 2 ноября 1991)
- Селиванов Александр Геронтьевич
- Сергеев Евгений Васильевич
- Сергеев Юрий Самуилович
- Силаев Владимир Николаевич (? — 25 мая 1991)
- Сироткин Сергей Васильевич (? — 14 декабря 1992)
- Смирнов Равик Михайлович
- Соколов Александр Сергеевич
- Соколов Вениамин Сергеевич
- Соловьёв Анатолий Николаевич (? — 2 ноября 1991)
- Сорокин Геннадий Николаевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Стародубцев Валерий Анатольевич (? — 2 ноября 1991)
- Степашин, Сергей Вадимович
- Столяров Владимир Николаевич
- Строев Евгений Алексеевич (? — 14 декабря 1992)
- Сурганов Вячеслав Сергеевич (? — 5 апреля 1991)
- Сутурин Петр Георгиевич
- Тимофеев Валериан Александрович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Тиунов Олег Иванович (? — 30 октября 1991)
- Тихонов Владимир Агеевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Тихонов Владимир Павлович (21 апреля 1992 — 14 декабря 1992)
- Травников Василий Николаевич (? — 24 сентября 1993)
- Удовенко Владимир Петрович (2 ноября 1991 — 14 декабря 1992)
- Уткин Александр Константинович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Фёдоров Антон Юрьевич (? — 14 декабря 1992)
- Федорченко Василий Андреевич (? — 21 апреля 1992)
- Федосеев Иван Васильевич (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Фетисов Сергей Николаевич (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Филатов Сергей Александрович (? — 2 ноября 1991)
- Фрукалов Владимир Васильевич (? — 2 ноября 1991)
- Хабибуллин Хасан Хурриятович
- Хайрюзов Валерий Николаевич (? — 14 декабря 1992)
- Хакимов Борис Васильевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Хараев Феликс Ахмедович (? — 5 апреля 1991)
- Храмченков Юрий Петрович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Цыбикжапов Эрдэм Дашибалбырович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Цыбиков Еши Нянюевич (? — 25 мая 1991)
- Чапковский Юрий Константинович (? — 2 ноября 1991)
- Чернов Владимир Васильевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Чернышёв Алексей Андреевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Чистых Ольга Александровна
- Чурилов Валерий Андреевич (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Шашвиашвили Иван Арчилович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Шевцов Анатолий Егорович (? — 25 мая 1991)
- Шевченко Николай Петрович (? — 2 ноября 1991)
- Шейнис Виктор Леонидович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Шиповалова Лидия Степановна
- Шихарев Юрий Илларионович
- Шорин Владимир Павлович
- Ярошенко Анатолий Иванович (? — 5 апреля 1991)
Члены Совета национальностей
- Абдулатипов Рамазан Гаджимурадович
- Аминов Наиль Галеевич
- Андронов Иона Ионович
- Аникиев Анатолий Васильевич
- Анипкин Александр Михайлович (? — 2 ноября 1991)
- Анищев Владимир Петрович (? — 14 декабря 1992)
- Антонов Виктор Васильевич (? — 25 мая 1991)
- Арсанов Ахмет Баудинович
- Аслаханов Асланбек Ахмедович
- Ахмедзянов Галим Ибрагимович (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Ахметов Азиратали Нохович
- Аюшиев Болот Ванданович
- Бадмаев Санал Алексеевич
- Басин Ефим Владимирович (? — 6 марта 1993)
- Батагов Таймураз Джетагазович (? — 21 апреля 1992)
- Бахтиярова Людмила Хамитовна
- Бекетов Виктор Прокофьевич (? — 5 апреля 1991, 2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Бенов Геннадий Матвеевич
- Беспалов Владимир Васильевич (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Бир Александр Фридрихович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Бичелдей Каадыр-оол Алексеевич
- Блинов Анатолий Константинович
- Боков Владимир Анатольевич
- Бречалов Альбион Васильевич (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Булдаев Сергей Николаевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Буторин Альберт Николаевич
- Вайнштейн Виктор Хельмутович
- Вертоградская Ирина Александровна
- Викторов Виталий Петрович (? — 5 апреля 1991)
- Волков Александр Петрович (? — 25 мая 1991)
- Волков Станислав Петрович (? — 2 ноября 1991)
- Волкогонов Дмитрий Антонович ( — 24 сентября 1993)
- Волощук Ромуальд Николаевич (? — 5 апреля 1991)
- Воронин Лев Алексеевич (? — 14 декабря 1992)
- Ворфоломеев Владимир Петрович
- Выучейский Вячеслав Алексеевич
- Ген Николай Леонидович
- Голишников Александр Михайлович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Горбань Сергей Федорович
- Горячев Юрий Фролович (? — 2 ноября 1991)
- Гуляшко Виктор Александрович
- Гуревич Леонид Борисович
- Дедегкаев Виктор Хасанбиевич (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Джамалдинов Султан Шавхалович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Дзасохов Александр Сергеевич (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Добжинский Даниил Павлович
- Дорджиев Владимир Павлович
