Книга: Геноцид карпаторусских москвофилов – замолчанная трагедия ХХ века
Впервые книга узника Австро-Венгерского концентрационного лагеря «Талергоф» Василия Романовича Ваврика была переиздана нами в 2001 году. Эта книга-предупреждение. Предупреждение о том, что «мазепинская» идеология, согласно которой украинцы не только никогда не были важнейшей составляющей русского мира, но боролись с ним, были враждебные ему, будучи сфабрикованной, лживой и абсурдной, но не будучи опровергнутой, будет распространять свое влияние дальше на Восток. Украины. Издавая книгу в 2001 году, мы не питали иллюзий о том, что она перевернет сознание жителей Галиции, что они, узнав правду о своем русском прошлом, прозреют и вернуться к нему. Нет, мы пытались достучаться до тех, кто на землях Центра и, тем боле, Востока Украины (Донбасса, Крыма Новороссии) способен слышать, думать, понимать, тех, кто чувствует ложь пропаганды о вековой борьбе Московской и Киевской Руси, о мнимом порабощении последней первой. Мы хотели и хотим дать, кто интуитивно чувствует эту ложь, правдивые и достоверные исторические знания об общерусском национально-культурном единстве. Но силы были неравны. Пока Россия и русские просыпались, вновь обретали и осознавали свою идентичность, свои права, свою историческую субъектность и православную религиозную миссии, те, кто создает из Украины антироссийский «Пьемонт», действовали и наступали. На одну нашу книжку и несколько книг, изданных по данной проблематике Михаилом Смолиным, приходятся сотни книг, учебников, программ, фильмов, доказывающих прямо противоположное. Временная победа «оранжевой революции» в 2004 году продемонстрировала тот факт, что граница распространения «мазепо-бандеровской» мифологии и идеологии Украины как «антиРоссии» передвинулась из Галиции на восток, захватила центральные области Украины и Киев. Киев становился Львовом все годы «незалежности» — галицийские идеологи знали, что материя отнюдь не первична, спокойно отдавали днепропетровским менеджерам экономику, но занимали ключевые посты в сфере образования, культуры, идеологии, религиозной политики, СМИ. Ковали свою «элиту». В итоге к 2004 году гуманитарный класс и медиа сообщество Киева-«матери городов русских», был на стороне «оранжевых». В результате «оранжевой революции» 2004 года русскоязычный Киев стал Львовом. Львовская идеология стала государственной. Президент Ющенко добился принятия «Закона о голодоморе», согласно которому этот большевистский «социоцид» признается «геноцидом» внес в Верховную Раду еще один законопроект об уголовной ответственности за отрицание «голодомора» как «геноцида украинской нации». Ющенко не просто поддерживает церковные расколы, как это делали его предшественники — Кравчук и Кучма, а создает «Рабочую группу» при своем Секретариате, целью которой является разрыв последней и самой главной связи Киевской и Московской Руси-духовной, отрыв Украинской Православной Церкви от Московского Патриархата.
Теперь «битва за умы», за историческую правду, за самосознание переместилась на Юго-Восток, Донбасс, Крым и Новороссии, исторически великорусские земли, переданные УССР большевистской властью. Главная задача «оранжевой власти»-их ассимиляция и дерусификация. Нам возразят — это же невозможно, Севастополь — это город русской славы. На что придется сказать необходимую правду. К сожалению, возможно. В конце девятнадцатого века Львов тоже был городом русской славы, десятки тысяч исповедников Православия и русских патриотов Червонной (Галицкой) Руси шли на крест, на плаху за право считать себя православными и русским. Но в итоге Львов стал антирусским «Пьемонтом». А Киев, где еще перед большевистским переворотом мысль о «нерусскости» Киева и отделении от России считалась бредом.
Из этого следует, что автоматически, в силу традиции и исторической памяти, религиозное и национальное самосознание сохранить невозможно. Побеждают пассионарии, тем, кто знает свои цели и имеет волю их реализовывать. Галиция победила потому что она религиозна и идеократична. Ее религиозность оппозиционна православной, она дает своим носителям пусть ложные, но цели и смыслы. Галиция не подверглась принудительной атеизации и поэтому оказалась в выигрышном положении. В свою очередь, Донбасс, Крым и Новороссия подверглись тотальной атеизации и украинизации. Следовательно, возрождение их пассионарности и русского самосознания напрямую зависит от преодоления атеизма, этого подлинного «опиума для народа». А преодоление атеизма напрямую зависит от миссионерской активности, контрнаступления Украинской Православной Церкви Московского Патриархата. Чтобы это миссионерское контрнаступление состоялось, необходимо раз и навсегда закрыть вопрос об отделении Украинской Православной Церкви от Московского Патриархата. Поэтому, вызов, брошенный Ющенко канонической Церкви, а именно проект «поместной украинской церкви», это повод к мобилизации всех ее живых и действующих сил, так необходимый для «миссионерского контрнаступления». Оно невозможно без формирования собственной гуманитарной элиты — богословов, апологетов, миссионеров, политиков, политологов, журналистов. Да, Украинская Православная Церковь Московского Патриархата является численно доминирующей. Это хорошо, но недостаточно. Без своей интеллектуальной, политической и медийной элиты ее переиграют и пока переигрывают противники. Например, униаты, являясь численным меньшинством, локальным явлениям, поставили на выращивание собственного политического класса и медиа элиты, которая и взяла власть над умами в Киеве, а затем, соответственно, и власть вообще. Именно так можно объяснить абсурдную ситуацию, когда целые области центра Украины, где подавляющее большинство верующих принадлежит Украинской Церкви Московского Патриархата, голосуют за «оранжевых», которые с этой Церковью борются. Народные массы то есть, а интеллектуальной элиты, которая ретранслирует вечные православные ценности в актуальную политическую повестку дня и умеет убеждать в ней мыслящих, тянущихся, здорово амбициозных молодых, активных и перспективных людей, нет. Есть отдельные люди, понимающие необходимость создания такой элиты, но нет системы. Нет даже православных университетов для подготовки право-славаных политиков и журналистов. Аууниатов именно на это делается ставка. Так меньшинство навязывает большинству свою повестку дня, причем довольно профессионально — большинство думает, что его повестка дня. Соответственно, выращивание именно такой — молодой креативной, амбициозной, но воспитанной на ценностях православной веры и культуры, знающей историческую правду о том, «откуда есть пошла Руська земля», за что убивали мучеников Талергоф, что такое Донбасс, Крым, Новороссия и Подкарпатская Русь, и есть необходимое условие возрождения Великой, Малой и Белой России.
Правда о мучениках Талергофа должна быть переложена и на язык правовых актов. Геноцид карпаторусских москвофилов должен быть официально признан преступлением против человечества. Это и политически актуально, и необходимо объективно.
зав. отделом Украины Института Стран СНГ, Глава Московского отделения Союза Православных Граждан
«Битва за историю»
К сожалению, до сих пор приходится констатировать колоссальную недооценку в России гуманитарного фактора. Между тем, украинский национализм и заинтересованные в нем политические силы придают ему колоссальное значение. Так, в 1997 году представитель фонда Сороса на Украине Б. Гаврилишин заявил, что фондом выпущено более 90 учебников истории Украины «антиколониальной», то есть антироссийской направленности. По этим учебникам (как украино, так и русскоязычн ы м) учится вся молодежь Украины. Однако подавляющее большинство из них являются не научными изданиями, а пропагандистскими брошюрами, в которых содержатся груб ы е подтасовки истории. Вся трагедия в том, что эти откровенные фальсификаторы не получают адекватного научного и публицистического ответа, и таким образом создается иллюзия безальтернативности, признанности их концепций. Данная статья, издание уникальной книги В. Ваврика о геноциде карпаторусских «м о свофилов» является попыткой высветить основные направления для адекватного ответа «научной» русофобии.
I. Карпато-русское москвофильство «белое пятно» отечественной истории и культуры
Вступление
На Фомино воскресенье, в этом году приходящееся на 6 мая, во Львове, на Лычаковском кладбище, у памятника «Всем погибшим за Единую и Неделимую Россию» священники единственного во Львове православного храма — Св. Георгиевского — юрисдикции канонической УПЦ Московского Патриархата, служат панихиду по десяткам тысяч мучеников Галицкой и Подкарпатской Руси, погибшим за Православную веру и Святую Русь. Ныне их подвиг сознательно замалчивается, однако памятники на Лычаковском кладбище («Павшим за Единую и Неделимую Россию», «Памятник русским журналистам») служат немыми «вещественными доказательствами того, о чем сказано ниже.
Блестящий русский историк, богослов и публицист Михаил Осипович Коялович писал еще во второй половине XIX века о некоем перекосе в русской исторической науке в сторону изучения Восточной, Московской Руси. Эта дань справедлива, т. к. именно Москва консолдидировала русскую нацию, возродила ее государственность, показала себя бескомпромиссным хранителем и апологетом Православия. Однако некоторое забвение истории запада исторической Руси, ее княжеств, подчиненных в итоге Речи Посполитой, привело, по мнению проф. Кояловича, к «сдаче позиций» в отстаивании русской автохтонности этих земель и появлении идеологии украинского и белорусского сепаратизма. Между тем, несмотря на многовековые усилия по ассимиляции даже на землях Галицко — русского княжества, захваченных Польшей еще в XIV веке, и на Подкарпатской Руси, именно русское национальное самосознание и чувство принадлежности к русской культуре господствовали среди галицких и карпатских «русинов» вплоть до начала нашего столетия.
Особенное внимание следует обратить на национальную политику Австро-Венгрии по отношению к славянам и, в особенности, к русским. Она сводилась к их денационализации, сознательному снижению их культурно-образовательного уровня, максимальному раздроблению (например, Сербская Православная Церковь была искусственно расчленена). Однако, несмотря на это, русское национальное возрождение в Галиции и Закарпатье во второй половине XIX века является неопровержимым историческим фактом. Таким же фактом является и геноцид русского народа, развязанный австрийскими властями на рубеже XIX–XX вв., унесший более 60 тыс. жизней, практически уничтоживший русскую национальную интеллигенцию Галичины. Таким же фактом является и провокационная роль в этом геноциде «австро-украинской партии» и ее «духовного» вождя греко-католического митрополита Андрея Шептицкого. Показательно также то, что больше-висткая власть встала на сторону «украинского» меньшинства, а не русского большинства по всей территории южной России.
Огромный, мало исследованный пласт представляет история галицко-русской культуры, в особенности литературы и философии XVIII–XIX веков. А ведь первоначальный импульс славянофильству был дан именно с Карпат — угро-русский историк и публицист Юрий Венелин был воспитателем в семье Аксаковых и, безусловно, оказал немалое влияние на формирование их мировоззрения. Галицко-русские «патриархи» Адольф Добрянский-Сачуров и Иоанн Наумович внесли немалый вклад в славянофильскую мысль.
В этой связи продолжение научных исследований в этой области представляется актуальным. Данное эссе — попытка к этому.
P.S. Особенно следует отметить выдающийся вклад отца и дочери, — профессора и доктора Аристовых в деле изучения галицко-русского возрождения.
II. Галицкая Русь в борьбе за Веру и народность
Галицкая Русь была насильственно отделена от русских земель в последней четверти XIV века, попав в подчинение польским королям. Феодальная раздробленность и внутренние противоречия привели к гибели древнерусского государства: обескровленные внутренней борьбой части Руси потеряли свою независимость и были оккупированы татарами, поляками и литовцами. Древнерусская столица — Киев была низведена в польско-литовском государстве до уровня уездного города. Случившаяся трагедия постепенно привела к отрезвлению русского народа, вызвала потребность в национальной консолидации и духовном возрождении. И Галицкая Русь не только не отступила тогда от общерусского православного единства, но была в его авангарде. Именно коренной галичанин святитель Петр был идеологом объединения Русских земель вокруг Москвы. Галицкая Русь — это родина знаменитых православных братств, ставшими оплотом Православия и русской культуры в условиях латино-польской оккупации.
Особую роль в национально-освободительной борьбе русского народа сыграли православные братства Западной Руси.
Православные братства — это корпоративные объединения православного духовенства и мирян. Потребность в теснейшем объединении была вызвана католическим геноцидом, попытками Ватикана и Речи Посполитой стереть с лица земли Православную Русь, а также разложением православной иерархии, полностью зависимой от польского правительства. Сама идея отдельной от Москвы Западно-Русской митрополии с целью постепенного его подчинения Ватикану была впервые выдвинута отступником от Православия Московским митрополитом Исидором, изгнанным из России и возведенным в Ватикане в кардинальское достоинство.
В XVII веке иезуиты придумывают новую идею, призванную не допустить консолидации русского народа и усиления влияния Русской Православной Церкви, что было бы гибельным для с трудом сколоченной Брестсткой унии и трещавшей по швам Речи Посполитой, Сами униаты признают, что проект создания «Киевского Патриархата» был изобретен Ватиканом. Под этим названием имеется в виду именно католический Патриархат восточного обряда (Рим создал свои униатские «патриархаты» в противовес Православным патриаршим кафедрам — Антиохийской и Иерусалимской и др.) [1]
В этих условиях Православные братства получают от константинопольских Патриархов права на «чрезвычайное управление Церковью», на контроль за деятельностью шатающихся в вере архиереев, церковного суда и т. д.
Огромную роль сыграли братства в фактическом срыве Ватиканского плана Брестской унии — в католичество перешла только большая часть иерархии, но без духовенства и народа.
Очень интересна переписка между отступниками от Православия во главе с Киевским митрополитом Михаилом Рагозой и ревнителями Православия — Львовскими братствами, афонским иноком Иоанном Вишенским, Александрийским Патриархом Мелетием Пигасом. Отступники, прекрасно понимая, что у них нет богословских оправдательных документов своего предательства, обвиняют православных в «непослушании епископу» и т. д. Письма же Патриарха Мелетия, Иоанна Вишенского полны более чем резких выражений по отношению к вероотсупникам, из которых «волки в овечьих шкурах», «прелюбодеи» являются самыми мягкими.
Православные братства, монастыри (наиболее знаменитые на Западной Руси — Почаевская Лавра и Манявский скит) стояли и на страже Православия и общерусского единства. Так, знаменитая Успенская Ставропигийская Церковь во Львове построена на пожертвования русского царя Федора Иоанновича.
Галичанин, иеродиакон Захария Копыстенский написал в 1622 г. знаменитый труд «Палинодия», являющийся как антиуниатским богословским трактатом, так и фактически первым учебником русской истории. В «Палинодии» прославляется «мужество народа Российского», северная часть которого покорила Казань и Астрахань, а другая часть «яфето-росского поколения, в Малой России, выходече», «татары и места турецкие на море Чорном воюют» (В.Б. Завитневич «Палинодия» Захария Копыстенского и ее место в истории западно-русской полемики XVI и XVII вв. С-Пб-1878).
Невозможно также пройти мимо Иоанна Вишенского (1550–1623), афонского инока, ревнителя веры православной, достойного скорейшей канонизации. На Афоне Иоанн Вишенский велел заживо «похоронить» себя в пещере у Эгейского моря, откуда беспощадно порицал отступников: Михаила Рагозу, Ипатия Потея, епископа Брестского. Иоанн Вишенский написал множество ярких посланий, в которых прямо называет латинян не просто еретиками, а слугами дьявола (в своей знаменитой «книжке»). Отступников от веры он беспощадно бичует в «Послании к митрополиту и епископам, принявшим унию». Очень интересна и актуальна полемика Иоанна Вишенского с иезуитом Петром Скаргой. Оба придают церковно-славянскому языку принципиальное значение. Для Иоанна Вишенского церковно-славянский язык бого-духовнен, «его же дьявол ненавидит», Скарга же в своей борьбе с Православием дискредитацию и уничтожение церковно-славянского языка рассматривает как одну из важнейших задач.
Из всех произведений, несомненно написанных Иоанном Вишенским, до нас дошло 17: «Книжка» («Термин о лжи»), «Сборник о десяти г» лавах с вступлением и двумя предисловиями»; Послания львовскому братству, Домникии, Иову Княгинскому, Михаилу Вишневецкому, знаменитая «Зачапка мудрого латынника с глупым русином» — полемика со Скаргой, вышеупомянутый «Кратко-словный ответ Петру Скарге», «Позорище мысленное».
«Книжка» была составлена Иоанном Вишенским в 1599–1600 гг. Специально для «Книжки» были написаны И. Вишенским главы: первая — «обличение дьявола миродержца», седьмая — «о еретиках, написанная в дополнение к главе шестой — «Извещению краткому о латинской прелести», восьмая и десятая — «Загадка философам латинским» и «Спор краткий», глава десятая — повесть «о обретении тела Варлаама, архиепископа Охридского града». Крайне интересны глава вторая — «послание благочестивому государю Василию, княжати Острожскому, первым православным христианам Малой России (1598–1599 гг.), и пятая — «Писание к утекшим от православной веры епископам».
Отступникам Рагозе, Поцею и Терлецкому Иоанн Вишенский писал: «Спросил бы я вас — что такое труда очищения? Но вам и не снилось об этом: не только вы этого не знаете, но и ваши папы — Иисуса ругатели — так называемые иезуиты о том не пекутся и ответ дать не могут…
Постучись в лысую голову, бискуп Луцкий! Сколько ты во время своего священства человеческих душ к Богу послал? Его милость Коштелян Поцей, хотя и Коштеляном был, но только по четыре слуги за собою волочил, а теперь, когда бискуп стал, то больше десяти сочтешь; так же и его Милость Митрополит, когда простого рогозиною был, то не знаю, мог ли держать двух слуг, а теперь больше десяти держит».
