Поляки в верхнем палеолите - урок истории на Lurkmore
Сейчас Польша — унылая небольшая страна-лимитроф, населенная поляками. Но ещё каких то 400—500 лет назад Речь Посполитая была огого и наводила шороху. Потом весь мир шагнул вперед, а некоторые остались спорить на сeймах. В итоге не стало не то что великой Речи Посполитой (cледует заметить, что слово «Rzeczpospolita» не обозначает Польши, а переводится просто как «республика», однако переводится именно с польского языка), но и Польши как таковой — приложили алчные ручонки Австрия, Россия и Пруссия. Собственно, упадок польской державы отчасти связан с ВНЕЗАПНЫМ появлением России из бардака Смуты. И это в момент, когда полякам как никогда казалось, что они близки к пространственно-временному господству.
Есть мнение, что после экскурсий в Эту Страну во времена Лжедмитриев поляки заразились от нас бардаком и широкой душой, а это при узких размерах Польши привело к краху, «польским дорогам» (нем.), «польскому сейму» (швед.) и «польскому пьянству» (франц.) и заложило фундамент рассматриваемому здесь феномену: с точки зрения польских участников срача, какие-то самозванцы упёрли у них законное лидерство среди славянских народов. То есть, среди самих себя, поскольку все остальные славяне, по мнению среднестатистического польского поцреота, суть чухонцы и околополяки. Галковский, человек с польской фамилией, иногда высказывает эту мысль в простой форме: «Россия — следствие колонизации поляками диких восточноевропейских равнин». Так национальная шизофрения делает людей несчастными. С другой стороны, к развалу Речи Посполитой, ручки приложили и сами поляки. Например, у них в сейме существовал принцип Либерум вето, так что, по сути, Речь Посполитая была государством, управляемым по принципам либерастии, и бардака у них хватало с избытком и без посторонних. Неудивительно, что в итоге оно и развалилось как карточный домик. У поляков вышеизложенная мысль выглядит так: Польша на века опередила мир, введя республику и свободы, что было преждевременно в окружении злобных авторитарных соседей, потому и погибла как первопроходец.
Стоит, однако, отметить дико антидемократический факт, что свободы и права существовали в Польской империи лишь для шляхты и магнатов, тогда как большинство современных поляков происходит из угнетённого крепостного «bydła». Вероятно, понятно, насколько пагубно влияли на них панщина и право первой ночи. Не лучше себя в «республиканском строе» Жэчи Посполитой чувствовали униатские и православные жители всходних крэс, считавшихся недополяками. Зато уровень антисемитизма в Польше был ниже, чем в среднем по Европе, благодаря чему ЕРЖ активно оседали на кресах в качестве шинкарей, арендаторов и управляющих поместьями сарматского дворянства. Надо ли объяснять, откуда пламенная любовь к ним вынужденных платить за пользование церквями тамошних православных? На всё это накладывается разница в религии и представление поляков о себе как носителях европейской культуры и щите Европы от восточных орд и о русских как о чём-то сугубо обратном.
Справедливости ради, отметим, что у поляков не раз случались действительно заслуживающие уважения достижения. Например, эпик вин над клерикальными немцами в 1410 г. при Грюнвальде, который был достигнут общими польско-литовско-русскими усилиями. В то время не только ВКЛ, но и коренная Польша была довольно-таки веротерпимой страной и смотрела на движуху гуситов в соседней Чехии с плохо скрываемым сочувствием, о чём упоминается в винрарной трилогии Сапковского. Однако в середине XVI века эмиссары Ватикана, неприятно удивлённого общим упадком веры в Европе эпохи Реформации, инфицировали Польшу усиленным штаммом биокатолического оружия. Поляки успешно мутировали в забитых ими же в XV веке псов-рыцарей-крестоносцев и понесли свет Истинной Веры своим восточным хлопам, за коих немедленно вступился православный батюшка-царь. И всё заверте.
Польша с XVI века — республика с кучей свобод. Типичный поляк, в отличие от типичного русского, не привык терпеть угнетения, в качестве которого иногда воспринимается обычное русское панибратство и дружеское хамство. При этом нередко за панибратство воспринимаются обычные бытовые предложения о помощи и сотрудничестве, сделанные без намёка на какую-то дружбу, из-за чего во многих русскоязычных городах Украины пшеков воспринимают как неадекватов или даже махровых жлобов, с которыми нельзя иметь никакого дела, и которые могут закатить истерику на пустом месте. Алсо, ходят слухи, что подобная неадекватность присуща в самой Польше только варшавянам, а вдали от столицы проживают более вменяемые и понимающие люди.