- Евдокимов Всеволод Николаевич
- Ельцин Борис Николаевич (? — 10 июля 1991)
- Ельшин Юрий Владимирович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Жилкин Александр Александрович (? — 23 сентября 1993)
- Жильцов Юрий Иванович
- Жочкин Николай Михайлович (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Зайцев Николай Архипович (? — 5 апреля 1991)
- Залевская Ирина Федоровна
- Засухин Сергей Федорович (? — 23 сентября 1993)
- Захаров Андрей Александрович (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Захаров Михаил Михайлович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Иванов Владимир Александрович (? — 25 мая 1991)
- Идельбаева Гульфия Азнагуловна (? — 5 апреля 1991)
- Иловский Владимир Семёнович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Ильенков Александр Иванович
- Имедоев Павел Михайлович (? — 2 ноября 1991, 14 декабря 1992 — 24 сентября 1993)
- Казиев Тамерлан Владимирович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Калистратов Геннадий Степанович
- Каменев Альберт Александрович
- Ким Евгений Николаевич (2 ноября 1991 — 14 декабря 1992)
- Ковалёв Владимир Андреевич (? — 14 декабря 1992)
- Козаев Георгий Сафонкаевич (? — 21 апреля 1992)
- Колодезников Валерий Николаевич
- Константинов Григорий Ефремович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Копейка Александр Константинович
- Корнилова Зоя Афанасьевна
- Костоев Ибрагим Юсупович
- Красавченко Сергей Николаевич (? — 24 сентября 1993)
- Кривошапкин Андрей Васильевич
- Кривченко Альберт Аркадьевич (? — 21 апреля 1992)
- Кузнецов Владимир Александрович (2 ноября — 5 декабря 1991)
- Кузьмин Юрий Иванович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Куц Георгий Александрович (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Кушнаренко Николай Иванович (? — 2 ноября 1991)
- Лукин Владимир Петрович (? — 14 декабря 1992)
- Лысов Павел Александрович
- Любимов Александр Михайлович (? — 14 декабря 1992)
- Любимов Вячеслав Николаевич
- Маймаго Геннадий Николаевич (? — 21 апреля 1992)
- Мальков Николай Иванович
- Манаенков Юрий Алексеевич
- Манаров Муса Хираманович (? — 14 декабря 1992)
- Мартынов Дмитрий Дмитриевич (? — 2 ноября 1991)
- Медведев Николай Павлович (? — 24 сентября 1993)
- Микаилов Расул Казбекович
- Микитаев Абдулах Касбулатович (? — 24 сентября 1993)
- Михайлов Батыр Чимидович
- Михайлов Валерий Юрьевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Михайлов Сергей Андреевич (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Молоствов Михаил Михайлович (? — 24 сентября 1993)
- Монгуш Владимир Сагаанович (? — 2 ноября 1991)
- Мукусев Владимир Викторович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Муравьёв Игоря Владиславович (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Мухамадиев Ринат Сафиевич
- Назметдинова Минрауза Минихазиевна (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Натапов Семен Аронович
- Николаев Андриян Григорьевич
- Нимаев Владимир Бадмаевич
- Носовец Сергей Анатольевич (? — 24 сентября 1993)
- Огородников Николай Дмитриевич
- Одиянков Евгений Германович (? — 2 ноября 1991)
- Ойкина Зоя Николаевна
- Олейник Владимир Иванович (? — 30 октября 1991)
- Павлов Николай Александрович
- Петренко Валентина Александровна (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Петрик Александр Григорьевич (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Петров Владимир Иванович
- Петухов Анатолий Васильевич
- Петухов Геннадий Никонович
- Пиче-оол Алтай Николаевич
- Площенко Наталья Васильевна (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Подопригора Владимир Николаевич
- Политковский Александр Владимирович (2 ноября 1991 — 14 декабря 1992)
- Полосин Вячеслав Сергеевич
- Пономарев Лев Александрович (? — 24 сентября 1993)
- Попов Василий Данилович
- Починок Александр Петрович (? — 29 сентября 1993)
- Руцкой Александр Владимирович (? — 10 июля 1991)
- Саенко Геннадий Васильевич (21 апреля 1992 — октябрь 1993)
- Севастьянов Виталий Иванович
- Семуков Юрий Иванович
- Скрынник Виктор Тимофеевич
- Смагин Николай Алексеевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Солодякова Нина Ивановна
- Сондыков Василий Семенович
- Степанков Валентин Георгиевич
- Степанов Виктор Николаевич (? — 21 апреля 1992)
- Сыроватко Виталий Григорьевич
- Тарасов Борис Васильевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Темиров Умар Ереджибооич (? — 2 ноября 1991)
- Тлехас Мугдин Салихович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Травов Василий Павлович (2 ноября 1991 — 21 апреля 1992)
- Тумов Мухамадин Мухажидович
- Увачан Владимир Васильевич
- Умецкая Светлана Ивановна (2 ноября 1991 — 24 сентября 1993)
- Фролов Василий Алексеевич (? — 2 ноября 1991)
- Хабриев Рамил Усманович
- Хаматов Камиль Нургалиевич (2 ноября 1991 — 21 апреля 1992)