В послании к князю Острожскому Иоанн Вишенский пишет: «Латинская злоковарная душа, ослепленная и напыщенная поганским тщеславием и гордыми догматами, Божьи премудрости, разума духовного, смирения, простоты и беззлобия вместить никак не может. Охраняйте, православные, детей своих от этой отравы: теперь вы явно пострадали, когда не латинскую и мирскую мудрость разлакались, вы не в папу крестились и не в королевскую власть, чтобы вам король давал волков и злодеев, ибо лучше сам без владык и попов, от дьявола поставленных, владыками и попами, не от Бога званными, в церкви быть, ей ругаться и Православие попирать» (Церковь, Русь и Рим. Н.Воейков, Джордавилль, 1983.).
Другим важнейшим документом борьбы с латино-униатами является «Перестрога», написанная неизвестным автором. В ней пламенный защитник православной церкви говорит об упадке галицко-русского княжества, об уничтожении русских книг фанатиками-доминиканцами, об отсутствии просвещения на Галицкой Руси и о произволе разнузданной шляхты над русским народом.
Очень важным является тот факт, что общерусский литературный язык кодифицирован, в основном, во Львове и в Киеве, что именно он всегда был книжным, литературным языком Львова, Вильны, Киева, Москвы, Ярославля, словом, всей Руси. Первая церковно-славянская грамматика — «Адельфотес, или наука доброглаголивого эллино-славенского языка совершенного искусства осьми частей слова ко наказанию многоименитому Российскому роду» выпущена Львовским братством в 1591 г.
Выпускник Львовской православной братской школы, ученый монах, обладавший энциклопедическим образованем, Памва (Павел) Берында (ск. в 1632 г.) — «Протосингел от Иерусалимского Патриаршего престола и архитипогрпф Российской Церкви» является автором первого русского словаря — «Лексикон славянорусский или слов объяснение» А гражданский шрифт, разработанный Львовским братством на рубеже XVI–XVII вв., был введен Петром как гражданский алфавит для всей России.
О великом русском святом Иове, игумене Почаевском (1550–1651), написано довольно много.
Стоит также отметить, что галичанами были Киевский митрополит Иов Борецкий, ревностный защитник Православия, человек, который в 1624 г. впервые четко поставил вопрос о воссоединении разделенного русского народа, и патриарший местоблюститель Русской Православной Церкви митрополит Стефан Яворскийский (1652–1722).
III. Национальное самосознание Киевской и Галицкой Руси в XVI–XVII вв
К какому же народу и к какой стране жители Киева и Львова причисляли себя? Ответ находим у знаменитого южнорусского филолога и историка Михаила Александровича Максимовича, предком которого являлся св. Иоанн Максимович, митрополит Табольский, просветитель Сибири, а потомком — св. Иоанн Максимович, архиепископ Сан-Францисский, великий святитель и чудотворец XX века. В 1843 г. Михаил Максимович написал свою знаменитую работу «Об употреблении названий Россия и Малороссия в Западной Руси», которую уместно процитировать: «Не очень давно было толкование о том, будто киевская и вся западная Русь не называлась Россией до ее присоединения к Руси восточной: будто и название Малой России или Малороссии придано Киевской Руси уже по соединении ее с Русью Великой или Московской. Чтобы уничтожить навсегда этот несправедливый и нерусский толк, надо обратить его в исторический вопрос: когда в Киеве и в других западно-русских областях своенародные имена Русь, начали заменять по греческому произношению их, именами Россия, Российский?
Ответ: с 90-х годов XVI века… Основанием такого ответа служат тоговременные акты письменные и книги, печатанные в разных областях Русских… Приведу свидетельства тех и других.
Вот первая книга, напечатанная в Киеве, в типографии Печерской Лавры — Часослов, 1617 года. В предисловии к ней иеродиакона Захария Копыстенского сказано: «Се правоверный христиане и всяк благоверный читателю, от нарочитых мест в России Кийовских, сиречь Лавры Печерския»…
Основательница Киевского Богоявленского братства Анна Гуревична Лозьина, в своей записи о том 1615 г. говорит, что она учреждает его — «правоверным и благочестивым христианам народу Российского, в поветах воеводств Киевского, Волынского и Брацлавского будучим»…
Окружная грамота 1629 года, напечатанная в Киеве, начинается так: «Иов Борецкий. милостию Божией архиепископ Киевский и Галицкий в Всея России»…
Но довольно о Киеве, обратимся к земле Галицкой.
Там Львовское братство в своей типографии прежде всего издало Грамматику, 1591 года, в наставление «многоименитому Российскому роду»…
Того же 1592 года Львовское братство обращалось в Москву к царю Федору Иоановичу с просительными посланиями, в которых именуют его «светлым царем Российским», вспоминают «Князя Владимира, крестившего весь Российский род» и т. п.
В земле Волынской находим то же.
В числе книг, напечатанных в Остроге, известна книга Василия Великого «О постничестве», изданная в 1594 г. В ее предисловии встречается такое выражение: «вы же, преславный Российский народе.
Такое же употребление имени Россия, Российский было тогда и на Северо-Западе русском.
В столичном городе Литовского княжества, Вильне, где была долго и резиденция митрополитов Киевских Михаил Рагоза первых из них стал писать в своем титуле «всея Руси» или «всея России», как это видно из подлинных актов 1590–1599 годов. Так продолжал писать и его преемник, униатский митрополит Ипатий Потей, в 1600–1608 годах. А прежние митрополиты Киевские, бывшие до Михаила Рагозы, писали: «и всея Руси» или «всея Росии». Так писали в своем титуле и Московские митрополиты, бывшие до учреждения патриаршества в Москве. Первый патриарх Московский Иов писал уже: «и всея России» (в 1586–1589 годах)…
Но возвратимся к Киеву. По возобновлении здесь православной митрополии в 1620 году, митрополиты Иов Борецкий, Исайя Копинский, Петр Могила продолжали писать в титуле «и всея России». (Киевские епархиальные ведомости -1868. № 1.).
Какое же было подинное отношени киевлян, вольнян и львовян той эпохи е северной, Московской Руси?
Следует отметить, что идеология национально-политического единства Южной и Северной России была выработана в большей степени именно в Киеве. Венцом ее стал знаменитый Киевский «Синопсис», написанный, предположительно, Киево-Печерским архимандритом Иннокентием Гизелем (ок. 1600–1683). Эта книга переиздавалась 30 раз и стала первым учебным пособием по русской истории. Согласно «Синопсису», «русский», «российский», «славянороссийский» народ — един. Он происходит от Иафетова сына Мосоха (имя последнего сохраняется в имени Москвы), и «он племени его весь» целиком.»Преславный верьховный и всего народа российского главный град Киев» возник «по благословению и пророчеству изрядного заступника Российского, святого Андрея Первозванного». О Владимире Святом сказано так: «Этот великий самодержец Российский… и киевский и всея Российския земли народ святым крещеньем просветил». Именно «Синопсис» утверждает главенство Суздальско-Влажимирских князей после разорения Киева татарами. Куликовской битве отдано более четверти общего числа страниц «Синопсиса». Для автора борьба Дмитрия Донского с Мамаем — общерусское дело, а не местное (Северо-Восточной Руси), после которой Москва законно становится Российским центром. А что касается Киева, то «богоспасаемый… и первоначальный всея России царственный граж Киев… аки на первое бытие возвращается, от древнего достояния царского паки в достояние царское приде — великого государя нашего, царя и великого князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России сомодержца… искони вечную скипетроноснвых его прородителей его отчину, царственный той град Киев… яко природное царское его присвоение возврати…»
Таким образом, по «Синопсису», Россия — едина. Ее начальный центр — царственный град Киев. Москва — его законная и прямая наследница в значении общего «православно-российского» государственного центра. Весь русский нарорд един, и временное отделение его части от России в другие государства (Польшу и Литву) «милостью Божией» завершается воссоединением в единое «государство Российское» (И.И.Лаппо. Идея единства России в Юго-Западной Руси. Прага, 1929).
В результате воссоединения 1654 г. уроженцы Киева и Львова, начиная с XVIII, сделались хозяевами положения на научном, литературном и церковном поприще России. Подавляющее большинство епископов Русской Православной Церкви, предавших анафеме в 1709 г. гетмана Мазепу, — малороссы. В том числе: коренной запорожский казак архиепископ Димитрий (Туптало), написавший «Слово о Полтавской победе», где сравнивает Мазепу с Иудой; патриарший местоблюститель галичанин Стефан Яворский; знаменитый богослов, тверской архиепископ Феофилакт Лапатинский. Также из запорожцев — легендарный просветитель Сибири архиепископ Иоанн (Максимович) — прадед историка Максимовича. До специального указа Елизаветы Петровны от 17 апреля 1754 г о постановлении епископов из великороссиян, только малороссияне занимали епископские кафедры в РПЦ. Когда же в соответствии с «Духовным регламентом» Петра Первого (1721 г.) при каждом архиерейском доме стали создаваться духовные школы, учителями там были исключительно украинцы, вводившие в них педагогическую систему Киево-Могилянской академии, что, кстати, и предопределило такое явление, как «латино-не-мецкое» пленение русского богословия. Множество малороссиян пребывало на дипломатической и высшей государственной службе как в самой России, так и ее зарубежных представительствах.
IV. Воссоединение России. Апологеты и противники
В 1666 г. ватикано-польская дипломатия совершает беспрецедентный успех и наносит мощнейший удар по Русской Православной Церкви и России — благодаря высокопрофессиональной интриге тайного католика — митрополита Газского Паисия Лигарида, сумевшего прорваться к высшим рычагам управления Русской Православной Церковью: с патриаршего престола свергается Патриарх Никон, бывший одним из главных идеологов воссоединения Западной и Восточной России. [2]
Именно благодаря энергии Патриарха Никона Земский собор 1651–1653 гг. принимает решение объявить войну Польше. В 1654 — Переяславская рада, после которой объединенное московско-запорожское войско освобождает Западную Русь. Царь Алексей Михайлович принимает титул «Великого князя Литовского». Казалось бы, латино-польской оккупации пришел конец, однако именно смута, затеянная Лигаридом, буквально дестабилизировала Россию, расколов Русскую Православную Церковь. Митрополит Макарий (Булгаков) в своей «Истории Русской Церкви» прямо утверждает, что если бы Никон остался Патриархом, то раскола бы не произошло. Никон был сторонником сосуществования «старого и «нового» обрядов, и он фактически достиг примирения с будущими вождями старообрядцев — Нероновым, в первую очередь, и др. Показательно, что проведенный под «режиссурой» Паисия Лигарида Собор 1666 г. и низверг Патриарха Никона, и проклял старые обряды. Задачей Лигарида была максимально рассорить примирившиеся было стороны и прорыть максимально широкий ров между Патриархом и Царем.
Показательно, что поклонник и слуга «непогрешимого» папы, т. е. «папоцезарист» Лигарид пропагандировал Алексию Михайловичу «цезарорапистские» теории о превосходстве Царства над священством (Н.Воейков, Церковь. Русь и Рим. Джорданвилль, 1983). Следующей задачей Ватикана, Польши и их агентуры во главе с Лигаридом было сорвать воссоединение Запада и Востока Руси. Показательно, что сразу после свержения Никона (1666 г.) в 1667 г. заключается Андрусовский мир с Польшей, фактически спасший это государство и на целые сто лет отодвинувший воссоединение Белоруссии, Холмщины и Подолии. Фактом являются и переговоры старообрядческих лидеров, в первую очередь Морозовых с представителями Речи Посполитой о сепаратном мире, сдаче полякам Малороссии по формальной причине ее испорченности «латинизмом» (это к вопросу о старообрядческих амбициях в вопросе отстаивания «русской идеи»).
V. Латино-польский геноцид
На землях, отошедших Польше, начался геноцид, и земли Западной Руси стали колонизироваться поляками.
В течение 30–40 лет происходит почти полное уничтожение Православия — сначала Православные братства лишаются прав и привилегий, затем в Православную иерархию вводятся тайные католики. Поучительна история Львовского митрополита Иосифа Шумлянского. Этот деятель принял унию в 1681 г. и держал это в тайне в течение 19 лет! За это время он произвел «кадровую революцию» — поставив тайных униатов на все ключевые посты, прикидываясь, когда нужно, «сверхправославным», и только в 1700 году открыто заявил о своем униатстве. Расставленное им духовенство, естественно, пошло за ним, а народ церковный остался без пастырей и иерархии. Единственная православная иерархия сохранилась в Белоруссии, некоторое время держалось Львовское братство и Манявский скит, но скоро были сломлены и они. Темная ночь опустилась над Галицкой Русью, однако православное русское самосознание не угасло.
Спасительной ниточкой оказался именно церковно-славянский язык, богослужение на котором удалось отстоять униатам. Дело в том, что те, кто принял унию из страха, пытались в рамках своей «новой конфессии» отстоять остатки православного богослужения. Однако следующий этап, латинизация, проводился Ватиканом безотлагательно. Так, после Замойского Собора 1720 г. в униатских храмах распространяются латинские культы «Божьего Тела», «Сердца Иесусова», «Сердце Марии», католические праздники, облачения духовенства (И.Федорович, к 35-летию Львовского Собора 1946 г., ЖМП, 1981 № 4).
Как писал «патриарх» галицко-русского национального возрождения Адольф Добрянский, на рубеже XVIII–XIX вв. русский язык в тайне преподавался из поколения в поколение в нескольких аристократических семьях Галичины и Подкарпатской Руси (в том числе и в семье Добрянских) — все остальное — ополячено и онемечено, для народа осталась одна ниточка — церковно-славянский язык. Именно благодаря его сохранению стало возможно галицко — и карпато-русское национальное возрождение и воскрешение Православной веры на этих русских землях.
Российская императрица Екатерина II потом каялась и признавала свою ошибку — сдачу Галицкой Руси Австро-Венгрии.
VI. Под властью Австро-Венгрии. Русское национальное возрождение Галицкой и и Подкарпатской Руси в XIX веке
В результате разделов Польши Червонная (Галицкая) Русь досталась Австрии. В продолжение своего 146-летнего владычества она не обеспечила за русинами их автономии, ни высшей школы, ни гражданских прав. Вся власть находилась в руках польской шляхты. В 1848 г. занялась заря возрождения Галицкой Руси. Движение русских войск, пришедших на помощь Австрии против венгерского восстания 1848 г., через Карпаты всколыхнуло народные массы, увидевшие, что «москали» — это один и тот же с ними народ. Этот прорыв «железного занавеса» с Россией был мощнейшим толчком галицко-русского национального возрождения, породившим целую плеяду великих историков и просветителей, начавших Православное возрождение этой земли.
Отметим наиболее выдающихся из них — Денис Иванович Зубрицкий (1777–1862) потомок галицко-русского дворянства. Был первым сознательным этнографом и историком Галицкой Руси. Его исторические труды имеют непреходящую ценность, ибо содержащиеся в них акты и документы раскрывают русскую и православную историю Галичины, служат убедительным аргументом против униатско-самостийной мифологии:
Повесть временных лет Червонной Руси, 1850.
Летопись Львовского Ставропигийного братства. Москва, 1850.
Начало унии. Москва, 1850.
История галичско-русского княжества, с родословной картиной русских князей, галицких в особенности. Львов, 1852–1855.
Галицкая Русь в 17 столетии. Москва, 1862 г.
Зубрицкий был последовательным сторонником монополии общерусского языка на Галицкой Руси. Очень актуально его письмо М.А. Максимовичу: «… Ваши мне сообщенные основательные и со систематической точностью изданные сочинения — откуда идет русская земля (полный заголовок: «Откуда идет русская земля? По сказанию Несторовой летописи и по другим старинным писаниям русским». Киев, 1837 г.) и исследование о русском языке («критико-историческое исследование о русском языке». С.-Петербург, 1836) читал я с величайшим любопытством и вниманием. Вы опровергли сильным словом мечтательные утверждения писателей и выдумки как о происхождении народа, так и о русском языке, которые мне всегда не нравились. По моему мнению, народ русский от берегов Тисы и Паннонии до берегов Волги, от берегов Вислы до Русского моря столь строго гонимый и истребляемый и могущественный в Европе, есть народ коренной в этом крае, а не пришелец, и я это по возможности в введении к Истории Червонной Руси изложить старался. Что касается до наречий русского языка, их есть бессчетное число, внимательный наблюдателей, странствуя по русской земле, найдет почти в каждом округе, даже в каждой деревне… различие в произношении, изречении, даже в употреблении слов, и весьма естественно. По исчислении г-на Шмидель (Litteratrischer Anzeiger 1882 года), есть 114 наречий немецких, столь одно от другого отстоящих, что немец друг друга никак не разумеет, но язык есть всегда немецкий, и невзирая на сие, ученые немцы в Риге, Берлине, Вене и даже в Страсбурге употребляют в книгах и общежитии лучших обществ одно словесное наречие. Я бы желал, чтобы и русские тем примером пользовались. Относительно наименования русского народа многие полагают, что оно от варягов произошло. Для меня это не совсем понятно. Сомнительно, чтобы руссы галицкие или закарпатские в IX или X-ом столетии слышали когда-либо о варягах. Каким образом был бы в состоянии царь в Новгороде или Киеве владычествующий, принудить народ, рассеянный на таком обширном пространстве, оставить свое прежнее какое-либо прозвище и принять чужое, совсем неизвестное? Мы в Галиции уже 500 лет под иностранною властию, имя русское во время польского ига было предметом ругательства и поношения, но все напрасно, мы гордились своею назвою и происхождением и остались русскими. Это самое разумеется и о венгерских руссах…» [3]
Русская троица (1834–1837). Три студента богословского факультета Львовского университета, Маркиан Семенович Шашкевич, Иван Николаевич Вагилевич и Яков Федорович Головацкий, назвав себя «русской троицей», впервые в Галичине в открытую заявили: как на небе Бог в Троице един, так на земле Русь триединая: Великая, Малая и Белая Русь — одна русская земля.