Характерно, что потомки многих бывших укрских подданных Речи Посполитой со слезами на глазах вспоминают либерализм и широкие прогрессивные взгляды известного демократа, мецената и покровителя малых народов Украины — князя Иеремии (Ярёмы) Вишневецкого (расового укра, между прочим). Впрочем, русские аналоги, типа Малюты Скуратова, ничуть не уступали ему в любви к политическим противникам и даже собственный город Новгород сожгли к ебене матери от любви к либерализму. Вот так и проявлялась историческая общность обычаев славянских народов: когда с пеной у рта доказывают, что одни жгут от любви, а другие от пакостности натуры. Кто-то теперь удивляется москале-пшеко-хохло-бульбосрачам? Последующие завоевания Польши Россией добавили и личных счетов. В XVII веке началась жалостная история изнасилований Польши соседями. Так, шведы и монголокацапы в ходе установления межнационального диалога выпилили у Жечпосполитей Лифляндию, Смоленскую и Левобережную украины (так, друже, "україна" це ім'я загальне), Киев в аренду de jure на 20, а de facto на 300 с лишним лет, а также 2/3 польского населения. Это, впрочем, не проявление сугубой любви именно к пшекам, а тогдашняя суровая реальность войны.
В XVIII веке всё стало ещё веселее. Посаженный Екатериной II на польский трон Станислав Август Понятовский, её бывший и кинутый ею бойфренд, не отличался волей и государственными талантами, так что неудивительно, что сраная Ляшка просрала все полимеры. Видя такое, Пруссия и Австрия решили не упустить случай. В течение 1772-1795 годов три империи трижды увлечённо делили Польшу. Возмущённая польская общественность возбухла раз, возбухла два, но потом пришёл граф Суворов-Нерезун-Рымникский, и борцы за свободу лобызнули фельдмаршальского жезла. Для многих поляков это оказалось несовместимо с жизнью, а память о русском "Нет никому пардона!" до сих пор будит в них смешанные чувства. Трону же Польши, выдернутому из-под полюбовника, Катя, как истинный битард, нашла неплохое применение, сделав из него гламурный унитаз со стразиками и позолотой.
Польская шляхта, видя такие дела, массово повалила с родины во Францию, где использовалась в качестве латышских стрелков вплоть до разгрома Наполеона. Примечательно, что одна из польских полубригад была послана на Гаити давить восстание нигр, но бесследно растворилась в джунглях и желудках аборигенов. С 1815 года основная часть Польши входила в Российскую империю как автономная единица (Царство Польское). Хотя в Польше, наряду с Финляндией, царизм оставил республику и конституцию, поляки считали автономию липовой, четыре раза делали восстание по-большому и дофигища раз — по-маленькому. Естественно, за восстания их подвергали анальным карам. На этом поприще прославлены светлейший князь Варшавский, кстати, расовый хохол, и граф Муравьёв-Вешатель. С тех времён посередь Питера гордо стоят Московские Ворота — триумфальная арка с немерено троллящей надписью «За усмирение Польши». Поляков ссылали в Сибирь, но они всё равно не успокаивались.
В составе Рашенскай ымперии поляки немало доставляли: то гнали Константина Павловича, брата Александра I, женатого на полячке, ссаными тряпками до тогдашней Нерезиновой, то Березовский (не тот) в Париже великоымперского коня Александра II пулей в задницу подстрелил; кроме того, вышеупомянутая средневековая польская религиозная толерантность привела к тому, что после разделов под скипетром России оказалось 60% мирового еврейства. Наряду с евреями, ляхи очень много дали российскому революционному движению. Того же многострадального Александра Освободителя замочил один то ли белорус то ли поляк. Да и Феликс Эдмундович с Вячеславом Рудольфовичем чего стоят.
В культуру Этой страны выдающийся вклад внесли: Шостакович, Грин, Пржевальский, Баратынский, Шопен и многие другие. А, ну да, и Эдита Пьеха ещё.