- Хетагуров Сергей Валентинович (? — 2 ноября 1991)
- Хлебников Иван Германович (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Хубиев Владимир Исламович
- Хутыз Асланбий Исмаилович (? — 2 ноября 1991)
- Чайковский Андрей Федорович
- Четин Иван Васильевич
- Чибисов Александр Юрьевич (14 декабря 1992 — октябрь 1993)
- Шаталов Сергей Дмитриевич (2 ноября 1991 — октябрь 1993)
- Шахрай, Сергей Михайлович
- Шуйков Валерий Аверкиевич
- Шумейко, Владимир Филиппович
- Эттырынтына Майя Ивановна
- Югин Виктор Алексеевич
- Яковлев Виктор Борисович
- Якунин Глеб Павлович (? — 24 сентября 1993)
- Яр Сергей Пиякович (? — 24 сентября 1993)
См. также
Напишите отзыв о статье "Список членов Верховного Совета Российской Федерации (1990—1993)"
Ссылки
- [vedomosti.rsfsr-rf.ru/1990/2/#21 Постановление Съезда народных депутатов РСФСР № 21—I от 11 июня 1990 года Об избрании Верховного Совета РСФСР]
- [poisk-zakona.ru/267747.html Постановление Съезда народных депутатов РСФСР от 02.11.1991 № 1839-I Об освобождении народных депутатов РСФСР от обязанностей членов Верховного Совета РСФСР в связи с их личными заявлениями]
- [poisk-zakona.ru/267746.html Постановление Съезда народных депутатов РСФСР от 02.11.1991 № 1840-I Об освобождении народных депутатов РСФСР от обязанностей членов Верховного Совета РСФСР в связи с обновлением (ротацией) части его состава]
- [poisk-zakona.ru/267745.html Постановление Съезда народных депутатов РСФСР от 02.11.1991 № 1841-I Об обновлении (ротации) части состава Верховного Совета РСФСР]
- [poisk-zakona.ru/252703.html Постановление Съезда народных депутатов Российской Федерации от 14.12.1992 № 4082-I Об освобождении народных депутатов Российской Федерации от обязанностей членов Верховного Совета Российской Федерации в связи с их личными заявлениями]
- [poisk-zakona.ru/252702.html Постановление Съезда народных депутатов Российской Федерации от 14.12.1992 № 4083-I Об освобождении народных депутатов Российской Федерации от обязанностей членов Верховного Совета Российской Федерации в связи с обновлением (ротацией) части его состава]
- [poisk-zakona.ru/252701.html Постановление Съезда народных депутатов Российской Федерации от 14.12.1992 № 4084-I Об обновлении (ротации) части состава Верховного Совета Российской Федерации]
- [www.politika.su/gos/ndrvs7.html Состав Верховного совета после VII съезда на сайте politika.su]
Отрывок, характеризующий Список членов Верховного Совета Российской Федерации (1990—1993)
Все замолкли, и негромкий, бархатно приятный голос запел песню. В конце третьей строфы, враз с окончанием последнего звука, двадцать голосов дружно вскрикнули: «Уууу! Идет! Разом! Навались, детки. » Но, несмотря на дружные усилия, плетень мало тронулся, и в установившемся молчании слышалось тяжелое пыхтенье. – Эй вы, шестой роты! Черти, дьяволы! Подсоби… тоже мы пригодимся. Шестой роты человек двадцать, шедшие в деревню, присоединились к тащившим; и плетень, саженей в пять длины и в сажень ширины, изогнувшись, надавя и режа плечи пыхтевших солдат, двинулся вперед по улице деревни. – Иди, что ли… Падай, эка… Чего стал? То то… Веселые, безобразные ругательства не замолкали. – Вы чего? – вдруг послышался начальственный голос солдата, набежавшего на несущих. – Господа тут; в избе сам анарал, а вы, черти, дьяволы, матершинники. Я вас! – крикнул фельдфебель и с размаху ударил в спину первого подвернувшегося солдата. – Разве тихо нельзя? Солдаты замолкли. Солдат, которого ударил фельдфебель, стал, покряхтывая, обтирать лицо, которое он в кровь разодрал, наткнувшись на плетень. – Вишь, черт, дерется как! Аж всю морду раскровянил, – сказал он робким шепотом, когда отошел фельдфебель. – Али не любишь? – сказал смеющийся голос; и, умеряя звуки голосов, солдаты пошли дальше. Выбравшись за деревню, они опять заговорили так же громко, пересыпая разговор теми же бесцельными ругательствами. В избе, мимо которой проходили солдаты, собралось высшее начальство, и за чаем шел оживленный разговор о прошедшем дне и предполагаемых маневрах будущего. Предполагалось сделать фланговый марш влево, отрезать вице короля и захватить его. Когда солдаты притащили плетень, уже с разных сторон разгорались костры кухонь. Трещали дрова, таял снег, и черные тени солдат туда и сюда сновали по всему занятому, притоптанному в снегу, пространству. Топоры, тесаки работали со всех сторон. Все делалось без всякого приказания. Тащились дрова про запас ночи, пригораживались шалашики начальству, варились котелки, справлялись ружья и амуниция. Притащенный плетень осьмою ротой поставлен полукругом со стороны севера, подперт сошками, и перед ним разложен костер. Пробили зарю, сделали расчет, поужинали и разместились на ночь у костров – кто чиня обувь, кто куря трубку, кто, донага раздетый, выпаривая вшей.