Маркиян Шашкевич (1811–1843) вошел в историю как талантливый поэт, Иван Вагилевич (1811–1866) — к сожалению, перешел в польский лагерь, а Яков Федорович Головацкий (1814–1888) стал одним из первых энциклопедистов-просветителей Галицкой Руси, он проявил сильный характер и выдержку в борьбе с латино-польским насилием в крае. Никакие преследования, даже лишение кафедры во Львовском университете не заставили его согнуться перед деспотом Галичины — наместником поляком графом Анжеем Голуховским. Головацкого изгоняют из Галиции, он переселяется в Россию и будучи униатским священником принимает. Православие и присоединяется к Святой Церкви как мирянин (это к вопросу о «Таинствах» у латинян-еретиков). Перечислим крупнейшие произведения Головацкого: «Три вступительные преподавания о русской словесности» (1849 г.), «Начало и действование Львовского ставропигийского братства» (1860), «Памятники дипломатического и судебно-делового языка русского в Галицко-Волынском княжестве» (1868), «К истории Галицко-русской письменности» (1883), «О памятниках русской старины в Галичине и Буковине» (1871), «Этнографическая карта русского народонаселения в Галичине, Угрии и Буковине» (1876), «Народные песни Галицкой и Угорской Руси» (1878) и мн. другие.
Анатолий Степанович Петрушевич (1821–1913) крупнейший Галицко-русский историк, этнограф, филолог, член русского Археологического общества в Москве, доктор киевского университета Св. Владимира, член многих научных обществ в России. Автор фундаментальных, требующих скорейшего переиздания трудов: «Русь и Польша» (1849), «Львовская летопись» (1867), «Акты Ставропигийского братства» (1879) и шеститомник «Сводная галицко-русская летопись» (1874–1897).
Невозможно пройти мимо крупнейшей фигуры не только Галицкой Руси, но всей России, зачинателя Православного возрождения, исповедника и просветителя Иоанна Григорьевича Наумовича (1826–1891).
Сын учителя начального училища, Иван Наумович родился 26 января 1826 года в Козлове Камень-Бугского уезда. Окончив Львовский университет, сначала проникся идеями полонофильства и даже пытался завлекать русскую крестьянскую молодежь в польский легион. Однако крестьяне раз и навсегда выбили из головы Наумовича польские идеи.
— «Кажется, вы — русская детина. Вам приличнее держаться с родным народом, чем служить его врагам» — заявили односельчане (В.Р. Ваврик «Краткий очерк истории галицко-русской письменности». Лувен, 1968).
И всю свою жизнь Наумович посвятил своему народу. И.Н. -один из талантливых и плодовитых галицко-русских писателей. Как выразитель идейных стремлений галицко-русского народа, он видел его спасение от гибели и польской неволи — в единстве со всем русским этносом. В 1866 г. Наумович заявил в Сейме: «Панове, вам не уничтожить Руси, она была, есть и будет! Все ее племена составляют один могучий русский народ, сходства нашего языка с языком остальной Руси не уничтожит никто на свете: ни законы, ни сеймы, ни министры» (Ф. Ф. Аристов, «Карпаторусские писатели». М 1916, стр.25).
Наумович создает также просветительское общество им. М.Качковского, которое открыло более одной тысячи читален, библиотек и кооперативов. Девизом общества было: «Наука», в задание которого входило распространение в народе правдивых знаний о русской Церкви, литературе, культуре, государстве. Венцом его деятельности стал открытый переход прихода о. Иоанна Наумовича в селе Гнилички в Православие в 1882 году. Сразу после этого австрийские власти устраивают политический процесс — «дело Ольги Грабарь». Наумович арестован и судим за государственную измену. Римский папа персонально отлучил Наумовича от костела. Вышедши из тюрьмы, Наумович, лишенный сана и прихода, присоединяется к Св. Православной Церкви и переселяется в Россию, в «мать городов русских» — Киев, где продолжал свою работу как писатель и журналист в духе Хомякова, Аксакова, Погодина, Киреевского, Данилевского и др. славяно-русских православных патриотов. Наумович разработал план эвакуации подвергающихся геноциду галичан на Кубань. Он внезапно скончался в Новороссийске, осматривая место будущих поселений. Есть версия, что он был отравлен иезуитами. Он был действительно более чем опасен для них, ибо стал настоящим народным вождем Галицкой Руси — тысячи людей шли к Наумовичу даже с житейскими советами.
Похоронен он в знаменитой Аскольдовой могиле в Киеве, отданной нынешними «мазепинцами» униатам.
Подобный процесс происходит и на Подкарпатской, Угорской Руси. Там великим русским национальным просветителем является А.В. Духнович (1803–1863) («Русь едина — одна мысль в душе» — был девиз Духновича), подвизается целая плеяда угро-русской интеллигенции-энциклопедист, писатель Иван Сильвай (1834–1904), писатель, униатский священник Иван Раковский (1815–1885) — зачинатель Православного движения на Угорской Руси, Юрий Иванович Венелин (1802–1837). Венелин не только угро-русский просветитель, но и вождь болгарского национального возрождения. С его диссертации «Древние и нынешние болгары в политическом, народописном, историческом и религиозном отношении к России». началась болгарская нац. осв. борьба.
Немало трудов посвятил Венелин и вопросу единства России. Полемизируя с украинскими сепаратистами, он писал: «Дивный Русский язык, единая Русь носит первоисточник в Южной Руси, и только позже вследствие перемещения политического центра переменился и центр культурный, чем, впрочем, до некоторой степени оба центра выровнялись в заслугах о великую русскую литературу и Великую Россию.» Венелин по протекции Михаила Погодина переселяется в Москву и становится учителем в семье Аксаковых. Именно он воспитал братьев Аксаковых славянофилами. Таким образом, идеология русского православного славянофильства зародилась в подъяремной Подкарпатской Руси и оттуда была перенесена в Москву.
Крупнейшим карпато-русским деятелем был Адольф Иванович Добрянский-Сачуров (1817–1901). Добрянский — политический лидер угро-руссов, писатель и историк. Он составил «Проект политической программы для Руси Австрийской» (1871), был респондентом К.П.Победоносцева, императора Александра III.
В предисловии к «политической программе» Добрянский четко пишет, что «русский народ, живущий в Австрии, является только частью одного и того же народа русского — имеет одну с ним историю, одни предания, одну литературу и один обычай народный.» В «Программе» Добрянский еще в 1871 году предупреждал о неизбежности войны России с воссоединившейся Германией, и справедливо указывал, что только сильная единая неделимая Россия в союзе с православно-славянским блоком способна противостоять германизму. Добрянский в своей работе «О западных границах Подкарпатской Руси, со времен Св. Владимира» (1880) указал на западные этнографические границы русского народа. Следует отметить, то в 1882 году вместе с Иоанном Наумовичем за веру Православную была судима дочь Добрянского — Ольга Грабарь (фамилия по мужу) и сам был на скамье подсудимых, однако, был оправдан. Далее Добрянский в ответ на иезуитско-австрийские попытки раскола русского народа, проявлявшиеся в запрете Православия и русского языка, в переименовании русских в «рутенов», пишет работу «Наименование австро-угорских русских» (1885 г.). Эта работа является уникальным памятником русского национального самосознания, в которой поставлены все точки над j в вопросе об имени нашего народа, разбиваются польские теории о неславянском происхождении великороссов и т. д. А.И.Добрянский был замечательный богослов. Живя на православно-католическом пограничье (формально оставаясь в лоне униатства, он полемизировал с Толстым, написав по просьбе Российского Синода труд «Календарный вопрос в России и на Западе» (1894), полностью разгромив сторонников «нового стиля». Общую характеристику взглядов Добрянского приводит его друг и зять проф. А.С.Будилович: «Добрянский был горячим поборником сохранения языка церковно-славянского в богослужении славян, а отчасти и в духовной их литературе, по историческому его значению и по близости к этимологическим основам славянской речи.
В постепенном же распространении между латинствующими славянами Кирилловской графики он видел одно из важнейших условий их сближения с письменностью славян православных, а вместе как бы внешний барьер против слияния с народами Запада, аналогичный юлианскому стилю в счислении времени (Добрянский предлагал православное контрнаступление на Запад, которое должно предваряться русской культурной экспансией, основой которой явл. церковно-славянский язык. К.Ф.).
По этим же причинам с крайним скептицизмом относился Добрянский к старым и новым попыткам испортить традиционную Кирилловскую орфографию, усматривая в этом козни врагов Православия и славянства-иезуитов и польской шляхты, проявившиеся при насильственном введении в галицкие школы чтения и письма по запутанной и невежественной фонетической системе.
Добрянский был непримиримым врагом и языческого раскола в среде ветвей русского народа. Возникновение и распространение у малороссов и червоно-россов особого образованного языка, как бы плеонастического дублета для языка Пушкина и Гоголя, он считал предательской изменой и вековым преданиям русского народа, и кровным интересом как самого этого народа, так и всего греко-славянского мира… Добрянский считал, что южнорусский литературный сепаратизм мог стать причиной гибели некоторых окраинных ветвей славянизма, ослабил бы его русский центр и, следовательно, стал бы как бы авангардом германизма в борьбе с греко-славянским миром»(Ф.Ф Аристов, цит. соч., стр.147–235).
VII. Возрождение Православия
Работа великих галицко — и карпаторусских просветителей подготовила и массовое возвращение карпатороссов к Православию. На Подкарпатской Руси движение началось в селе Иза, где служил Иван Раковский — угрорусский писатель, русский патриот. Сам оставшись униатом, он воспитал свой приход в Православной вере. В 1903 г. село Иза целиком перешло в Православие, затем стали переходить тысячи людей, одно село за другим. В Закарпатье духовным дилером православных русских сел стал иеромонах Алексей (Кабалюк), на Галицкой Руси — священномученик Максим Сандович. По сведениям львовского униатского журнала «Нива» к 1914 г. во Львовской епархии около 400 священников были предрасположены к переходу в Православие. Еще до 1914 г. православное движение охватило соседние с Россией уезды, смежные с Буковиной: Косовский, Снятинский и почти все уезды Лемковщины. Например, Сокальский уезд. В него перешли Стенятин, Светаров, Городиловичи, Завишня, Боратин, Теляж, Доброчин, Конотопы, Кунява, В Жолковском уезде Смеряков, Туринка, Честыни. В некоторых селах Зборовского уезда православных священников на руках носили из храма в приходский дом. [4]
Ватикан и Австро-Венгрия были, мягко говоря, недовольны. И решили принять меры.
VIII. Ромофильский вектор в украинской идеологии
Католические круги создали в «австрийской Руси» базу для «самостийного украинства», претенциозно именуемого его апологетами «украинским Пьемонтом».
Этот процесс довольно жестко и эмоционально описывается карпаторусскими эмигрантами, издавшими в США сборник «Путями истории»-сборник Карпаторусского литературного общества, Нью-Йорк, 1977 Т.2.):
«Противорусскся сепаратистская пропаганда началась в Галичине в 60-х годах XIX во Львовском университете сыновьями польских помещиков, бежавших из России после неудачного для них польского восстания. Пропаганда эта успеха не имела. Даже «самостийнические» пропагандисты избегали слова «Украина», «украинец», употребляя слова «русин» и «русский», коверкая последнее, прописывая его с одним «с», то есть «руський».
Но только в начале 1880-х годов при папе Льве XIII начинаются предприниматься серьезные усилия для создания в Галичине «украинского Пьемонта». Используя известные наработки польских иезуитов первой половины XIX века. Например, ксендза Калинки (автора «крылатой» фразы: «…Иную душу нужно влить в русина — вот главная задача для нас, поляков… Та душа будет с Запада. Пускай русин соединяется своей душой с Западом, формою — с Востоком… Тогда, быть может, возвратится Русь к братству с Польшей. А если бы и не сбылось, то лучше Малая Русь самостоятельная, нежели Русь Российская. Если Гриць не может быть моим, то да не будет он ни моим, ни твоим» Сперва «украинизации» подверглось униатское духовенство, склонявшееся к Православию и бывшее кадрами для галицко-русской интеллигенции. Это духовенство считало себя русским и воспитывало свою паству в русском духе.
Воспитание новой противорусской генерации униатского духовенства было решено провести через посредство польских иезуитов. 12 мая 1882 г. папа Лев XIII опубликовал «Апостольское послание», которым он изъял галицкие, василианские монастыри из-под власти львовского митрополита и что в их полном распоряжении будут не только монастыри, но и все их имущество, что исключается какое-либо вмешательство Львовского митрополита в монастырские дела, и что только иезуиты будут отчитываться лично папе. При этом в своем послании папа сказал следующие слова: «Мы ничего так не желаем, как того, чтобы послушники изучали самого святого Иосафата и ему подражали». Речь идет об известном идеологе и «практике» геноцида православных на Западной Руси полоцком униатском архиепископе Иосафате Кунцевиче. И паписты начали «подражать» (В 1887 г. папа Пий IX, объявивший себя непогрешимым, провозгласил изверга Иосафата Кунцевича святым). Кардинал Мечислав Ледоховский, состоявший при папе, был произведен им в префекты Конгрегации Пропаганды.
Он, очевидно, руководил деятельностью польских иезуитов, касающейся галицких василианских монастырей. Он умер в 1902 г., но его заменил его племянник Владимир Ледоховский, который был избран Черным Папой — так в римокатолических изданиях называют главу ордена иезуитов.
Начиная с 1880 годов непосредственно в управлении польскими монастырями участвовал польский граф Шептицкий, воспитанник Краковских иезуитов, который впоследствии сделался митрополитом Галицким. Он же и возглавил «украинское» движение.
«Черный Папа» Владимир Ледоховский умер в 1946 году, а Шептицкий — в 1945 г. Непосредственным надзирателем за василинскими монастырями был младший брат Шептицкого, возглавлявший основанный митрополитом Андреем Шептицким студитский отдел Василианских монастырей. За это время, то есть в течение 60 лет, два брата Ледоховских и два брата Шептицких воспитали несколько генераций нового униатского духовенства в сепаратистском, русофобском духе Как же происходило насаждение «украинства» на Галицкой и Карпатской Руси? Шептицкий пригласил из России Михаила Грушевского, который пишет, за очень большие деньги, свою версию южнорусской истории, сводящуюся, в общих чертах, к теории известного идеолога польского реваншизма 19 века, преподавателя Уманского Василианского лицея Франциска Духинского о, якобы, неславянском, финно-угорском происхождении великороссов. Создается «Украинская народно-демократическая партия», костяк которой составляет поставленное Шептицким униатское духовенство, «Научное товарищество им. Т.Шевченко. Газеты «Дшо», «Руслан». Все это полностью финансируется Австрией».
В 1890 г. «австро-украинцы» заключают пакт с австрийскими властями, называемый в «мазепинской» пропаганде «Великим переломом». Профессор Аристов так характеризует его:.
Союз с поляками.(Ф. Аристов, «Карпато-русские писатели, М., 1913 г, стр.26).
Тогда же, Барвинский, один из лидеров «мазепинцев» заявил: «Нам не нужно никакой полиции, мы сами будет жандармами». Речь шла об «охоте» на православных и русофилов.
IX. Галицкая Голгофа
Процесс Ольги Грабарь был «первой ласточкой». В 1897 году галицкий наместник граф Бадени залил кровью всю Галицкую Русь во время выборов в галицкий парламент: десятки крестьян были убиты, сотни были тяжело ранены, а тысячи заключены в тюрьмы. В 1907 г. в г. Горуцке Дрогобычского уезда австрийские жандармы застрелили в день выборов пять крестьян. Затем происходит череда политических процессов — дело Семена Бендасюка, и о. Максима Сандовича, первый и второй Мармарош-Сигетские процессы над карпато-русскими крестьянами села Иза, перешедшими в Православие и их священником о. Алексием Кабалюком, «дело братьев Геровских» на Буковине — (Георгий Геровский — известный ученый, карпато-русских филолог, Алексей — карпато-рус-ский политический лидер, исповедник Православия).
Но это было только начало. Далее приведем отрывки из работ И.И.Тероха и Василия Романовича Ваврика — известных галицко-русских деятелей. Лексика и стилистика авторов сохранены.
Итак, И.Терех: «Украинизация Галичины» («Свободное слово Карпатской Руси», 1960 (9–10):
«Весь трагизм галицких «украинцев» состоит в том, что они хотят присоединить «Великую Украину», 35 млн., к маленькой «Западной Украине» (так они стали называть после первой мировой войны Галичину) — 4 млн., то есть, выражаясь образно, хотят пришить кожух гудзику (пуговце. — Ред.), а не гудзик к кожуху. Да и эти 4 млн. галичан нужно разделить надвое. Более или менее половина из них, то есть те, которых полякам и немцам не удалось перевести в украинство, считают себя издревле русскими, не украинцами, и к этому термину как чужому и навязанному насильно они относятся с омерзением. Они всегда стремились к объединению не с «Украиной», а с Россией как с Русью, с которой они жили одной государственной и культурной насильно внедряемым немцами, поляками и Ватиканом, нужно отнять порядочный миллион несознательных и малосознательных «украинцев», не фанатиков, которые, если им так скажут, будут называть себя опять русскими или русинами. Остается всего около полмиллиона «завзятущих» галичан, которые стремятся привить свое украинство (то есть ненависть к России и всему русскому) 35 миллионам русских людей, южной России, и с помощью этой ненависти создать новый народ, литературный язык и государство.