Казалось бы, что в тех, почти невообразимо тяжелых условиях существования, в которых находились в то время русские солдаты, – без теплых сапог, без полушубков, без крыши над головой, в снегу при 18° мороза, без полного даже количества провианта, не всегда поспевавшего за армией, – казалось, солдаты должны бы были представлять самое печальное и унылое зрелище. Напротив, никогда, в самых лучших материальных условиях, войско не представляло более веселого, оживленного зрелища. Это происходило оттого, что каждый день выбрасывалось из войска все то, что начинало унывать или слабеть. Все, что было физически и нравственно слабого, давно уже осталось назади: оставался один цвет войска – по силе духа и тела. К осьмой роте, пригородившей плетень, собралось больше всего народа. Два фельдфебеля присели к ним, и костер их пылал ярче других. Они требовали за право сиденья под плетнем приношения дров. – Эй, Макеев, что ж ты …. запропал или тебя волки съели? Неси дров то, – кричал один краснорожий рыжий солдат, щурившийся и мигавший от дыма, но не отодвигавшийся от огня. – Поди хоть ты, ворона, неси дров, – обратился этот солдат к другому. Рыжий был не унтер офицер и не ефрейтор, но был здоровый солдат, и потому повелевал теми, которые были слабее его. Худенький, маленький, с вострым носиком солдат, которого назвали вороной, покорно встал и пошел было исполнять приказание, но в это время в свет костра вступила уже тонкая красивая фигура молодого солдата, несшего беремя дров. – Давай сюда. Во важно то! Дрова наломали, надавили, поддули ртами и полами шинелей, и пламя зашипело и затрещало. Солдаты, придвинувшись, закурили трубки. Молодой, красивый солдат, который притащил дрова, подперся руками в бока и стал быстро и ловко топотать озябшими ногами на месте. – Ах, маменька, холодная роса, да хороша, да в мушкатера… – припевал он, как будто икая на каждом слоге песни. – Эй, подметки отлетят! – крикнул рыжий, заметив, что у плясуна болталась подметка. – Экой яд плясать! Плясун остановился, оторвал болтавшуюся кожу и бросил в огонь. – И то, брат, – сказал он; и, сев, достал из ранца обрывок французского синего сукна и стал обвертывать им ногу. – С пару зашлись, – прибавил он, вытягивая ноги к огню. – Скоро новые отпустят. Говорят, перебьем до копца, тогда всем по двойному товару. – А вишь, сукин сын Петров, отстал таки, – сказал фельдфебель. – Я его давно замечал, – сказал другой. – Да что, солдатенок… – А в третьей роте, сказывали, за вчерашний день девять человек недосчитали. – Да, вот суди, как ноги зазнобишь, куда пойдешь? – Э, пустое болтать! – сказал фельдфебель. – Али и тебе хочется того же? – сказал старый солдат, с упреком обращаясь к тому, который сказал, что ноги зазнобил. – А ты что же думаешь? – вдруг приподнявшись из за костра, пискливым и дрожащим голосом заговорил востроносенький солдат, которого называли ворона. – Кто гладок, так похудает, а худому смерть. Вот хоть бы я. Мочи моей нет, – сказал он вдруг решительно, обращаясь к фельдфебелю, – вели в госпиталь отослать, ломота одолела; а то все одно отстанешь… – Ну буде, буде, – спокойно сказал фельдфебель. Солдатик замолчал, и разговор продолжался. – Нынче мало ли французов этих побрали; а сапог, прямо сказать, ни на одном настоящих нет, так, одна названье, – начал один из солдат новый разговор. – Всё казаки поразули. Чистили для полковника избу, выносили их. Жалости смотреть, ребята, – сказал плясун. – Разворочали их: так живой один, веришь ли, лопочет что то по своему. – А чистый народ, ребята, – сказал первый. – Белый, вот как береза белый, и бравые есть, скажи, благородные. – А ты думаешь как? У него от всех званий набраны. – А ничего не знают по нашему, – с улыбкой недоумения сказал плясун. – Я ему говорю: «Чьей короны?», а он свое лопочет. Чудесный народ! – Ведь то мудрено, братцы мои, – продолжал тот, который удивлялся их белизне, – сказывали мужики под Можайским, как стали убирать битых, где страженья то была, так ведь что, говорит, почитай месяц лежали мертвые ихние то. Что ж, говорит, лежит, говорит, ихний то, как бумага белый, чистый, ни синь пороха не пахнет. – Что ж, от холода, что ль? – спросил один. – Эка ты умный! От холода! Жарко ведь было. Кабы от стужи, так и наши бы тоже не протухли. А то, говорит, подойдешь к нашему, весь, говорит, прогнил в червях. Так, говорит, платками обвяжемся, да, отворотя морду, и тащим; мочи нет. А ихний, говорит, как бумага белый; ни синь пороха не пахнет. Все помолчали. – Должно, от