Здесь будет уместно изложить вкратце историю украинизации поляками, а затем немцами Галицкой (Червонной) Руси, о которой «украинцы» умалчивают, а мир о ней не знает.
После раздела старой Польши в 1772 году, и присоединения Галичины к Австрии, после неудавшихся польских восстаний в России (1830 и 1863) и в Австрии (1848) с целью восстановления польского государства, польская шляхта Галичины, состоявшая из крупных латифундий, заявила свое верноподданичество Францу Иосифу и в награду получила полную власть над всей Галичиной, русской ее частью. Получив такую власть, поляки и их иезуитское духовенство продолжали, как и в старой Польше, полонизировать и окатоличивать коренное русское население края. По их внушению австрийские власти неоднократно пытались уничтожить слово «русский», которым с незапамятных времен называло себя население Галичины, придумывая для него разные другие названия.
В этом отношении особенно прославился наместник Галичины — граф Голуховский, известный русоед. В 60-х годах прошлого столетия поляки пытались уничтожить кириллицу и ввести вместо нее для русского населения латинскую азбуку. Но бурные протесты и чуть ли не восстания русского населения устрашили венское правительство, и польские политические махеры вынуждены были отказаться от своего плана отделить русский галицкий народ от остального русского мира.
Дух национального сепаратизма и ненависти к России поляки постоянно поддерживали среди русского населения Галичины, особенно среди не интеллигенции, лаская и наделяя теплыми местечками тех из них, которые согласны были ненавидеть «москалей», и преследуя тех, кто ратовал за Русь и православие. В 1870-е гг. поляки начали прививать чувство национального сепаратизма и галицко-русскому сельскому населению, крестьянству, учредив для него во Львове с помощью вышеупомянутой т. н. интеллигенции общество «Просвгга», которое стало издавать популярные книжечки злобно сепаратистко-русофобского содержания.
До конца XIX в. термины «Украинец», «украинский» были употребляемы только кучкой украинствующих галицко-русских интеллигентов. Народ не имел о них никакого понятия, зная лишь тысячелетиями названия — Русь, русский, русин; землю свою называл русской и язык свой — русским. Официально слово «русский» писалось с одним «с», чтобы отличить его от правильного начертания с двумя «с», употребляемого в России. Все журналы, газеты и книги, даже украинствующие, печатались по-русски (галицким наречием), старым правописанием. На ряде кафедр Львовского университета преподавание велось на русском языке, гимназии назывались «русскими», в них преподавали русскую историю и русский язык, читали русскую литературу. С 1890 г. все это исчезает, как бы по мановению волшебной палочки. Вводится в школах, судах и во всех ведомствах новое правописание. Издания украинствующих переходят на новое правописание, старые «русские» школьные учебники изымаются и вместо них вводятся книги с новым правописанием. В учебнике литературы на первом месте помещается в искаженном переводе на галицко-русское наречие монография Н.Костомарова «Две русские народности», где слова «Малороссия», «Южная Русь» заменяются термином «Украина» и где подчеркивается, что «москали» похитили у малороссов имя «Рсь», что с тех пор они остались как бы без имени и им пришлось искать другое название. По всей Галичине распространяется литература об угнетении украинцев москалями. Оргия насаждения укринства и ненависти к России разыгрывается во всю.
Россия, строго хранящая принципы невмешательства в дела других государств, ни словом не реагировала в Вене на польско-немецкие проделки, открыто направленные против русского народа. Галичина стала Пьемонтом украинства. Возглавлять этот Пьемонт приглашается из Киева Михаил Грушевский. Для него во Львовском университете учреждают кафедру «украинской истории» и поручают ему составить историю «Украины» и никогда не существовавшего «украинского народа». В награду и благодарность за это каиново дело Грушевский получает «от народа» виллу — дом и именуется «батьком» и «гетманом». Со стороны украинствующих начинают сыпаться клевета и доносы на русских галичан, за что доносчики получают от правительства теплые места и щедро снабжаются авторийскими кронами и немецкими марками. Тех, кто остаются русскими и не переходят в украинство, обвиняют в ом, что они получают «царские рубли». Ко всем передовым русским людям приставляются сыщики, коим ни разу не удалось перехватить эти рубли для вещественного доказательства.
Население Галичины на собраниях и в печати протестует против нового названия и нового правописания. Посылаются записки и делегации с протестами к краевому и центральному правительствам, но ничего не помогает: народ, мол, устами своих представителей в сейме потребовал этого.
Насаждения украинства по деревням идет туго, и оно почти не принимается. Народ держится крепко своего тысячелетнего названия. В русские села посылаются учителя украинофилы, а учителей с русскими убеждениями оставляют без места…
Русское униатское духовенство (священники были с университетским образованием) был чрезвычайно любимо и уважаемо народом, так как оно всегда возглавляло борьбу за Русь и русскую веру и за улучшение его материального положения, было его вождем, помощником, учителем и утешителем во всех скорбях и страданиях в тяжелой неволе. Ватикан и поляки решают уничтожить это духовенство. Для этой цели они ставят во главе русской униатской церкви поляка графа Шептицкого, возвысив его в сан митрополита. Мечтая стать униатским патриархом «Великой Украины от Кавказа до Карпат», Шептицкий относился к нерадивостью к миссии, для которой наметили его поляки, в планы которых вовсе не входило создание Украины под Габсбургами или Гогенцоллернами, а исключительно ополячивание русского населения для будущей Польши. Он отдался со всей пылкостью молодости (ему было всего 35 лет, когда его сделали митрополитом) служению Австрии, Германии и Ватикану для осуществления плана разгрома России и мечты о патриаршестве. Тщеславный и честолюбивый, Щептицкий служим им, нужно признать, всей душою. Несмотря на свой высокий сан, он, переодетый в штатского, с подложным паспортом не раз пробирался в Россию, где с украинствующими помещиками и интеллигентами подготовлял вторжение Австро-Венгрии и Германии на «Украину», о чем он лично докладывал Францу-Иосифу как его тайный советник по украинским делам, а секретно от него сообщал о сем и германским властям, как это было обнаружено в 1915 г. во время обыска русской разведкой его палаты во Львове, где между другими компрометирующими документами была найдена и копия его записки Вильгельму II о прогрессе «украинского движения в России». Мечтательный и жадный к титулам и власти, град, пытаясь прибавить к будущему титулу патриарха титул кардинала, часто ездил в Рим, где он услаждал слух Ватикана своими россказнями о недалеком разгроме схизматической России и о присоединении к святому Престолу под скипетром Его Апостольского Величества Императора Франца-Иосифа 35 миллионов «украинских овечек». Но польские магнаты и польские иезуиты, имевшие влияние в Ватикане, мстя Шептицкому за ослушание, не допустили его возвышения в кардиналы. После создания новой Польши и присоединения к ней Галичины, Шептицкий, надеясь на Гитлера, не переставал мечтать о патриаршестве и ратовал, как и прежде, за разгром России. Но повелению карающего рока все его идеи, идеалы, мечты и грезы потерпели полное и страшное крушение. С появлением Красной Армии в восточной Галичине, он, разбитый параличом 75-летний старик, лишился сразу всех титулов и настоящих и будущих, и терпел великие страсти уже на сем белом свете в наказание за свои страшные прегрешения против Руси. В русской истории его имя будет стоять рядом с именем Поцея, Терлецкого, Кунцевича и Мазепы.
Возвращаясь к насаждению украинства в Галичине, нужно отметить, что с назначением Шептицкого главной униатской униатской церкви прием в духовные семинарии юношей русских убеждений прекращаются. Из этих семинарий выходят униатские священники заядлые политиканы-фанатики, которых народ звал «попиками». С церковного амвона они, делая свое каиново дело, внушают народу новую украинскую идею, всячески стараются снискать для нее сторонников и сеют вражду в деревне. Народ противится, просит епископов сместить их, бойкотирует богослужения, но епископы молчат, депутаций не принимают, а на прошения не отвечают. Учитель и греко-католический «попик» мало-по-малу делают свое дело: часть молодежи переходит на их сторону, и в деревне вспыхивает открытая вражда и доходит до схваток, иногда кровопролитных. В одних и тех же семьях одни дети остаются русскими, другие считают себя «украинцами». Смута и вражда проникает не только в деревню, но и в отдельные хаты. Малосознательных жителей деревни «попики» постепенно прибирают к своим рукам. Начинается вражда и борьба между соседними деревнями: одни другим разбивают народные собрания и торжества, уничтожают народное имущество (народные дома, памятники — среди них памятник Пушкину в деревне Заболотовцы). Массовые кровопролитные схватки и убийства учащаются. Греко-католические и светские власти на стороне воинствующих «попиков». Русские деревни не находят нигде помощи. Чтобы избавиться от «попиков», многие из униатства возвращаются в Православие и призывают православных священников. Австрийские законы предоставляли полную свободу вероисповедания, о перемене его следовало только заявить административным властям. Но православные богослужения разгоняются жандармами, православные священники арестовываются и им предъявляется обвинение в государственной измене. клевета о «царских рублях» не сходит со столбцов украинофильской печати. Русских галичан обвиняют в «ретроградстве» и т. п., тогда как сам клеветники украинофилы, пользуясь щедрой государственной помощью отличались звериным национализмом и готовились посадить на престол Украины судившегося после войны за обман во Франции — пресловутого Габсбурга «Василия Вышиваного».
Россия и дальше молчит: дескать, не ее дело вмешиваться во внутренние дела другого государства. Галицко-русские интеллигенты, чтобы удержать фронт в этой неравной борьбе, чтобы содержать свою преследуемую конфискациями прессу и свои общества, облагают себя податью в сто крон и свыше ежемесячно и собирают среди крестьянства средства с помощью так называемой лавины-подати.
Против украинской пропаганды решительнее всех реагировала галицко-русская студенческая молодежь. Она выступила против украинской «Новой эры» открытым движением — «Новым курсом». Галицко-русские народные и политические деятели, опасаясь усиления террора, вели все время консервативную, осторожную и примирительную политику с поляками и австрийскими властями. Чтобы не дразнить ни одних, ни других, они придерживались в правописании официального термина «русский» (с одним «с») и всячески пытались замаскировать свои настоящие русские чувства, говоря молодежи: «Будьте русскими в сердцах, но никому об этом не говорите, а то нас сотрут с лица земли. Россия никогда не заступалась за Галичину и не заступится. Если мы будем открыто кричать о национальном единстве русского народа, Русь в Галичине погибнет навеки». Хотя вся интеллигенция знала русский литературный язык, выписывая из России книги, журналы и газеты, но по вышеуказанной причине не употребляла его в разговоре. Разговорным языком у нее было местное наречие. По этой же причине и книги и газеты издавались ею на старинном языке — «язычии», как его в насмешку называли, то есть на галицко-русском наречии с примесью русских литературных и церковно-славянских слов, чтобы таким образом угодить и Руси и не дразнить чистым литературным языком власти. Словом, ставили и Богу свечу и черту огарок. Молодежь, особенно университетская, не раз протестовала против этих «заячьих» русских чувств своих отцов и пыталась открыто говорить о национальном и культурном единстве всех русских племен, но отцы всегда как-то успевали подавлять эти рвущиеся наружу стремления детей. Молодежь раньше изучала русский литературный язык в своих студенческих обществах без боязни, открыто, и тайно организовывала уроки этого языка для гимназистов в бурсах и издавала свои газетки и журналы на чистом литературном языке. После «Новой эры» в ответ на украинизацию деревни студенты стали учить литературному языку и крестьян. На сельских торжествах парни и девушки декламировали стихотворения не только своих галицких поэтов, но и Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Майкова и др. По деревням ставили памятники Пушкину. Член Государственной Думы, граф В.А.Бобринский, возвращаясь со Славянского съезда в Праге через Галичину с галицкими делегатами этого съезда, на котором он с ними познакомился, и присутствуя на одном из таких крестьянских торжеств в деревне, расплакался, говоря: «Я не знал, что за границей России существует настоящая Святая Русь, живущая в неописуемом угнетении, тут же, под боком своей сестры Великой России».
Но когда с «Новой эрой» оргия насаждения украинства немцами, поляками и Ватиканом разбушевалась во всю, русская галицкая молодежь не выдержала и взбунтовалась против своих отцов. Этот бунт известен в истории Галицкой Руси под названием «Нового Курса», а зачинщики и сторонники его под кличкой «ново-курсников». «Новый Курс был следствием украинской «Новой эры» и явился для нее разрушительным тараном. Студенты бросились в народ: созывали вече и открыто стали на них провозглашать национальное и культурное единство с Россией. Русское крестьянство стало сразу на их сторону, и через некоторое время к ним примкнули две трети галицко-русской интеллигенции. Употребляемый до тех пор сине-желтый галицко-русский флаг был заменен носившимся раньше под полой трехцветным бело-сине-красным, а главным предметом тех народных собраний и торжеств по городам и деревням было национальное и культурное единство с Россией. Также были учреждены для проповедования «новокурсных» идей ежедневная газета «Прикарпатская Русь» на литературном языке и популярный еженедельник «Голос народа» для крестьянства на галицко-русском наречии против издаваемых «отцовских» — ежедневной газеты на «язычии» «Галичанин» и еженедельника для народа «Русское Слово»; последние вскоре зачахли и прекратили свое существование. В течение года «Новый Курс» поглотил почти всю галицко-русскую интеллигенцию, крестьянство и воцарился повсеместно. Литературный язык употреблялся теперь не только в печати, но и открыто сделался разговорным языком галицко-русской интеллигенции.
Возвратившийся в Россию граф Бобринский поднял шум о положении дел в Галичине. У русских властей он не имел успеха, а либеральная пресса тоже не поддержала его только потому, что он был в Думе правый и, как бы по указке, единодушно отнеслась к делу враждебно, считая русских галичан «Националистами, ретроградами», а украинофилов — «либералами, прогрессистами» (!). Не находя нигде поддержке, граф Бобринский организовал с помощью разбирающихся в галицких делах русских людей в Петербурге, Киеве «Галицо-русские общества», которые начали собирать средства на помощь Прикарпатской Руси. Это были первые (и не царские) рубли, которые Галичина стала получать от своих братьев в России. Но средства эти были скудны, и все они шли на помощь по содержанию гимнастических общежитий, в которые принимались талантливые мальчики бедных крестьян на полное содержание.
«Новый Курс» захватил австрийские власти врасплох. Согласно австрийской конституции они не могли прямо и открыто выступать против него, да это и невозможно было сделать из-за многочисленности «государственных изменников». Раньше, когда обнаруживались такие «преступления» у нескольких лиц, их судили, сажали в тюрьму. Теперь же все свершилось вдруг, и нужно было иметь дело с сотнями тысяч «изменников», государственную измену которых невозможно было доказать. Но власти не дремали и выжидали случай, чтобы было за что зацепиться, и подготовляли целый ряд процессов о «шпионстве», из коих первый начался в 1913 году накануне мировой войны. Между тем, они преследовали проявление русского духа намеченными заранее мерами. Чтобы оказать помощь учителям-украинофилам, власти решают ударить по крестьянскому карману. Они обильно снабжают кооперативы украинофилов деньгами, которые дают взаймы по деревням только своим приверженцам. Крестьяне, не желающие назвать себя украинцами займов не получают. В отчаянии деятели русских галичан бросаются за помощью к чехам, и по ходатайству Крамаржа и Клофача (Масарик был врагом русских вообще и в парламенте всегда поддерживал украинофилов) получают в Живностенском банке кредиты для своих кооперативов (самый большой чешский банк — Центральный Банк Чешских Сберегательных Касс — давал многомиллионные займы только «украинским» кооперативам).
Выборы в сейм сопровождаются террором, насилием и убийствами жандармами русских крестьян. Украинофилы пользуются на выборах и моральной и финансовой поддержкой власти. Имя избранного громадным большинством галицко-русского депутата при подсчете голосов просто вычеркивается и выбранным объявляется кандидат-украинофил, получивший менее половины голосов. Борьба русских с украинофилами усиливается из года в год и продолжается под страшным террором вплоть до мировой войны, — войны немецкого мира со славянством, к которой Германия и Австро-Венгрия готовились десятки лет, в связи с чем ими и насаждался украинский сепаратизм и ненависть к России среди исконно русского населения в Галичине. Россия очнулась и открыла глаза на происходящее в Червоной Руси только накануне войны, когда во Львове начался нашумевший на всю Европу чудовищный процесс в «государственной измене» и «шпионстве» против двух галицко-русских интеллигентов (Бендасюка и Колдры) и двух православных священников (Сандовича и Гудимы). На этот процесс неожиданно явились пять депутатов Государственной Думы всех оттенков (среди них и настоящий украинец — депутат Макагон) и войдя в зал, публично во время заседания суда поклонились до земли, сидящим на скамьях подсудимых со словами: «Целуем ваши вериги!». Подсудимые были оправданы присяжными заседателями, несмотря на то, что председательствующий судья в своей напутственной речи заседателям, очевидно по указанию свыше, не скрывал надежды на то, что будет вынесен обвинительный приговор.
В самом начале этой войны австрийские власти арестуют почти всю русскую интеллигенцию Галичины и тысячи передовых крестьян по спискам, вперед заготовленным и переданным административным и военным властям украинофилами (сельскими учителями и «попиками») с благословения преусердного митрополита графа Шептицкого и его епископов. Арестованных водят из тюрьмы в тюрьму группами, и по пути на улицах городов их избивают натравленные толпы подонков и солдатчины. В Перемышле озверелые солдаты изрубили на улице большую партию русских людей.
За арестованных и избиваемых русских священников добровольно заступаются епископы-католики: польский и армянский, а униатские епископы во главе с Шептицким, несмотря на просьбы жен и детей, отказывают в защите своим русским галицким священникам. Этого нужно было ожидать: они же и предали их на убиение.
Арестованных вывозят вглубь Австрии в концентрационные лагеря, где несчастные мученики тысячами гибнут от голода и тифа. Самые передовые деятели после процесса о государственной измене в Вене приговариваются к смертной казни, и только заступничество испанского короля Альфонса спасает их от виселицы. В отместку за свои удачи на русском фронте, улепетывающие австрийские войска убивают и вешают по деревням тысячи русских галицких крестьян. Австрийские солдаты носят в ранцах готовые петли и где попалона деревьях, в хатах, в сараях — вешают всех крестьян, на которых доносят украинофилы, за то, что они считают себя русскими.
Галицкая Русь превратилась в исполинскую страшную Голгофу, поросла тысячами виселиц, на которых мученически погибали русские люди только за то, что они не хотели переменить свое тысячелетнее название.
Эти зверства и мученияс иллюстрациями, документами и точными описаниями — увековечены основанным после войны Талергофским Комитетом во Львове, издавшим их в нескольких томах.
Такова история происков Ватикана, поляков и немцев в насаждении ими украинства на Карпатах среди издревле русского населения Червонной Руси.
Украинское движение в Галичине под руководством Германии продолжалось и после первой мировой войны. В это время появился для нее новый термин: Западня (Захщня) Украина, в которой была организована тайная военная организация (УВО), превратившаяся впоследствии в организацию украинских националистов (ОУН)».
Три геноцида XX века — австрийский, нацистский, большевистский были развязаны во имя «великих» идей, абсолютно ложных. Одна из этих идей — украинское «самостийничество», украинский сепаратизм, по выражению известного карпато-русского священника Петра Коханика является «великой ложью XX столетия».
Названия «Талергоф», «Освенцим», «ГУЛАГ» являются знаковыми, и «австро-мазепинцев» еще ждет свой Нюрнберг. Уместно закончить эту главу словами узника Телергофа Николая Марко: «Жутко и больно вспоминать о том тяжелом периоде близкой нам еще истории нашего народа, когда родной брат, вышедший из одних бытовых и этнографических условий, без содрогания души становился не только всецело на стороне физических мучителей своего народа, но даже больше — настаивал на них. Прикарпатские «украинцы» были одними из главных виновников нашей народной мартирологии»(Талергофский альманах, Львов,1924).
Русская культура в Галиции — двадцатые годы двадцатого века
Продолжают литературную деятельность и борьбу москвофилы: Дмитрий Андреевич Марков (1864–1938) — знаменитый публицист автор работ — «Австрия и Россия» (1910), «Россия и украинская идея в Австрии» (1910).
Иероним Луцык (1861–1935) — поэт, драматург, историк. Наиболее известна «История Руси в песнях».
Дмитрий Николаевич Вергун (1871–1951). Писатель, поэт наиболее известные труды «Немецкий Drung nah Osten» — переведен на многие языки, «8 лекций о «Подкарпатской Руси».
Юлиан Андреевич Яворский (1873–1937) — поэт, критик, этнограф, ученый и общественный деятель. Во время первой мировой войны — один из организаторов «Карпато-русского комитета» в Киеве. Наиболее известные работы: «Пушкин и Карпатская Русь» (1899), «Гоголь в Червонной Руси» (1904), «Галицкая Голгофа» (1924), «Значение и место Закарпатья в общей смете русской письменности» Прага, 1930.
Семен Юрьевич Бендасюк (1877–1965). Узник австрийских лагерей. Поэт, историк, журналист. Наиболее изв. работы: «Первые памятники русской переписки Д.И.Зубрицкого» 91 932) и «Общерусский первопечатник Иван Федоров» (1935). Автор воспоминаний: «Памяти Максима Сандовича» (1935), «Единство Руси» (1936). Известен как человек высокой духовной жизни, верное чадо Св. Православной Церкви.
О В.Р.Ваврике написано выше.
Х. Большевики и украинский сепаратизм
Огромный удар по православию и москвофильству нанесли большевики. Первыми жертвами были те, кто считал себя русскими как «белогвардейские недобитки».
Вообще, большевики более всех других оказались учениками униатских «самостийников». Созданная при Петлюре не легитимная «Украинская Автокефальная Церковь» поддерживалась большевиками: «Советской властью была предоставлена свобода украинским общественным деятелям по созданию «национальной украинской церкви». В 1921 году прошло в Киеве, т. к. «Всеукраинская Православная Церковная Рада», «Рада» («Совет») получило в свое ведение соборы в Киеве, отбираемые Советской властью у православных. Так, раньше всего им был передан Софийский Собор в Киеве… Помещенная в «одном из советских украинских журналов иллюстрация «иерархов Украинской Автокефальной церкви» на которой изображены 28 «епископов», которых называют «борцами за украинскую церкву». На иллюстрации они представлены в прекрасных предреволюционных архиерейских облачениях, заграбленных из ризниц православных архиерейских храмов во время томления православных епископов в советских тюрьмах. Сшить подобные облачения во время революционной разрухи и по закрытии большевиками монастырей не было возможности и посему остается заключить, что эти облачения попали к автокефалистам из-за грабежа…
В народном мнении УАПЦ сохранилась как отрицательное явление, ибо народ считал ее духовенство сотрудниками советов по чистке населения на Украине, тесно связанными с ГПУ»… [5]
Тотальная «украинизация», проводившая на фоне геноцида русского народа и РПЦ, была частью ленинской национальной политики. На службу большевикам пришли многие «герои Австрии» во главе с М.Грушевским. В 1923 году было выпущено печально известное постановление ЦК ВКП (б) об обязательной украинизации, а еще более печально известное постановление ЦКК УССР «О борьбе с саботажем в хлебозаготовках» от 6 декабря 1932 г., начавшее голодомор, было подписано председателем СНК УССР с 1932 г. ярым украинизатором В.Чубарем. Голод охватил, в первую очередь, Волынь, которая благодаря миссионерской деятельности Почаевской Лавры и архиепископа Антония (Храповицкого) стала перед революцией крепостью Православия и монархии.
Следует отметить, что в 1930-е годы галицкие москвофилы продолжают активную творческую и общественную деятельность. Регулярно проводятся Талергофские съезды, активно действует Ставропигийский Институт — основной научный центр сторонников галицко-русской ориентации.
В эти годы наиболее плодовитыми деятелями москвофильской школы являются В.Р.Ваврик, Семен Бендасюк.
Сильнейшие удары по москвофильству были нанесены большевиками в 1939 г., когда в первую очередь репрессиям подверглись «белые», и в 1944 году на Подкарпатской Руси ее население подверглось принудительной украинизации. Нацисты и их «партнеры» — бандеровцы (ОУН-УПА) также беспощадно подавляли москвофильство и Православие — на Волыни бандеровцы убивали священников, не желающих отказываться от церковно-славян-ского языка и переходить в автокефалистский раскол. Послевоенная политика СССР также проходила в русле «украинства» Большевики уничтожили ОУН-УПА как политических противников, однако украинофильская терминология была закреплена. Все это привело к угасанию москвофильства в Галичине, однако на православном Закарпатье оно живо и возрождается.
Москвофильская традиция продолжена в среде карпаторус-ских эмигрантов — достаточно вспомнить братьев Геровских, писателя и филолога, Филиппа Свистуна — автора фундаментального исследования «Галицкая Русь под владычеством Австрии», Петра Гардого — создателя уникального сборника документов по австрийскому геноциду «Галицкая Голгофа. Военные преступления Габсбургской монархии».
Как уже отмечено, русская культура на угасла на Подкарпатской Руси. Живыми носителями карпаторусской традиции было, в основном, закарпатское православное духовенство. Наиболее выдающийся его представитель схиархимандрит Василий (Пронин) скончался в 1997 г. Человек энциклопедического образования, знавший 14 языков, и специалист во многих областях — от геологии до истории, бывший белый офицер, постригшийся в монахи в 20-е годы, является автором крупнейшего на данную тему исследования: «История Православия на Закарпатье от начала до первой мировой войны» (машинопись, не издана из-за финансовых трудностей).
Научные исследования и популяризация галицко-русского культурного наследства способны возродить эту глубокую и подлинно национальную традицию Западной Руси.
Литература по рассматриваемому вопросу:
Ф.Ф. Аристов «Карпаторусские писатели», Москва, 1916.
Ф.Ф. Аристов. Литературное развитие Подкарпатской Руси. М.,1993.
Ф. Свистун «Галицкая Русь под владычеством Австрии». Нью-Йорк,1964
В.Р. Ваврик «Краткий очерк истории галицко-русской письменности», Лувен, 1968 г.
С. Гардый «Галицкая Голгофа. Военные преступления Габсбургской монархии». Нью-Йорк, 1968.
Н.С. Свенцицкий. Материалы по истории возрождения Карпатской Руси (отношения Карпатской Руси с Россией в первой половине XIX века. Львов, Печатня Ставронигийского института. 1905.
Евгений Недзельский. Очерк карпаторусской литературы. Ужгород, 1932.
Екатерина-де-Витте. Путевые впечатления. Буковина и Галичина. Киев, 1904 г.
Василий Кельсиев. «Галичина и Молдавия. Путевые письма. С.-Петербург, 1868
Екатерина де-Витте. Русско-польский вопрос в Галичине. 1804–1909. Почаев, 1909 г.
Екатерина де-Витте. «Происхождение и развитие украи-нофильства» Шамордино, 1915 г.
«The biggest lie of the century — the Ukraine and Ruthenia» by Peter G.Kohanic.New-York1959
Галицкая Русь в европейской политике. Львов. 1886 г.
Скит Манявский в борьбе за веру и народность. Львов, 1926.
Б.А. Дедицкий, М. Качковский и современная галицко-рус-ская литература. Львов, 1876.
О.А. Мончаловский «Литературное и политическое украи-нофильство», Львов, Типография Ставропигийского института, 1898.
Иеромонах Тарасий (Курганский) «Великороссийское и малороссийское богословие». Киев, 1913 г.
Проф. Зызыкин «Патриарх Никон и его государственные и церковно-канонические идеи». Варшава, 1928.
И.И. Лаппо «Идея единства русского народа в Юго-Западной Руси в эпоху присоединения Малороссии к Московскому государству». Прага, 1929.
Проф. Одинец «Возникновение русской государственности и идея русского единства». Париж, 1939.
Акты Южной и Западной России. Киев. 1879.
Проф. В. Завитневич «Палинодия» Захария Копыстенского и литературная полемика южнонорусов с латино-униатами. С.Петербург, 1879
М.О. Коялович «Лекции по истории Западной России». М 1876.
Г. Карпов. В защиту Богдана Хмельницкого. Москва, 1890.
Г. Карпов «Критический опыт разработки главных русских источников до истории Малороссии относящихся». Москва, 1870.
27. Южная Русь. Очерки, исследования и заметки. С.-Петербург, 1905.
зав. отделом Украины Института Стран СНГ, Глава Московского отделения Союза Православных Граждан
действительность и националистическая
Многие исторические публикации, написанные с украинских сепаратистских позиций, описывают взятие. Киева войсками Андрея Боголюбского в XII веке (1169 г.). При этом читателю внушается мысль, что Киев в то время был населен «украинцами», а князь Андрей был «великороссом», что и объясняет якобы особые, невиданные зверства его войск в Киеве. Таким образом, княжескую усобицу в единой по языку и культуре стране представляют как нападение одного народа на другой. Но ведь то время было эпохой непрекращающихся усобиц по всей Руси. Как с этнических позиций объяснить постоянные войны между суздальцами и новгородцами или между черниговцами и киевлянами? Последнее обстоятельство, по понятным причинам, националистами не упоминается. А ведь древний киевский летописец считал разгром Киева объединенными смоленско-черниговскими войсками под предводительством князя Рюрика Ростиславича, случившийся в ту же эпоху (1203 г.),! небывалым бедствием, стало быть худшим, чем более раннее взятие Киева Андреем Боголюбским. «И сотворися великое зло в Русстей земли, якого же зла не было от крещения над Киевом… Подолье взяша, пожгоша ино. Гору взяша и митрополью святую Софью разграбиша… Десятинную разграбиша и монастыри все и иконы одраша… то положиша все себе в полон.» [1]. Далее летопись сообщает, что союзные с Черниговом половцы убивали монахов, священников и монахинь, забирая молодых монашенок в свои лагеря. Как же с этнических позиций объяснить это событие? Почему «украинский» князь Игорь Святославович, герой «Слова о полку Игореве», ставший из новгород-северского черниговским князем, организовал антикиевскую коалицию в союзе с «великорусским» смоленским князем? [2]. (Участие левобережных половцев, традиционных союзников черниговских князей, во взятии Киева было само собой разумеющимся, как и союз киевлян с правобережными торками.) Чем же взятие Киева Андреем Боголюбским было хуже взятия Киева черниговцами? Разве тем, что Андрей Боголюбский не прибегал к помощи кочевников и смолян, а взял Киев с помощью галицкого князя Владимирка?
Не было в то время этнических различий между русскими и украинцами; одни и те же книги читались и в Киеве, и в Новгороде, одни и те же князья княжили то в «России», то на «Украине». (Например, Остромирово Евангелие было написано в Киеве для новгородца, а Владимир Святой и Ярослав Мудрый княжили сначала в Новгороде, а затем только в Киеве.) Бессмысленно искать повод для вражды между русскими и украинцами в этой эпохе, как это иногда делает украинская национальная историография. В заключение этой темы остается добавить, что «украинские» левобережные и правобережные князья продолжали свои традиционные усобицы и накануне разгрома Киева Батыем. В 1235 г. черниговские князья Михаил и Изяслав отвоевали владение Киевом у Данилы Галицкого, который вновь захватил Киев в 1238 г., когда войска Батыя были уже на Руси.
Русь, разъединенная внутренними усобицами, не могла устоять перед напором дисциплинированных войск Монгольской империи, к тому времени уже объединивших силы многих степных племен. В трудное время, последовавшее за монгольским завоеванием, Русь пытались разодрать на части шведы, немцы и литовцы. В этих условиях Александр Невский и его потомки в Северо-Восточной Руси проводят политику объединения русских земель в единое государство. Признавая власть ордынских ханов (сила солому ломит) и подавляя преждевременные против нее выступления, они постепенно выторговывают себе право самостоятельно решать внутренние вопросы и собирать дань без участия монголов. Положительные результаты этой политики видны из сравнения Северо-Восточной Руси с Юго-Западной Русью, отдавшейся литовцам и полякам вскоре после монгольского завоевания. Северо-Восточная Русь под властью монголов сохраняет свою национальную, религиозную и политическую самобытность: русский извод церковнославянского языка остается в ней не просто господствующим, но фактически единственным литературным языком; центр русского православия из Киева перемещается во Владимир-Суздальский (1299 г.), а затем — в Москву (1322 г.); русские князья, потомки Рюрика, включая перебежавших из «Литвы» Волконских, Оболенских, Пожарских и т. п., составляют русскую аристократию и выдвигают из своей среды самодержавного монарха; уже в XIII веке успешно отражаются нападения шведов, немцев и литовцев, а позже объединенная Россия разбивает монголов на Куликовом поле и самостоятельно освобождается из-под монгольской власти. С другой стороны, в Юго-Западной Руси господствующим языком постепенно становится польский, оказавший сильное влияние на развитие украинского и белорусского языков; церковь подвергается гонениям и насильственной унии; Рюриковичи исчезают и заменяются вначале литовскими князьями, а затем польскими магнатами; страна до XVII века включительно не может самостоятельно освободиться от иноземного ига и вынуждена просить в этом деле помощи у соседей Московского государства.
Между тем украинская сепаратистская пропаганда не устает обвинять москалей в поклонении татарским ханам, противопоставляя «татарскому прихвостню» Александру Невскому (или его внуку Иване Калите) его современника и своего героя Данилу Галицкого, получившего от Римского папы королевскую корону. При этом делается вид или прямо утверждается, что Данило не только не кланялся монголам, но и чуть ли не единственный во всей Руси организовал им сопротивление. Посмотрим же, что говорит об этом галицко-волынская летопись 6748 (1240 г.): «[Под этим годом летопись вначале описывает штурм монголами Киева и разгром Галиции. ] Прежде того ехал бе Данило князь ко королеви Угры, хотя имети с ним любовь сватьста. И не бе любови межи ними, и воротися от короля. И приеха в Синеволодьско во манастырь святыя Богородицы. Наутрея же, востав, виде множество бежащи от безбожных татар и воротися назад в Угры… Иде изо Угор в Ляхы на Бардуев и пиде в Судомир… [где он встретил свою жену, также бежавшую от монгол в Польшу]…Данилови же рекшу, яко не добро, нам стояти еде близ воюющих нас иноплеменьником, иде в землю Омазовскую ко Болеславу, Кондратови сынови, и власть ему князь Болеслав град Вышгород [где он и оставался до тех пор, «дондеже не прия весть», что монголы ушли в степи. ]» [3].