пищи, – сказал фельдфебель, – господскую пищу жрали. Никто не возражал. – Сказывал мужик то этот, под Можайским, где страженья то была, их с десяти деревень согнали, двадцать дён возили, не свозили всех, мертвых то. Волков этих что, говорит… – Та страженья была настоящая, – сказал старый солдат. – Только и было чем помянуть; а то всё после того… Так, только народу мученье. – И то, дядюшка. Позавчера набежали мы, так куда те, до себя не допущают. Живо ружья покидали. На коленки. Пардон – говорит. Так, только пример один. Сказывали, самого Полиона то Платов два раза брал. Слова не знает. Возьмет возьмет: вот на те, в руках прикинется птицей, улетит, да и улетит. И убить тоже нет положенья. – Эка врать здоров ты, Киселев, посмотрю я на тебя. – Какое врать, правда истинная. – А кабы на мой обычай, я бы его, изловимши, да в землю бы закопал. Да осиновым колом. А то что народу загубил. – Все одно конец сделаем, не будет ходить, – зевая, сказал старый солдат. Разговор замолк, солдаты стали укладываться. – Вишь, звезды то, страсть, так и горят! Скажи, бабы холсты разложили, – сказал солдат, любуясь на Млечный Путь. – Это, ребята, к урожайному году. – Дровец то еще надо будет. – Спину погреешь, а брюха замерзла. Вот чуда. – О, господи! – Что толкаешься то, – про тебя одного огонь, что ли? Вишь… развалился. Из за устанавливающегося молчания послышался храп некоторых заснувших; остальные поворачивались и грелись, изредка переговариваясь. От дальнего, шагов за сто, костра послышался дружный, веселый хохот. – Вишь, грохочат в пятой роте, – сказал один солдат. – И народу что – страсть! Один солдат поднялся и пошел к пятой роте. – То то смеху, – сказал он, возвращаясь. – Два хранцуза пристали. Один мерзлый вовсе, а другой такой куражный, бяда! Песни играет. – О о? пойти посмотреть… – Несколько солдат направились к пятой роте.
Пятая рота стояла подле самого леса. Огромный костер ярко горел посреди снега, освещая отягченные инеем ветви деревьев. В середине ночи солдаты пятой роты услыхали в лесу шаги по снегу и хряск сучьев. – Ребята, ведмедь, – сказал один солдат. Все подняли головы, прислушались, и из леса, в яркий свет костра, выступили две, держащиеся друг за друга, человеческие, странно одетые фигуры. Это были два прятавшиеся в лесу француза. Хрипло говоря что то на непонятном солдатам языке, они подошли к костру. Один был повыше ростом, в офицерской шляпе, и казался совсем ослабевшим. Подойдя к костру, он хотел сесть, но упал на землю. Другой, маленький, коренастый, обвязанный платком по щекам солдат, был сильнее. Он поднял своего товарища и, указывая на свой рот, говорил что то. Солдаты окружили французов, подстелили больному шинель и обоим принесли каши и водки. Ослабевший французский офицер был Рамбаль; повязанный платком был его денщик Морель. Когда Морель выпил водки и доел котелок каши, он вдруг болезненно развеселился и начал не переставая говорить что то не понимавшим его солдатам. Рамбаль отказывался от еды и молча лежал на локте у костра, бессмысленными красными глазами глядя на русских солдат. Изредка он издавал протяжный стон и опять замолкал. Морель, показывая на плечи, внушал солдатам, что это был офицер и что его надо отогреть. Офицер русский, подошедший к костру, послал спросить у полковника, не возьмет ли он к себе отогреть французского офицера; и когда вернулись и сказали, что полковник велел привести офицера, Рамбалю передали, чтобы он шел. Он встал и хотел идти, но пошатнулся и упал бы, если бы подле стоящий солдат не поддержал его. – Что? Не будешь? – насмешливо подмигнув, сказал один солдат, обращаясь к Рамбалю. – Э, дурак! Что врешь нескладно! То то мужик, право, мужик, – послышались с разных сторон упреки пошутившему солдату. Рамбаля окружили, подняли двое на руки, перехватившись ими, и понесли в избу. Рамбаль обнял шеи солдат и, когда его понесли, жалобно заговорил: – Oh, nies braves, oh, mes bons, mes bons amis! Voila des hommes! oh, mes braves, mes bons amis! [О молодцы! О мои добрые, добрые друзья! Вот люди! О мои добрые друзья!] – и, как ребенок, головой склонился на плечо одному солдату. Между тем Морель сидел на лучшем месте, окруженный солдатами. Морель, маленький коренастый француз, с воспаленными, слезившимися глазами, обвязанный по бабьи платком сверх фуражки, был одет в женскую шубенку. Он, видимо, захмелев, обнявши рукой солдата, сидевшего подле него, пел хриплым, перерывающимся голосом французскую песню. Солдаты держались за бока, глядя на него. – Ну ка, ну