Таким образом, князь Данило не только не организовывал сопротивление монголам, но и при их появлении бежал вначале в Венгрию (Угры), а затем — в Польшу. В Польше же, не чувствуя себя в безопасности близ галицкой границы, он бежал далее в Мазовию к своему союзнику Болеславу. Но может быть, князь Данило посвятил всю свою жизнь борьбе с монголами? Посмотрим, что говорит об этом та же летопись: 6758 (1250 г.)
«Приде к Батыеви на Волгу, хотящу ся ему поклонити… И поклонися по обычаю их, и вниде в вежю его. Рекшу ему: «Данило, чему еси давно не пришел. Пьеши ли черное молоко, наше питье — кобылий кумуз?» Оному же рекшу: «Доселе есмь не пил. Ныне же, ты велишь, — пью.» Он же рече: «Ты уже наш, татарин, пий наше питье.» Он же, испив, поклонися по обычаю их.» [Затем Данило посещает Батыеву жену, которая благосклонно угощает его вином, а не кумысом. ]»…О злее зла, честь татарская! Данилови Романовичу велику, обладавшу Рускую землею: Кыевом и Володимером [Волынским], и Галичем… ныне седит на колену и холопом называется! [Затем летопись упоминает Ярослава Суздальского, отца Александра Невского, погибшего в Орде, и Михаила Черниговского, предпочетшего умереть, но не «поклониться кусту» перед ханской юртой. ] «…Бывшу же князю у них дний К и Е [т. е. 25 дней], отпущен бысть и поручена бысть земля его ему и иже бяху с ним.» [4].
Остается недоумевать, чем же Данило Галицкий был лучше Александра Невского? Тем ли, что ища помощи у поляков и римского папы, он способствовал тому, что Галиция прежде всех других русских земель стала польским воеводством (начало XIV века) и более всех утратила свои древнерусские корни? По этому поводу вспоминается бессмертный Тарас Бульба: «Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи?» У древнерусских людей чувство этнической принадлежности было тесно связано с Православием. По-видимому, одной из главных причин, по которой Александр Невский отказался от королевской короны, предлагавшейся ему Римским папой вместе с обещаниями военной помощи взамен на обращение в католичество, было предчувствие, что с утерей Православия будет утеряна и национальная самобытность Руси. С другой стороны, монголы были веротерпимы и не навязывали своей религии русским; более того, некоторые из них переходили в Православие, включая даже монгольских царевичей (например, св. Петр Ордынский), которые в то время могли лишиться за это своих наследственных прав. Уже в 1265 г. в Сарае, столице Золотой Орды, была учреждена православная епархия. Вероятно, именно это предпочтение Александра Невского ради сохранения православной веры — политической зависимости от веротерпимых монголов союзу с воинствующими западными католиками — побудило Русскую Православную Церковь причислить Александра Невского к лику святых. Как мы уже отметили выше, решение Александра пожертвовать политической независимостью ради веры в конце концов помогло СевероВосточной Руси вновь обрести политическую независимость, а противоположное решение Данилы способствовало скорой утрате политической (и тем более духовной) независимости в Галиции. Так и выходит, вольно переводя слова Христа, что старающийся спасти душу [жизнь] — ее потеряет, а не боящийся умереть — спасет.
Большая часть Юго-Западной Руси (за исключением Галиции, отошедшей к Польше) вскоре оказалась под владычеством языческих литовских князей, где до брака литовского князя Ягайло с польской королевой Ядвигой и последующей католизацией сохранялась культурная автономия для русских православных. Но уже тогда, в относительно благоприятную для православных эпоху в литовском государстве, киевский митрополит предпочел перебраться из владений литовского князя во Владимир-Суздальский (1299 г.), тогдашнюю столицу Северо-Восточной Руси. Несколько позже митрополит Киевский и Владимирский Петр из теряющего свое значение Владимира хотел было перебраться в более богатую и сильную Тверь, но недальновидный князь тверской оттолкнул его своей грубостью и высокомерием, и митрополит переехал в Москву, местный князь которой, Иван Калита, был с ним в дружеских отношениях (1322 г.). Но когда Москва стала столицей Русской Православной Церкви, она стала притягательным центром для всех русских земель и вскоре настолько усилилась, что затмила Тверь и стала самым важным городом Северо-Восточной Руси. Значение Православной Церкви в жизни древнерусских людей понимали и литовские князья. Поэтому их очень беспокоил тот факт, что православное духовенство и миряне подчиняются московскому митрополиту. Много раз литовские князья пытались установить собственную митрополию, независимую от Москвы, чтобы лишить Москву преимущества церковной столицы. Но константинопольские патриархи, под чьей юрисдикцией находилась тогда Русская Православная Церковь, предпочитали православных русских князей, а не литовских язычников (а позже — католиков) и в течение многих лет отвергали их домогательства. На протяжении полутора веков (1299–1458) единая Русская Православная Церковь управлялась из Северо-Восточной Руси, о чем сепаратистские пропагандисты предпочитают не вспоминать. Однако в середине XV века в Русской Церкви произошел раскол по политическим границам между Литвой и остальными русскими землями. Причиной этому была флорентийская уния Православной и Римо-Католической Церквей (1440 г.), которую Русская Церковь отказалась признавать. В те годы османские турки уже захватили большую часть Византийской империи и осаждали Константинополь. Римский папа предложил византийцам унию церквей взамен на западную военную помощь. Император и Патриарх согласились, хотя, как показали последующие события, общественное мнение среди православных было против унии. Митрополитом Московским и Киевским в то время был грек Исидор, сторонник унии. По принятии унии на соборе во Флоренции и Ферраре (1438–1440), он предпринял путешествие по Восточной Европе. В то же время русские делегаты Собора поспешили домой с тем, чтобы осудить принятую унию. Когда Исидор вернулся в Москву (1441 г.), он был Кардиналом Московским и Всея Руси; на нем был латинский крест, и на своей литургии он помянул римского папу вместо православных патриархов. Это была последняя литургия Исидора в России. Его немедленно арестовали, и собор русских епископов объявил его еретиком. Из Москвы Исидор бежал в Тверь, находившуюся в плохих отношениях с Москвой, Но и там он был арестован местными властями. В конце концов он совсем уехал из России. С этого момента Русская Церковь стала фактически независимой от Константинополя. Вскоре после принятия унии турки захватили Константинополь (1453 г.), и вследствие этого уния очень быстро потеряла всякую привлекательность для греков, которые от нее сами вскоре отказались. Но моментом разногласия между Москвой и Константинополем поспешили воспользоваться литовские власти, в чьих владениях находилось много православных. В 1458 году Казимиру IV удалось посвятить епископа Григория, сторонника унии, в сан Митрополита Киевского; его юрисдикция простиралась на православных, находящихся в польских и литовских владениях. Политическое давление заставило принять новое устройство одного за другим всех живущих в Литве православных епископов, большинство которых были против унии и за единство Русской Церкви. Таким образом. Русская Церковь оказалась расколотой на две митрополии, московскую и киевскую. Поставление независимого от Москвы митрополита в литовских владениях было лишь первым шагом на пути подчинения Православной Церкви католическим властям, которые были заинтересованы в обращении православных в католицизм с тем, чтобы предотвратить сепаратистские настроения среди русских, украинцев и белорусов, живших в их владениях. Политическое давление на православных не прекратилось с отделением литовских епархий от московской митрополии, что естественно вызвало сопротивление православных. В 1481 г. православные князья во главе с Михаилом Олельковичем и Федором Вельским пытались свергнуть Казимира. Потерпев неудачу, они бежали в Москву. По той же причине в 1503 г. отделилась от Литвы и поддалась Москве Черниговская земля, за которой последовали Смоленская, Брянская и Северская (со столицей в Новгород-Северском) земли. (Эти земли были вновь захвачены Польшей через сто с небольшим лет, в смутное время начала XVII в. Смоленск и Брянск был отвоеван Россией в середине XVII в., а Чернингов и Северщина тогда же вошли в состав гетманской Украины, находившейся под российской протекцией.) В 1596 г. оставшимся под польско-литовской властью православным землям была навязана Брестская уния, и на польско-литовских землях вскоре не осталось православной иерархии. Лишь в 1620 г. патриарх Феофан тайно рукоположил 7 епископов в Киеве, в т. ч. одного митрополита, и таким образом восстановил Киевскую митрополию под юрисдикцией Константинопольской патриархии. Киевская православная митрополия продолжала подпольное существование до 1633 г, когда она была узаконена новым королем Владиславом. Вскоре произошло воссоединение левобережной Украины и Киева с Россией (1654 г.), за которым последовало и объединение Русской Церкви (1687 г.), происшедшее с благословения Константинопольского Патриарха, под чьей юрисдикцией находилась киевская митрополия. Сразу же по воссоединении церквей, выходцы из киевской митрополии начинают играть ведущую роль в духовной жизни и даже в руководстве Русской Церкви (Симеон Полоцкий, Стефан Яворский, Феофан Прокопович, Дмитрий Ростовский). Впрочем, и до объединения Русской Церкви Епифаний Славинецкий и его ученики уже сыграли значительную роль в реформе Патриарха Никона.
Как когда-то литовские князья, так и теперь современные украинские националисты хорошо понимают объединительную роль Русской Православной Церкви, противоречащую их разъединительным целям. Поэтому они стараются не только основать «украинскую патриархию» или автокефалию, но и переписать историю таким образом, чтобы доказать изначальную церковную отделенность Украины от России. Пока что им не очень-то везет: ни одна Православная Церковь мира не признала ни «патриархии», ни «автокефалии». Ныне на Украине признающих юрисдикцию Московской Патриархии примерно в 6 раз больше, чем придерживающихся «национального православия». В области же истории Церкви ни одна их ложь не выдерживает и поверхностного столкновения с простейшими историческими фактами.
«Доба козаччины» довольно полно описана в хрестоматийной книге Н. Ульянова «Происхождение украинского сепаратизма» Мы хотели бы обратить внимание читателей только на два момента. Украинская пропаганда, как правило, обвиняет правительство Алексея Михайловича в нарушении Переяславского «договора». Дескать, царская Россия вместо того, чтобы сражаться за Украину, вкупе с Польшей вероломно разделила ее на две части, заключив перемирие в 1667 г. Таким образом, царское правительство будто бы предало правобережную Украину Польше. Рассмотрим, однако, обстоятельства, при которых произошло заключение этого перемирия.
После вероломного нарушения поляками Зборовского договора и поражения казаков под Берестечком стало ясно, что самим казакам не устоять против польских войск. В октябре 1653 г., после неоднократных казацких посольств, Земский собор в Москве согласился принять Украину под протекцию Московского государства, нарушив тем самым договор о вечном мире с Польшей. В январе 1654 г. Переяславская казацкая рада присягнула Алексею Михайловичу. При этом казаки пытались получить равноценную присягу от московского правительства, на что московский посол Бутурлин ответил категорическим отказом, с чем казаки были вынуждены согласиться. Таким образом, переяславская присяга была односторонней, а вовсе не равным договором между Царем и Радой, как это пытаются представить украинские националисты.
Московские и казацкие войска были удачливы в войне с Польшей (кроме Галиции). Военные действия временно прекратились, и были начаты переговоры о мире, на которых Москва требовала передачи всей Украины и Белоруссии в московское подданство. Но в этот момент новый гетман Иван Выговский предал Царя, заключив мирный договор с Польшей, по которому Украина получила бы автономный статус внутри Речи Посполитой (1658 г.). Как известно, Польша прежде нарушала договоры, заключенные с казаками (например, Зборовский); и в этот раз польский комиссар Беневский, заключивший договор с Выговским, говорил, отчитываясь перед польским сенатом, что-де отделение Руси (Украины) в отдельное княжество долго не продержится, дескать, все со временем вернется в прежнее русло [5]. Но Выговский все же польстился на его обещание.
Многие казаки остались верными и избрали нового гетмана, Безпалого. В 1659 г. князь Трубецкой двинулся с большой армией на помощь Безпалому. Выговский же призвал на помощь себе крымскую орду и с помощью татар напал на Трубецкого у Конотопа. Большой отряд, возглавляемый князем Пожарским, рассеял казаков Выговского, но слишком увлекся преследованием, оказался в окружении татар и был вынужден сдаться. Князя Пожарского отвели к хану, где князь плюнул хану в лицо и был обезглавлен; 5 тысяч русских пленников были перебиты казаками Выговского. Трубецкой отступил к Путивлю. Вскоре, однако, крымский хан увел свои войска в Крым. 22 августа 1659 г. войска Выговского под предводительством его брата Данилы попытались самостоятельно напасть на войска Трубецкого, но были разбиты. Почти сразу же, 30 августа, Шереметьев написал письмо царю о том, что весь левый берег снова признал власть Москвы. Но примерно через год Москве изменил и Ю.Хмельницкий, и снова левый берег признавал царя, а правый колебался между Польшей и Турцией. Эта череда измен украинской старшины посреди войны России с Польшей, спровоцированной самими же украинцами, истощила московское государство. Война и измены стоили Москве много денег и человеческих жизней. Выходило, что старшина левобережной Украины более хотела быть с Москвой, чем старшина правобережной Украины. Вот почему война Москвы с Польшей закончилась таким образом. Не москали и не ляхи разделили Украину: Украина была разделена самими украинцами, часть которых была за Москву, а часть — против. Истощенная войной и изменами Россия вряд ли могла бы продолжить войну за правобережную Украину, чья правящая элита была настроена пропольски.
Второй момент, на который хотелось бы обратить внимание читателей, это эволюция взглядов украинских историков Костомарова и Кулиша, особенно в отношении украинского казачества. Будучи в юные годы соратниками Т. Шевченко, они воспринимали своих героев-казаков как сторонников и борцов за демократическое народное государство. [6]. В зрелые же годы, после многих лет исследований, несомненно оставаясь украинскими патриотами (в смысле любящих Украину людей), они решительно пересмотрели свои взгляды на многие вопросы украинской истории, в т. ч. и казачество. [7]. Хотелось бы надеяться, что многие другие, столкнувшись с действительными историческими фактами, смогут расстаться с иллюзиями, созданными националистической мифологией.
Мазепа и «мазепинцы»
Украинская сепаратистская пропаганда сделала из гетмана Мазепы национального героя Украины. Утверждается, что гетман был не предателем, а борцом за независимую Украину; предавая Россию и Петра Великого, он-де стремился создать независимое украинское государство. Между тем, известный малороссийский историк Н.Костомаров достаточно убедительно показал, что Мазепой руководили прежде всего личные корыстные интересы. [8]. Видев победы шведского короля Карла XII над русскими войсками, Мазепа предполагал поражение России и не без оснований считал, что гетманская Украина в этом случае перейдет под контроль польского союзника воинственного шведского короля, Станислава Лещинского, выдвинутого Карлом XII на польский престол вместо короля Августа II, союзника Петра Великого. В этих условиях Мазепе думалось, что верному подданному Петра Великого, каким до сих пор был гетман, не посчастливится на польской Украине. Своевременный переход на сторону Карла и Лещинского мог бы помочь Мазепе сохранить свое положение богатейшего магната и при новых властях.
Исторические источники не оставляют сомнений в том, что Мазепа вел подобные переговоры с польским правителем Станиславом Лещинским и Карлом XII. Целью Мазепы в этих переговорах было продать Украину Польше в обмен на вновь создаваемое княжество в Белоруссии, где бы Мазепа был полновластным князем, признающим формальную зависимость от польского короля. Вот как Густав Адлерфельд, камергер Карла XII и участник Северней войны, непосредственно вовлеченный в те события, описывает соглашение между Мазепой и Станиславом Лещинским [9]:
«Вся Украина, включая княжества Северское, Киевское, Черниговское и Смоленское, должна вернуться под владычество Польши и оставаться под ее короной, за что Мазепа награждается титулом князя и получает Витебское и Полоцкое воеводства с теми же правами, которые имеет Герцог Курляндский в своей земле».
Неудивительно, что Мазепа стремился скрыть содержание этого договора не только от русских властей, но и от своих казацких соратников, которым он выставлял свою любовь к матери Украине и верность Запорожскому войску. Копия договора между Мазепой и Станиславом Лещинским была найдена в гетманской канцелярии, захваченной войсками Меньшикова при взятии Батурина. На это указывают манифесты Петра Великого и универсалы гетмана Скоропадского. Достоверность информации, содержащейся в этих манифестах, можно было бы подвергать сомнению, но тот факт, что современный шведский источник (автор которого лично знал и вполне сочувствовал Мазепе) подтверждает наличие подобного договора, устраняет всякие сомнения по этому поводу. Кроме того, в польской исторической литературе этот факт считается сам собой разумеющимся. Например, Юзеф Фельдман, описывая политическую борьбу в Польше между Августом II и Станиславом Лещинским, симпатизирует последнему из-за его антиабсолютистской и антирусской ориентации. Сильной картой Лещинского в борьбе с Августом, по мнению Фельдмана, был его договор с Мазепой о возвращении Украины Польше [10]:
«В следующем [1708] году его [Мазепы] посланец заключил договоры с Карлом иЛешинским, с перв ы м чисто военного характера, со втор ы м — политического. Вся Украина с Северщиной, Киевщиной, Черниговшиной и Смоленщиной должна была вернуться в Речь Посполитую… Самому Мазепе б ы ла обещана награда в виде удельного княжества вроде Курляндии, выкроенного из воеводств Витебского и Полоцкого».