ка, научи, как? Я живо перейму. Как. – говорил шутник песенник, которого обнимал Морель. Vive Henri Quatre, Vive ce roi vaillanti – [Да здравствует Генрих Четвертый! Да здравствует сей храбрый король! и т. д. (французская песня) ] пропел Морель, подмигивая глазом. Сe diable a quatre… – Виварика! Виф серувару! сидябляка… – повторил солдат, взмахнув рукой и действительно уловив напев. – Вишь, ловко! Го го го го го. – поднялся с разных сторон грубый, радостный хохот. Морель, сморщившись, смеялся тоже. – Ну, валяй еще, еще! Qui eut le triple talent, De boire, de battre, Et d'etre un vert galant… [Имевший тройной талант, пить, драться и быть любезником…] – A ведь тоже складно. Ну, ну, Залетаев. – Кю… – с усилием выговорил Залетаев. – Кью ю ю… – вытянул он, старательно оттопырив губы, – летриптала, де бу де ба и детравагала, – пропел он. – Ай, важно! Вот так хранцуз! ой… го го го го! – Что ж, еще есть хочешь? – Дай ему каши то; ведь не скоро наестся с голоду то. Опять ему дали каши; и Морель, посмеиваясь, принялся за третий котелок. Радостные улыбки стояли на всех лицах молодых солдат, смотревших на Мореля. Старые солдаты, считавшие неприличным заниматься такими пустяками, лежали с другой стороны костра, но изредка, приподнимаясь на локте, с улыбкой взглядывали на Мореля. – Тоже люди, – сказал один из них, уворачиваясь в шинель. – И полынь на своем кореню растет. – Оо! Господи, господи! Как звездно, страсть! К морозу… – И все затихло. Звезды, как будто зная, что теперь никто не увидит их, разыгрались в черном небе. То вспыхивая, то потухая, то вздрагивая, они хлопотливо о чем то радостном, но таинственном перешептывались между собой.
Х Войска французские равномерно таяли в математически правильной прогрессии. И тот переход через Березину, про который так много было писано, была только одна из промежуточных ступеней уничтожения французской армии, а вовсе не решительный эпизод кампании. Ежели про Березину так много писали и пишут, то со стороны французов это произошло только потому, что на Березинском прорванном мосту бедствия, претерпеваемые французской армией прежде равномерно, здесь вдруг сгруппировались в один момент и в одно трагическое зрелище, которое у всех осталось в памяти. Со стороны же русских так много говорили и писали про Березину только потому, что вдали от театра войны, в Петербурге, был составлен план (Пфулем же) поимки в стратегическую западню Наполеона на реке Березине. Все уверились, что все будет на деле точно так, как в плане, и потому настаивали на том, что именно Березинская переправа погубила французов. В сущности же, результаты Березинской переправы были гораздо менее гибельны для французов потерей орудий и пленных, чем Красное, как то показывают цифры. Единственное значение Березинской переправы заключается в том, что эта переправа очевидно и несомненно доказала ложность всех планов отрезыванья и справедливость единственно возможного, требуемого и Кутузовым и всеми войсками (массой) образа действий, – только следования за неприятелем. Толпа французов бежала с постоянно усиливающейся силой быстроты, со всею энергией, направленной на достижение цели. Она бежала, как раненый зверь, и нельзя ей было стать на дороге. Это доказало не столько устройство переправы, сколько движение на мостах. Когда мосты были прорваны, безоружные солдаты, московские жители, женщины с детьми, бывшие в обозе французов, – все под влиянием силы инерции не сдавалось, а бежало вперед в лодки, в мерзлую воду. Стремление это было разумно. Положение и бегущих и преследующих было одинаково дурно. Оставаясь со своими, каждый в бедствии надеялся на помощь товарища, на определенное, занимаемое им место между своими. Отдавшись же русским, он был в том же положении бедствия, но становился на низшую ступень в разделе удовлетворения потребностей жизни. Французам не нужно было иметь верных сведений о том, что половина пленных, с которыми не знали, что делать, несмотря на все желание русских спасти их, – гибли от холода и голода; они чувствовали, что это не могло быть иначе. Самые жалостливые русские начальники и охотники до французов, французы в русской службе не могли ничего сделать для пленных. Французов губило бедствие, в котором находилось русское войско. Нельзя было отнять хлеб и платье у голодных, нужных солдат, чтобы отдать не вредным, не ненавидимым, не виноватым, но просто ненужным французам. Некоторые и делали это; но это было только исключение. Назади была верная погибель; впереди была надежда. Корабли были сожжены; не было другого спасения, кроме совокупного бегства, и на это совокупное бегство были устремлены все силы французов. Чем дальше бежали французы, чем жальче были их остатки, в особенности после Березины, на которую, вследствие петербургского плана, возлагались особенные надежды, тем сильнее разгорались страсти русских начальников, обвинявших друг друга и в особенности Кутузова. Полагая, что неудача Березинского петербургского плана будет отнесена к нему, недовольство им, презрение к нему и подтрунивание над ним выражались сильнее и сильнее. Подтрунивание и презрение, само собой разумеется, выражалось в почтительной форме, в той форме, в которой Кутузов не мог и спросить, в чем и за что его обвиняют. С ним не говорили серьезно; докладывая ему и спрашивая его разрешения, делали вид исполнения печального обряда, а за спиной его подмигивали и на каждом шагу старались его обманывать. Всеми этими людьми, именно потому, что они не могли понимать его, было признано, что со стариком говорить нечего; что он никогда не поймет всего глубокомыслия их планов; что он будет отвечать свои фразы (им казалось, что это только фразы) о золотом мосте, о том, что за границу нельзя прийти с толпой бродяг, и т. п. Это всё они уже слышали от него. И все, что он говорил: например, то, что надо подождать провиант, что люди без сапог, все это было так просто, а все, что они предлагали, было так сложно и умно, что очевидно было для них, что он был глуп и стар, а они были не властные, гениальные полководцы. В особенности после соединения армий блестящего адмирала и героя Петербурга Витгенштейна это настроение и штабная сплетня дошли до высших пределов. Кутузов видел это и, вздыхая, пожимал только плечами. Только один раз, после Березины, он рассердился и написал Бенигсену, доносившему отдельно государю, следующее письмо: «По причине болезненных ваших припадков, извольте, ваше высокопревосходительство, с получения сего, отправиться в Калугу, где и ожидайте дальнейшего повеления и назначения от его императорского величества». Но вслед за отсылкой Бенигсена к армии приехал великий князь Константин Павлович, делавший начало кампании и удаленный из армии Кутузовым. Теперь великий князь, приехав к армии, сообщил Кутузову о неудовольствии государя императора за слабые успехи наших войск и за медленность движения. Государь император сам на днях намеревался прибыть к армии. Старый человек, столь же опытный в придворном деле, как и в военном, тот Кутузов, который в августе того же года был выбран главнокомандующим против воли государя, тот, который удалил наследника и великого князя из армии, тот, который своей властью, в противность воле государя, предписал оставление Москвы, этот Кутузов теперь тотчас же понял, что время его кончено, что роль его сыграна и что этой мнимой власти у него уже нет больше. И не по одним придворным отношениям он понял это. С одной стороны, он видел, что военное дело, то, в котором он играл свою роль, – кончено, и чувствовал, что его призвание исполнено. С другой стороны, он в то же самое время стал чувствовать физическую усталость в своем старом теле и необходимость физического отдыха. 29 ноября Кутузов въехал в Вильно – в свою добрую Вильну, как он говорил. Два раза в свою службу Кутузов был в Вильне губернатором. В богатой уцелевшей Вильне, кроме удобств жизни, которых так давно уже он был лишен, Кутузов нашел старых друзей и воспоминания. И он, вдруг отвернувшись от всех военных и государственных забот, погрузился в ровную, привычную жизнь настолько, насколько ему давали покоя страсти, кипевшие вокруг него, как будто все, что совершалось теперь и имело совершиться в историческом мире, нисколько его не касалось. Чичагов, один из самых страстных отрезывателей и опрокидывателей, Чичагов, который хотел сначала сделать диверсию в Грецию, а потом в Варшаву, но никак не хотел идти туда, куда ему было велено, Чичагов, известный своею смелостью речи с государем, Чичагов, считавший Кутузова собою облагодетельствованным, потому что, когда он был послан в 11 м году для заключения мира с Турцией помимо Кутузова, он, убедившись, что мир уже заключен, признал перед государем, что заслуга заключения мира принадлежит Кутузову; этот то Чичагов первый встретил Кутузова в Вильне у замка, в котором должен был остановиться Кутузов. Чичагов в флотском вицмундире, с кортиком, держа фуражку под мышкой, подал Кутузову строевой рапорт и ключи от города. То презрительно почтительное отношение