Таким образом, Мазепа предавал не только Петра Великого или Россию, но и саму Украину. Предательская натура Мазепы проявилась и после его бегства в шведский лагерь. Камергер шведского короля Карла XII Густав Адлерфельд, вероятно, гораздо бы менее сочувствовал Мазепе в своих записках, если бы он знал о тайных переговорах между старым гетманом и Петром Великим, проводившихся за спиной Карла XII. На пути к шведам два украинских города захлопнули свои ворота перед старым гетманом, и Мазепа более не пытался искать поддержки украинского народа [11]. Соединившись со шведами, Мазепа увидел, что шведские силы гораздо слабее, чем он думал, а после падения своей крепости Батурина окончательно понял, что он здорово просчитался. Это же поняли и те немногие, что последовали за гетманом. Один за другим они бежали от шведов и возвращались к царю Петру, пообещавшему амнистию всем вернувшимся до определенного срока. Среди вернувшихся был и миргородский полковник Данило Апостол.
Апостол привез с собой тайное устное сообщение от Мазепы: гетман раскаивается и просит прощения и позволения вернуться. За это гетман предлагает силами своих сердюков, находящихся в шведском лагере, выкрасть короля Карла и доставить его Петру. Таким образом, тяжелая война будет закончена одним ударом. Петр с энтузиазмом принял план Мазепы, но переговоры несколько затянулись. Предусмотрительный Мазепа, боясь за свою жизнь, требовал от Петра гарантий своей безопасности, подтвержденных некоторыми европейскими дворами. В конце концов эти гарантии были даны. И вот Данило Апостол пишет письмо Ивану Мазепе о том, что переговоры между ним и канцлером Головкиным (представлявшим Петра Великого) успешно завершились. Копия этого письма опубликована Н.Костомаровым [12].
Однако тот факт, что переговоры затянулись, насторожил гетмана и заставил искать его другого выхода из скверного положения, в которое он себя поставил. Не прекращая переговоров с Петром через Данилу Апостола, он пишет письмо к Станиславу Лещинскому, настоятельно побуждая его двинуть свои войска на гетманскую Украину. По-видимому, Мазепа уже мало рассчитывал на помилование Петра, полагал, что свежие польские войска могут улучшить шансы шведских войск, казавшиеся ему скверными. Любопытно, что Мазепа называет Украину «отчиной» Лещинского (т. е. наследственным имением польского короля) и заканчивает свое письмо словами: «верный подданный и слуга наинизший Ян Мазепа, гетман»). Это еще раз подтверждает, что Мазепа отнюдь не собирался быть гетманом независимой Украины, иначе он не называл бы себя «подданным» польского короля.
На несчастье старого гетмана, русские драгуны перехватили посланцев Мазепы к Станиславу, и его письмо попало к Петру Великому. Узнав, что Мазепа, уже предав Карла Петру, повторно предал Петра Станиславу, разъяренный царь прекратил переговоры и отменил свое помилование Мазепе. Письмо же было немедленно опубликовано в манифесте гетмана Скоропадского с тем, чтобы разрушить всякие иллюзии о Мазепе у тех, кто их еще сохранял. Оригинал письма, написанный Мазепой на польском языке с примесью латинских выражений, также опубликован в цитированном выше дореволюционном издании Костомарова [13].
Раз уж мы заговорили о Мазепе, мы не можем обойти стороной вопрос о любимом «коньке» самостийников — разрушении Батурина, резиденции гетмана. Н. Ульянов лишь коротко отмечает, что несмотря на утверждения украинской пропаганды, никаких особых эксцессов, помимо тех, что случаются при взятии сопротивляющихся крепостей, в Батурине не произошло. Мы бы хотели немного подробнее остановиться на этом вопросе, тем более что эту тему эксплуатируют не только безответственные рядовые пропагандисты вроде некоего профессора филологии Львовского университета, опубликовавшего недавно книжонку под названием «Орда» й насочинявшего в ней подробностей о том, как москали бросали зарезанных украинских женщин и детей в батуринские колодцы. Эту же тему не менее безответственно, хотя и более осторожно и наукообразно, разрабатывает и небезызвестный Орест Субтельный, канадский историк украинского происхождения, претендующий на положение ведущего историка Украины. Так, в своей книге «1Лсгате: А Изжогу» Субтельный утверждает: «Все население Батурина, 6000 мужчин, женщин и детей, было перебито» [14]. Никакой ссылки на первоисточник при этом, правда, не содержится. В другой своей книжке «(«Мазепинцы»), он, вроде бы дает и ссылку (ниже мы приводим перевод) [15]:
«ПЕРВОНАЧАЛЬНАЯ РЕАКЦИЯ ПЕТРА I
Русские оправились быстро. Особенно эффективны б ы ли быстрые, энергичные действия Меньшикова. Прибыв в Батурин через день по отб ы тию гетмана, Меньшиков осознал, что случилось, и без промедления приказал своим людям штурмовать город. Взяв город после жестокой двухчасовой битвы, Меньшиков приказал систематически разрушить Батурин и перебить всех его жителей. Около 6000 мужчин, женщин и детей б ы ли убиты. Судьба Батурина произвела желаемый эффект. Распространяясь по всей Украине, новость о бегстве гетмана сопровождалась ужасн ы м рассказом о том, что произошло в Батурине (1). В этот момент многие потенциальные мазепинцы вероятно пересмотрели свои планы присоединиться к гетману.
Знак (1) отсылает читателя к примечанию, находящемуся на стр.226 этой книжки Субтельного, в которой написано:
«Петр I к Ф.М.Апраксину, 30 октября 1708, «Письма и бумаги», VII, 2, с.253. Меньшиков сначала сообщил царю о победе Мазепы. Ср. Меньшиков к Петру I, 24 октября 1708, «Письма и бумаги «, VII, стр. 864»
Хотя с первого взгляда этот пассаж О. Субтельного может произвести впечатление солидного исторического исследования, подкрепленного соответствующими ссылками на первоисточники, знающий и наблюдательный человек немедленно заметит, что его ссылка фальшива. Как известно, штурм Батурина войсками Меньшикова произошел ранним утром 2 ноября 1708 г., а письма, на которые ссылается Субтельный, написаны в конце октября, вскоре после побега Мазепы, но прежде, чем Батурин был взят. Таким образом, в этих письмах ничего о «сопровождавшем новость о бегстве гетмана ужасном рассказе о том, что произошло в Батурине «быть не могло; но при этом контекст ссылки Субтельного заставляет легковерного читателя предполагать, что даже если в этих письмах и не содержатся цифры 6 тысяч замученных мужчин, женщин и детей, то в нем, по крайней мере, содержится какое-то подтверждение избиения русскими войсками гражданского населения в гетманской резиденции.
Хотя уже ясно, что Субтельный или ошибся, или сознательно старался ввести своих читателей в заблуждение, небезынтересно узнать, что же было в этих письмах, приводимых Субтельным в качестве доказательства факта избиения гражданского населения в Батурине. Как явствует из приведенного Субтельным письма Меньшикова Петру, князь Меньшиков в момент написания письма (24 октября) вел переговоры с мазепинскими сердюками, засевшими в крепости Батурина. Меньшиков докладывает царю, что переговоры пока ни к чему не привели, осаждаемые не хотят пускать царские войска в крепость и, очевидно, ожидая скорого прибытия шведов, тянут время. В то же время он отмечает, что по его наблюдениям Мазепу поддерживает в основном только генеральная старшина, а большинство простых казаков и сотников в городских полках проклинают измену Мазепы. Таким образом, даже в таком маленьком параграфе, приведенном выше, Субтельный сознательно или бессознательно допускает еще одну ошибку. Ведь по его словам, Меньшиков, «прибыв в Батурин через день по отбытии гетмана… без промедления приказал своим людям штурмовать город», а на самом деле из письма, приводимым самим Субтельным выясняется, что еще 24 октября, за неделю до штурма Батурина, Меньшиков уже вел переговоры с мазепинскими сердюками.
О чем же идет речь в другом письме Петра Великого к Ф.М. Апраксину от 30 октября, приводимым Субтельным в качестве доказательства трагедии в Батурине [17]? Петр сообщает адмиралу Апраксину об измене Мазепы; что Мазепа, доверяя только по генеральной страшине, обманул около 2 тысяч простых казаков, перешедших с ним Десну, и только по приближении к шведам открыл им свои замыслы. Украинский народ, пишет Петр, к счастью, не поддерживает измены своего гетмана. Вот и все, никакого упоминания Батурина и, тем более, избиения младенцев в этом письме нет.
На чем же все-таки основывается Субтельный, и откуда взялась цифра 6 тысяч замученных мужчин, женщин и детей? Чужая душа — потемки, но можно предположить, что за замученное гражданское население выдают мазепинских сердюков, погибших при штурме крепости. Вот сообщение из лондонской газеты «Дейли Курант» [18]:
«Вчера прибыла почта из Голландии… Из лагеря Царя Московии около реки Десна 16 ноября… ГЕНЕРАЛ Мазепа, 70-ти лет, Главнокомандующий казаков, был связан со шведскими генералами, чтобы перейти со своими войсками в их армию… по приказанию Его Царского Величества, князь Меньшиков отправился с корпусом войск в Батурин, город обычного проживания Мазепы и, взяв его штурмом, предал мечу 5 или б тысяч мятежных казаков и казнил некоторых из главарей на колесе…»
Вот здесь и всплывает число 6000 мирных жителей города, включая женщин и детей. По Костомарову, для защиты Батурина в городе было оставлено 4 сердюцких полка. (Эти полки отличались от обычных городских полков тем, что не базировались ни в какой конкретной области, а были под прямым командованием гетмана, полностью от него завися и, в сущности, составляя его гвардию, личную охрану.) Кроме того, в Батурине находилась значительная часть войсковой артиллерии и часть городских полков Лубенского, Прилуцкого и Миргородского, другая часть которых (около 2 тысяч человек) была уведена Мазепой с собою к шведам [19]. Таким образом, военный гарнизон Батурина не мог составлять менее 6000 человек, что и подтверждается некоторыми данными [20]. Это и понятно: Мазепа не мог рассчитывать, что Батурин продержится до прихода шведской армии без крепкого гарнизона. Однако, лондонская газета сообщает, что погибло как раз от 5 до 6 тысяч казаков. Можно ли считать, что эти 5–6 тысяч были мирными жителями Батурина? Вряд ли, ведь куда бы тогда делся батуринский гарнизон, составляющий 6 тысяч человек? Если бы погиб и гарнизон, и все мирные жители, как следует из утверждений Субтельного, тогда число убитых должно было бы быть по крайней мере в два раза больше. Таким образом, сообщение лондонской газеты нельзя считать доказательством избиения гражданского населения в Батурине, хотя именно это и делают некоторые американские ученые украинского происхождения. Например, Т. Мацькив, пересказывая сообщение «Дейли Курант» в своей книге, пишет: «…он [Меньшиков] казнил от 5 до 6 тысяч населения» [21]. Возможно, и Субтельный, как и Мацькив, так же недобросовестно использовал это же или подобное сообщение.
Гражданское население ни этой газетой и никаким другим первоисточником не упоминается, за исключением шведских памфлетов, которые стесняется цитировать даже Субтельный и которым в отношении действий русских войск доверять никак нельзя, так как их целью было очернить русских в глазах Европы. (Те же памфлетисты описывали зверское отношение русских к шведским военнопленным, в то время как всем известно великодушие и уважительное отношение Петра Великого в своим «шведским учителям».) Сам Костомаров, который так и не смог расстаться с мифом об избиении гражданского населения в Батурине, тем не менее отмечает: «Впрочем, многие успели уйти заранее и остаться целыми. Это видно из того, что впоследствии возвращались в Батурин многие обыватели на свои места». То, что батуринские посады (часть города за пределами крепости) были вновь заселены практически сразу же по окончании этих трагических событий, еще раз заставляет усомниться в достоверности сообщений о батуринском избиении.
В историю батуринского избиения трудно поверить прежде всего потому, что для русских, в том числе и для Меньшикова, было совершенно ясно, на чьей стороне находится украинский народ. Как уже было сказано, два украинских города захлопнули ворота перед своим изменившим гетманом. Более того, украинские обыватели и селяне самостоятельно организовывали партизанские отряды, подстерегавшие мелкие группы шведских фуражиров, о чем сам Меньшиков одобрительно писал царю Петру. В конце концов, это стало ясно и Карлу XII, который стал рассматривать Украину враждебной территорией и чьи войска жгли украинские села. Трудно поверить, что Меньшиков захотел наказать ни в чем не виновных простых украинцев за измену гетмана и потому, что русские вовсе не были такими зверями, какими их изображает украинская пропаганда. Напротив, иногда случалось, что русские войска удерживали украинских казаков от зверств в Польше. Например, Отвиновский описывает, как украинские казаки опустошали краковское воеводство и заключает: «Если бы при этих казаках не находилось 600 великороссиян, то, кажется, в краковском воеводстве не осталось бы в живых ни человека, ни скотины» [22]. Если русские жалели даже поляков, с которыми они традиционно вели войны на протяжении столетий, то зверства по отношению к «своим» украинцам тем более невероятны.
«Голодомор»
Пожалуй, ни одно историческое событие не эксплуатировалось «мазепо-бандеровской» пропагандой так, как трагические последствия коллективизации начала 1930-х годов. То, что представлялось Сталину как «усиление классовой борьбы в деревне», теперь представляется как «уничтожение украинского народа русским народом». Попробуем по мере возможности разобраться в этом больном вопросе. Для этого прежде всего рассмотрим вопрос о том, на самом ли деле советский режим был на Украине «иностранным» режимом, как об этом вещает украинская пропаганда. Начнем с установления Советской власти на Украине.
Генерал Деникин в своих мемуарах писал: «Есть основание предполагать, что [одна из самых ранних] офицерская организация генерала Крымова имела первоначальной целью создания из Киева центра будущей борьбы» [23]. Но белое движение, находившееся тогда в зачаточном состоянии, не смогло успешно организоваться в условиях националистической политики, проводимой Украинской Центральной Радой. Тот же Деникин отмечал, что: «Центральная Рада продолжала вести шовинистическую политику по отношению к России и русским, делая тем самым невозможным сложение противобольшевистских сил» [24]. Об этой политике Центральной Рады свидетельсвует и злейший враг Деникина, крестьянский анархист Махно, который между прочим писал: «…население [Гуляй-Польского] района было определенно враждебно настроено против политики Украинской Центральной Рады, агенты которой, разъезжая по району, травили всякого и каждого революционера, называя его предателем «неньки Украины» и защитником «кацапов», которых по «идее» Украинской Центральной Рады (по выражению ее агентов), конечно, нужно было убивать «як гнобытилив мов». Такая идея оскорбляла крестьян. Они стягивали с трибуны проповедников и били, как врагов братского единения украинского народа с русским [25]. Это отношение к «русскому вопросу» Центральной Рады начало меняться лишь тогда, когда стало ясно, что большевики вскоре захватят власть на Украине. На пороге краха Украинской Центральной Рады ее военный министр Петлюра обратился к Шульгину (лидеру киевской монархической группы, поддерживавшему связь с Добровольческой армией) для привлечения русских офицеров в украинские части, обещая при этом порвать с большевизмом Вин-ниченко и с австрофильством Грушевского. (Как известно, сам Петлюра, как и Винниченко с австрийским подданным Грушевским, были членами социалистических партий.) Но было слишком поздно; разгулявшаяся народная стихия опрокинула режим Центральной Рады. По выражению Деникина, большевизм советов брал верх над полубольшевизмом Рады, петроградский централизм — над киевским сепаратизмом. Малочисленный большевистский отряд Муравьева без какого-либо сопротивления со стороны национальной власти вошел в Киев 26 января 1918 г. Правительство Рады бежало в Житомир и, заключив сделку с немцами и австрийцами, на их штыках вернулось в Киев. Но немцы не собирались поддерживать социалистические устремления членов Рады. Заключив предварительно с Радой грабительский экономический договор, они передали власть гетману Скоропадскому. Внутренняя политика Украины резко качнулась вправо, в стране стал наводиться внешний порядок, под которым зрело недовольство крестьянских масс, уже вкусивших вожделенную вседозволенность революционной анархии и раздраженных возвратом старых помещиков и эксплуатацией германских властей. В то же время политика гетмана в отношении России и русских немногим отличалась от политики Украинской Центральной Рады: поношение России, «под игом которой Украина стонала в течение двух веков» [26]. Опять же, такое положение продолжалось до тех пор, пока положение гетмана стало угрожающим в связи с неудачами немцев и австрийцев на фронтах Первой мировой войны. В конце сентября 1918 г. Гетман «попытался сблизиться с Добровольческой армией. Тогда представитель Добровольческой армии в Киеве генерал Ломновский получил указание от Деникина сотрудничать с украинскими военными властями с целью спасения Украины от большевизма [27]. Вскоре события приняли более драматический оборот благодаря тому, что Германия и Австро-Венгрия, поддержавшие режим гетмана, потерпели поражение в Первой мировой войне. 1 ноября киевские военные начальники заявили гетману, что войска их выходят из его подчинения, являясь поборниками общерусских интересов, 2 ноября в своей «Грамоте» гетман заявил о «восстановлении Великой России», в которой Украина как ее важнейшая составляющая часть должна сыграть решающую роль [28]. Но опять же, было поздно: разгулявшаяся уже крестьянская стихия, недовольная возвратом помещиков при гетмане, под националистическими знаменами социалиста Петлюры смела и гетманский режим, и малочисленных русских дружинников, вышедших на защиту бежавшего гетмана [29]. Следует подчеркнуть, что крестьянская поддержка Директории Петлюры не распространялась далее передела земли, в чем и заключалась его сила против гетмана; националистические же идеалы поддерживались в основном лишь узкой группой украинской социалистической интеллигенции, но не крестьянством, составлявшим подавляющее большинство населения Украины. Об этом говорят в своих мемуарах и Деникин, и его злейший враг Махно [30]. После сокрушительного поражения петлюровцев под Екатеринославом (Днепропетровском), нанесенного им крестьянской армией Махно, власть Петлюры не распространялась на восток и юг дальше Киева, а вскоре и вовсе рассыпалась. Дальнейший ход гражданской войны на Украине определялся в основном противостоянием двух общерусских сил: белой армии Деникина и красной армии Троцкого.