молодежи к выжившему из ума старику выражалось в высшей степени во всем обращении Чичагова, знавшего уже обвинения, взводимые на Кутузова. Разговаривая с Чичаговым, Кутузов, между прочим, сказал ему, что отбитые у него в Борисове экипажи с посудою целы и будут возвращены ему. – C'est pour me dire que je n'ai pas sur quoi manger… Je puis au contraire vous fournir de tout dans le cas meme ou vous voudriez donner des diners, [Вы хотите мне сказать, что мне не на чем есть. Напротив, могу вам служить всем, даже если бы вы захотели давать обеды.] – вспыхнув, проговорил Чичагов, каждым словом своим желавший доказать свою правоту и потому предполагавший, что и Кутузов был озабочен этим самым. Кутузов улыбнулся своей тонкой, проницательной улыбкой и, пожав плечами, отвечал: – Ce n'est que pour vous dire ce que je vous dis. [Я хочу сказать только то, что говорю.] В Вильне Кутузов, в противность воле государя, остановил большую часть войск. Кутузов, как говорили его приближенные, необыкновенно опустился и физически ослабел в это свое пребывание в Вильне. Он неохотно занимался делами по армии, предоставляя все своим генералам и, ожидая государя, предавался рассеянной жизни. Выехав с своей свитой – графом Толстым, князем Волконским, Аракчеевым и другими, 7 го декабря из Петербурга, государь 11 го декабря приехал в Вильну и в дорожных санях прямо подъехал к замку. У замка, несмотря на сильный мороз, стояло человек сто генералов и штабных офицеров в полной парадной форме и почетный караул Семеновского полка. Курьер, подскакавший к замку на потной тройке, впереди государя, прокричал: «Едет!» Коновницын бросился в сени доложить Кутузову, дожидавшемуся в маленькой швейцарской комнатке. Через минуту толстая большая фигура старика, в полной парадной форме, со всеми регалиями, покрывавшими грудь, и подтянутым шарфом брюхом, перекачиваясь, вышла на крыльцо. Кутузов надел шляпу по фронту, взял в руки перчатки и бочком, с трудом переступая вниз ступеней, сошел с них и взял в руку приготовленный для подачи государю рапорт. Беготня, шепот, еще отчаянно пролетевшая тройка, и все глаза устремились на подскакивающие сани, в которых уже видны были фигуры государя и Волконского. Все это по пятидесятилетней привычке физически тревожно подействовало на старого генерала; он озабоченно торопливо ощупал себя, поправил шляпу и враз, в ту минуту как государь, выйдя из саней, поднял к нему глаза, подбодрившись и вытянувшись, подал рапорт и стал говорить своим мерным, заискивающим голосом. Государь быстрым взглядом окинул Кутузова с головы до ног, на мгновенье нахмурился, но тотчас же, преодолев себя, подошел и, расставив руки, обнял старого генерала. Опять по старому, привычному впечатлению и по отношению к задушевной мысли его, объятие это, как и обыкновенно, подействовало на Кутузова: он всхлипнул. Государь поздоровался с офицерами, с Семеновским караулом и, пожав еще раз за руку старика, пошел с ним в замок. Оставшись наедине с фельдмаршалом, государь высказал ему свое неудовольствие за медленность преследования, за ошибки в Красном и на Березине и сообщил свои соображения о будущем походе за границу. Кутузов не делал ни возражений, ни замечаний. То самое покорное и бессмысленное выражение, с которым он, семь лет тому назад, выслушивал приказания государя на Аустерлицком поле, установилось теперь на его лице. Когда Кутузов вышел из кабинета и своей тяжелой, ныряющей походкой, опустив голову, пошел по зале, чей то голос остановил его. – Ваша светлость, – сказал кто то. Кутузов поднял голову и долго смотрел в глаза графу Толстому, который, с какой то маленькою вещицей на серебряном блюде, стоял перед ним. Кутузов, казалось, не понимал, чего от него хотели. Вдруг он как будто вспомнил: чуть заметная улыбка мелькнула на его пухлом лице, и он, низко, почтительно наклонившись, взял предмет, лежавший на блюде. Это был Георгий 1 й степени.
На другой день были у фельдмаршала обед и бал, которые государь удостоил своим присутствием. Кутузову пожалован Георгий 1 й степени; государь оказывал ему высочайшие почести; но неудовольствие государя против фельдмаршала было известно каждому. Соблюдалось приличие, и государь показывал первый пример этого; но все знали, что старик виноват и никуда не годится. Когда на бале Кутузов, по старой екатерининской привычке, при входе государя в бальную залу велел к ногам его повергнуть взятые знамена, государь неприятно поморщился и проговорил слова, в которых некоторые слышали: «старый комедиант».