Подводя итоги периоду гражданской войны на Украине, можно сделать два основных вывода: 1) националистические украинские силы оказались гораздо слабее общерусских украинских сил [31], а 2) победа красных на важнейшем фронте гражданской войны, находившимся в основном на территории Украины, свидетельствует о том, что, как и русское крестьянство, украинское население было готово поддержать скорее революционных большевиков, обещавших землю, чем казавшиеся им реакционными белые войска; роль же националистических режимов была маргинальной и сводилась к распылению антибольшевистских украинских сил. Советская власть на Украине была установлена при активном участии украинцев (Дыбенко, Пархоменко и т. д.; да и тот же Махно дважды выступал союзником большевиков против Деникина и против Врангеля). При этом Директория Петлюры продержалась в Киеве лишь 40 дней, а гетман Скоропадский со своими националистическими лозунгами держался исключительно благодаря немецким штыкам. Таким образом, становление Советской власти на Украине не приходится считать делом рук исключительно «кацапов».
В какой же мере Советская власть на Украине была «иностранной» по окончании гражданской войны? Следует заметить, что в 1920-х годах советский режим в соответствии со сталинским принципом «национальное по форме, социалистическое по содержанию» проводил политику «коренизации кадров» (т. е. местная бюрократия должна была быть национальной) и «украинизации». Применительно к Украине, в начале 1920-х гг. Сталин говорил: «Нельзя идти против истории. Хотя русский элемент все еще доминирует в украинских городах, ясно, что со временем эти города неизбежно украинизируются» [32]. В соответствии с этой политикой, украинские комиссары Александр Шумский и Николай Скрипник в 1920-х годах проводили политику в области образования, мало чем отличавшуюся от политики гетманского министра просвещения Зеньковского, закрывавшего или украинизировавшего русскоязычные учебные заведения. Именно в 1920-е годы была проведена большая работа по созданию украинской лексики и терминологии, отличавшейся от русской; в публикуемые словари украинского языка брались заимствования из каких угодно языков (польского, немецкого, латинского), но только не из русского, дабы «защитить и очистить родную речь от «русизмов» [33]. Украинизация дошла до того, что в некоторых регионах Восточной Украины, в частности Донбасса, местные газеты на русском языке впервые с начала 1920-х годов появились лишь во время., гитлеровской оккупации [34]. А между тем, в те же 1920 годы в соседней с Украиной России против восставших крестьян применяли артиллерию и авиацию, командарм Тухачевский делился на страницах военных журналов опытом организации концентрационных лагерей в повстанческих районах, люди ели друг друга в Поволжье, уничтожалась Русская Православная Церковь, русскую интеллигенцию расстреливали, ссылали в Соловки, а в лучшем случае высылали за рубеж на особых пароходах. Но это нисколько не смущало вполне довольных советской политикой на Украине украинских националистов вроде проф. Грушевского, бывшего председателя Украинской Центральной Рады, который в 1920-х годах счел возможным вернуться в Киев и работать в Академии наук УССР, где он в тишине своего кабинета продолжал сочинять свою версию украинской истории.
Какое же моральное право имеют украинские националисты, морально и физически поддерживавшие большевиков в течение 1920-х годов и оказавшие им большую, хотя и косвенную, услугу в борьбе с белым движением, обвинять русский народ в установлении советского режима на Украине? Как и в годы гражданской войны, националистически настроенные социалисты и коммунисты в 1920-х годах отвлекали силы украинского народа от борьбы с опаснейшим врагом и русских, и украинцев — большевизмом. Кого винить в том, что Грушевский был ненадолго арестован в 1930 году, если самого Грушевского, незадолго до этого сотрудничавшего с Советской властью, не трогали репрессии против русской Церкви и интеллигенции, очевидцем которых он был в 1920-е годы? И как соотнести голод на Украине в начале 1930-х годов и голод в российском Поволжье середины 1920-х годов?»
К очерку Э. Панарина
Полное собрание русских летописей. — М., 1961.-Т. I.-стлб. 418–419.
См. Рыбаков Б.А. Слово о полку Игореве и его современники.-М., 1977.-с.288–290.
Полное собрание русских летописей.-2-е изд. СПб, 1908.-стлб. 787–788.
Костомаров Н.И. Гетманство Выговскаго // Историческая монография и исследования. — СПб, 1863. Т.2. С. 186 (или 2-е изд., 1872).
См., например, Костомаров Н.И. Книги буття украинського народу — Аугсбург, 1947.
См. библиографию в книге Ульянова.
См. Заключение в книге Костомарова Н.И. «Мазепа», М.: «Республика», 1992.
Adierfeld, Gustav. Leben Karls des Zwцlften Kцnigs von Schweden anf desselben Befehl beschrieben von Hemi Gustav von Adiefeld, Kцniglichen Cammerherrn eriautert und fortgesatzt, wie auch mit nothingen Abriben versehen. (немецкий перевод с оригинального шведского издания), 1742, ч. З, с.236. (Эта цитата приводится по книге Костомарова Н.И. «Мазепа». -М.: «Республика», 1992. с.229. Ее также можно найти на с.607, изд. Костомарова, 1905. См, следующую ссылку на Костомарова.)
Jozef Feldman. Polska w dobie wielkiej wojny polnocnej, 17 041 709. Krakow, 1925. s.304–305.
ВалишевсКий Казимир. Петр Великий: дело.-М.: «Сфинкс», 1911. (Это русский перевод третьей части оригинала: Waliszewski, Kazimiers, 1849–1935, «Pierre le Grand, reducation-rhommoe-l'oeu-vre, d'apres des dokuments nouveaux». Paris, Plon-Nourrit et cie, 1914 (8. ed.).
Костомаров Н.И. Собрание сочинений, — СПб, 1905. Кн.6, T.XVI: Мазепа и мазепинцы. — с.654. -(прим.1). К сожалению, из отдельного издания книги Костомарова «Мазепа». -М.: «Республика», 1922.-подстрочные примечания были исключены, кроме гл. ХП. Так что многие ссылки Костомарова на первоисточники можно найти лишь в дореволюционном издании).
С.655, изд. 1905 г. Далее публикуется украинский перевод этого письма, опубликованный в универсале гетмана Скоропад-ского.
Subtetny, Orest. Ukraine: A.Histrory-University of Toronto Press, 1988, p.164. Английский текст: [Baturin's] entire population of 6000 men, women and children were massacred.
Subtelny, Orest. The Mazepists: Ukrainian Separatism in the Early Eighteenth Century.-New York, 1981 (Boulder, East European Monographs; by Columbia University Press).-p.37.
Письмо А.Д.Меньшикова Петру Великому от 24 октября 1708 года // Письма и бумаги Императора Петра Великого».-М.: АН СССР, 1948.-T.Vin, ч.2,-с.864.
Письмо Петра Великого к Ф.М.Апраксину от 30 октября 1708 года // Письма и бумаги Императора Петра Великого.-М.: АН СССР, 1948.-Т.VIII, Ч.1.-с.253. (Субтельный в рассматриваемой книге цитирует ту же страницу, но, вероятно, по ошибке другой том.)
The Daily Courant, no.2239; среда, 29 декабря 1708 г. (ст. ст.), с.1.
Костомаров Н.И, Мазепа.-М.: «Республика», 1992.-с.244.
Например, английский посол в Вене, Philip Meadows, описывая эти события в своем письме в Лондон от 26 декабря 1708 г., оценивал батуринский гарнизон именно в 6000 человек. См. Theodore Mackiw. English report on Mazepa, Hetman of Ukraine and Prince of the Holy Roman Empire, 1687–1709.-New York, London, Toronto: Ukrainian Historical Association, Inc., 1983. p. 108–111.
Там же, с.71. При этом Мацькив на предыдущей странице приводит фотокопию опровергающей его утверждение статьи из лондонской газеты.
Otwinowskiego Dzieje Polska pod panowaniem Augusta II, od roku 1696 po rok 1728.-1829.-s.121. Цитируется по Костомарову, 1905.
Деникин А.И. Очерки русской смуты. — Париж: «Povolozky & Сie», 1922.-Т.Н.-р.25.
Тамже,с.167–170.Нестор Махно. Русская революция. Записки. — Париж: «Библиотека махновцев», 1929.-Кн.1.-с.113.
Деникин А.И. Очерки русской смуты. — Берлин: «Слово», -T.III-c.31–39.
Деникин А.И. Очерки русской смуты. — Берлин: «Слово», -T.IV.-c.192, 197–198.
Хотя роман М.А.Булгакова «Белая гвардия» не является в строгом смысле историческим документом, на наш взгляд, он очень верно изображает ту историческую эпоху.
См. Деникин А.И, Очерки русской смуты.-T.III-с.33–36. и цитированный выше отрывок из Махно, а также Нестор Махно. Записки, — Париж: Комитет Н.Махно, 1937.-Кн. Ш «Украинская революция».
Мысль о том, что украинцы вообще местным националистам предпочитали белых либо красных проводится и в книге американского историка Чсмберлена: William H.Chamberlin. The Ukraine: A Submerged Nation,-N.Y.: Macmillan, 1944.
Десятый съезд Российской Коммунистической партии: Стенографический отчет. — Москва: Государственное издательство, — 1921.-с.115.
См., например. Language planning in the Soviet Union, Michael Kirkwood (ed.) Basing-stoke, Hampshire: Macmillan in association with the School of Slavonic and East European Studies, University of London, 1989.-P.180–183.
John A.Armstrong. Ukrainian Nationalism, — 2nd edition. Columbia University Press, 1963.
Василий Романович Ваврик
«Терезин и Талергоф»
Сведения об авторе
Василий Романович Ваврик, уроженец села Яснище Бродского уезда, родился в 1889 году в крестьянской семье. В Бродах окончил немецкую гимназию и уже на школьной скамье принимал живое участие в культурно-общественной жизни гимназической молодежи. Свирепый 1914-ый год не позволил ему продолжать учебу на юридическом факультете Львовского университета. Свой «народный университет» прошел Василий Романович в застенках австрийских концлагерей Терезина и Талергофа, где сочинял стихи, посвященные подневольной жизни карпаторусского народа и редактировал подпольные листовки с разоблачением лагерных жестокостей. Первые послевоенные годы посвятил пополнению своего высшего образования; в 1926 году он окончил философский факультет Карлова университета в Праге с научной степенью доктора славянской филологии.
«Жертвам Талергофа 1914–1918. Галицкая Русь» (г. Львов, Лычаковское кладбище, 2006 г.).
В 1964 году, в 50-летнюю годовщину приснопамятной трагедии Карпато-русского народа, была издана Петром Семеновичем Гардым большая историческая книга под названием: «Военные преступления Габсбургской монархии 1914–1917 годов». Это замечательное и ценное издание должно служить священной настольной книгой каждого сознательного Карпато-русского патриота.
Книга П. С. Гардаго содержит в себе документы, как австро-мадьярские власти пытались насильственным путем вычеркнуть Русь в Карпатах. В ней собран богатейший источник ужасных переживаний страданий, мучений и героических подвигов лучших сынов и дочерей Карпатской Руси на родной земле и в страшных концлагерях. Из них Терезин и Талергоф вошли в историю человечества, как лютейшие судилища, мрачные темницы и застенки массового истребления людей, преступление которых заключалось единственно в том, что называли себя Русинами.
В дополнение к изданной П. С. Гардым книге, выпускаем в свет очерк В. Р. Ваврика под названием «Терезин и Талергоф», снабженный обильной литературой, собранной библиографом, доктором Р. Д. Мировичем. Это был главный повод издания очерка, об авторе которого считаем нужным сказать несколько слов.
В. Р. Ваврик — узник Терезина и Талергофа куда был заключен по доносу шовиниста-украинца Ивана Кецко, сельского писаря в Манаеве, Зборовского уезда. Он был тогда студентом Львовского университета. Лично на своей спине он испытал тяжелые удары черной реакции. Он был свидетелем диких оргий обезумевшей толпы, гнусного террора жандармов, полиции и австро-мадьярских солдат.
Видя разбой и беспощадный произвол, в его жилах кипела кровь в Зборове, Золочеве и Львове, накануне его освобождения русской армией, куда его доставили жандармы в цепях. В каземате Терезинской крепости, обрекая себя на тяжелые последствия, он стал писать сатирические листки под названием «Терезинская вошь», которые затем в Талергофе строго конспиративным путем распространил среди арестантов под названием: «K. k. Internierten lager in Thalerhoff», «Талергоф в карикатуре» и «Телергофская хандра»; в смешном виде шуточными стихами, смесью русских, польских и немецких слов, где подвергает критике австрийскую каторгу. Все это погибло, единственный номер «Талергофской хандры» находится у П. С. Гардаго.
В продолжении своей литературной деятельности В. Р. Ваврик часто возвращался к теме бесчеловечного надругательства над русской идеей в пределах Австро-Венгрии; его пьеса «Талергоф» обошла многие сцены любительских драматических кружков в галицко-русских деревнях. В ней проведен глубокий анализ бешенного произвола австрийского режима, с одной стороны, и высокоидейного мужества мучеников, с другой стороны.
Очерк «Терезин и Талергоф» является сжатым изложением документального сочинения, изданного П. С. Гардым, «Военные преступления Габсбургской монархии».
Цель его: показать читателю Русину в кратком обзоре совокупность насилий и зверств, физического террора австро-мадьярских властей по отношению к русскому населению по обе стороны Карпат и закрепить память о героях-мучениках с несокрушимой волей и верой в победу светлой русской идеи на вечные времена.
Издание настоящего документального очерка посвящаю светлой памяти моей покойной матери, Фекле Андреевне Самело, узнице Терезина.
Искренно благодарю Комитет по сооружению Талергофского памятника в Пушкинском парке на Фарме Рова, в Джексон, Нью Джерси, передавшему мне оставшуюся от пожертвований сумму и помогшему этим издать настоящий очерк.
Филадельфия, 1966 г.
Протоиерей Роман Ник. Самело
Редактор газеты «Правда».
Галицкая Русь в 1914 году
Говоря о страшном и кровавом лихолетье 1914 года, надо постоянно помнить, что тогда огнем и мечем решался незаконченный поединок двух рас, славянской и германской. Первую возглавляла Россия, вторую Германия.
Приготовления обеих сторон к окончательной расправе были далеко не равны. Ослабленная японской войной Россия еще не залечила своих глубоких ран, не пополнила своих убытков и утрат на суше и на море. Германия, напротив, с удивительной энергией подготавливалась к решительной битве.
Не уступала ей равно же и Австро-Венгрия, которая примкнула плечом к плечу к превосходству германских военных сил и к расправе с Сербией и Россией. Ввиду того, что монархия Габсбургов состояла из славян, немцев и мадьяр, венское правительство старалось вносить споры, заколоты, национальные, вероисповедные и партийные замешательства в славянские народы. Частично ему это удалось при помощи денег, хорошо оплачиваемых мест и щедрых обещаний. Таким образом, руководящий слой галицкого народа, в начале более-менее однородный, со временем разбился на два лагеря.
Галицко-русский лагерь, стоя нерушимо на славянской основе, неустанно братался с родственными славянскими народами, радовался их успехам, печалился их неудачам и спорам между собою и всю свою жизненную энергию обращал против германской расы и ее нечестивых методов борьбы с соседями. Поэтому вполне понятно, что Австрия, во главе с немецкой династией Габсбургов, старалась всеми силами задавить эту часть галицкой интеллигенции и приостановить ее влияние на народные массы.
Второй лагерь галицкой интеллигенции, взлелеянный венской няней, пошел, отбросив свое славянское родство, наотмашь и наобум, с врагами Славянства и своего родного народа; он проникся ненавистью к братским народам, позаимствовал от германцев методы беспощадного топтания прав славянских племен и даже с оружием в руках устилал трупами своих братьев родную землю. Этот лагерь стал любимцем Австрии и остался ее наймитом до самого развала; даже немцы и мадьяры отошли в сторону, одни галицкие украинцы слепо стояли при Австрии.
В то время, когда славяно-русский табор считал своим священным долгом беречь и отстаивать историческое имя своих предков, имя Руси, озаряющее на протяжении долгих столетий хижины многомиллионного русского народа, лагерь германофильского направления, к большому удивлению самих врагов Славянства, с легким сердцем отказался от своего исторического русского имени, забросал его насмешками и грязью, заменил его областным в Прикарпатье чуждым понятием Украина и вместе с немцами принялся всех и все, что носило печать Руси, преследовать и уничтожать.
Это разделение становилось все шире и глубже, и неминуемо должен был произойти разрыв. С внезапным взрывом войны славянского мира с германским миром разыгрались сцены, о которых одно воспоминание заставляет стынуть кровь в жилах. Сюда, как нельзя лучше, подходят слова Т. Г. Шевченко: