Хождение в вирт, или встреча в реале. История болезни
По экрану ползут слова. Кто-то предпочитает писать красными буквами, кто-то - зелеными. Я всегда выбираю черный цвет, - так привычней, - и читается лучше, и выделываться не люблю. Только что зашла в чат. Знакомые есть? Ага! Сколько хорошего народа нынче! Здравствуйте, люди! И меня узнают, шлют мне улыбки. Птица прилетела. Уже несколько месяцев, едва ли не каждую ночь, под ником Птица, хоть не надолго вхожу в виртуальность. Даже во сне часто вижу экран монитора, и слежу за продолжением тех событий, которые наблюдала накануне. Писатель Лукьяненко нашел хорошее определение для этого состояния: «Дип-психоз». Даже защитное заклинание придумал: «Глубина, глубина, я - не твой. Отпусти меня, глубина». Не отпускает. Тут нужно что-то посильнее. Когда мой муж задумал купить модем, я была против. Я знала, чем все это закончится. Знала, и все равно - подсела. Когда недавно объявила своим виртуальным друзьям, что мне все осточертело, и я - ухожу, мне не поверил никто. Никуда-то ты, голубушка, не денешься, вирт - он хуже наркотика. Такова была общая резолюция. И верно. Меня ломает. Я скучаю. Мне до жути интересно узнать, что творится в чате. *** Мое вхождение в вирт, было обусловлено многими причинами. Было мне очень скверно, прямо скажем, - погано, или, грубо говоря - хреново. Плохо мне было очень. Когда женщине исполняется тридцать три года, у нее начинается паника. Переоценка ценностей, страхи всякие. А у меня вообще - тяжелый случай. Бездетная тетка. Мужчин не хочу. Лесби. Хоть и замужем за хорошим парнем. Но любовь несчастная, невзаимная, сдавила мне горло, и как в лужу, ткнула меня носом в интернет. И я - выжила. Черные мысли отступили. *** Как в любом обществе, в чате, и в своей «теме», нужно произвести впечатление, что бы запомнили. Ох, как меня вначале отшивали! Как посылали! Я ведь дикая была. Наслушалась рассказов знатоков, что на «лесби» в основном мужики сидят. Осторожничала. Может, и правильно делала. Теперь-то меня весь бывший Союз нерушимый знает. И не только. Фотки мои по всему миру разлетелись, да и у меня в компе целая коллекция. Правило хорошего тона чатлан, - знать собеседника в лицо. Но на самом деле, хоть и говорила со многими людьми, есть несколько человек, которых считаю своими друзьями. И кое с кем, повстречалась на самом деле. То бишь, по нашенскому, по чатланскому, - в реале. *** Утро. Телефонный звонок. Слышу голос Масяни. Потом трубку берет Василиса. Масяня из Питера примчалась, а Васька живет в соседнем городе. Меня зовут в столицу округа. Место свидания - у памятника Ленину. Спрашивают, во что я буду одета - боятся не узнать. Отвечаю: «В черной кепке, и в драной серой куртке с капюшоном». Так и хочется добавить: «а в руках у меня будет газета «Правда». Но мне не до шуток. Спешу. Маршрутка заполняется очень долго. Нет. Никак не успеть мне к двенадцати. С ужасом созерцаю свои башмаки, забрызганные свежей грязью. Небо очень высокое сегодня. Теплый солнечный день осенний. А вчера был дождь. И возле моей пятиэтажки не ходить, а плавать надо. Но вот, наконец, поехали. Катятся мимо свеженаляпаные дворцы, коробки блочных домов и полуистлевшие, черные хибары. Я поглядываю на часы сидящего рядом дядьки. Успею? Не успею? Почему-то хочется бежать впереди маршрутки. Медленно, слишком медленно она едет. Но ничего от меня не зависит. И я пытаюсь разобраться в своих эмоциях. Чего в них больше? Что преобладает? Неужели - простое любопытство? Нет. Не только любопытство это. Хочу взглянуть на человека, который вытащил меня из депрессняка, и писал мне хорошие письма. Хочу познакомиться с Масяней. Хочу просто взглянуть ей в глаза. Зачем? После поймете. И с Василисой познакомиться тоже интересно, конечно. Но с ней мы не так много общались. *** Один из многочисленных памятников Ленину, но - самый главный в Энске, стоит возле входа в парк имени Горького. Нормальный, классический Ленин. Правда, аборигены знают, - если посмотреть на него с определенной точки, зрелище будет потешное и очень неприличное. Вредитель его ваял, что ли? Вокруг памятника, и дальше, вдоль невысокой ограды парка, пасутся торговцы художественной продукцией. Там много чего продается, кич в основном. Для туристов. Раньше часто видела там своих однокурсников. Сегодня никого из них нет. Не вижу и Масяню с Василисой. Неужели не дождались? Вот будет хохма. Хотя. Ну, вот же они! Подлетаю, здороваюсь. Боже мой, какие симпатичные девчата! И так не похожи на свои фотографии! Масяня стремительная, восторженная, миниатюрная. Василиса вылитый мальчишка подросток. И ведет себя соответственно. Нарочито грубовато. Но без хамства. А ведь в чате, кроме «гы-ыыы», от нее порой ничего путного не услышишь. Никогда не сказала бы, что ей 27 лет. Смущены все, и все старательно это скрывают. Всем море по колено. Бывалые. Особенно Васька. Решаем, что раз она энчанка, ей и карты в руки. Пусть будет гидом. Входим в парк. Масяня дарит мне прекрасный альбом «Санкт-Петербург», чем окончательно выводит из равновесия. Я не успела купить для девчат сувениры. Правда я обещала Маське угостить ее мясом по-венгерски. Но ведь не угостила пока. Меня начинает знобить. Толи нервы шалят, толи потому что не так тепло, как казалось вначале. Ведь теперь бежать и торопиться некуда. Приехала. *** С Маськой я познакомилась в середине сентября. Она сама со мной заговорила. Сказала в «привате»: «Птица, я тебя знаю. Ты стихи пишешь». «Кто насвистел?» - спрашиваю. «Шельма». Да уж. Не самая лучшая рекомендация. Шельма, это. Когда была новичком еще, заглядываю в чат. Начинаю валять дурака. Попутно пытаюсь понять правила игры. Законы общества, так сказать. Вижу, кто-то в «общаке» пытается что-то рифмовать. Рифмы дурацкие, но делаю скидку на экспромт. Стучу: «Шельма, ты случайно, не поэт?». Говорит - поэт. Говорит, что уже публиковалась. Ага, думаю. Вот интересный собеседник. Скрепя сердце, кидаю адрес, (ведь еще осторожничаю!), чтобы стихи ее почитать и фотки посмотреть. И она присылает стихи и фотки. И я решаю, что надо мной издеваются. Стихи. Мама родная! Я не знала тогда, что Шельма на всех новичков набрасывается. Я не знала, что Шельма, - сумасшедшая. Когда позднее выяснила, что она будущий психолог, застыла в шоке. Ну, уж нет! Никогда к психологу за помощью не обращусь. Мне и сейчас не по себе. Жалко мне Шельму, - одинокий, глупый ребенок она. Но инстинкт самосохранения срабатывает. Правда, однажды, я даже позвонила ей. Но об этом - позже. Пришлось позвонить. А тогда, Маське, я написала коротенькое письмецо. Отписку. Ведь что можно ожидать от подружки Шельмы? И мне пришел ответ. *** Василиса предложила прокатится на чертовом колесе. Все согласились. Масяня ринулась к кассе. Поди, догони ее! Что же она лапшу мне на уши вешала, насчет роста и толстоты своей небывалой? Это вирт, люди. Можно в него играть, можно слепить из себя любой образ, но потом вдруг очнуться и понять - произошло совмещение с реальностью. И ты такой, какой есть, и рядом с тобой человек, выпрыгнувший из монитора. Вот он живой. Дышит. В чате я быстро ведь определилась. Поняла, для чего он мне нужен. Я перестала врать. Город, в котором живу - маленький. Слишком много приходится маскироваться. Маму жалко, с ее слепыми от настоящей любви глазами. И, потом, многие ведь отшатнутся, узнай, что во мне сидит. Скажут - ненормальная. А я, между прочим, нормальнее и естественнее многих. Я люблю людей. И там, в чате, я такая, какая на самом деле. Но все настолько заигрались. Сами запутались, бедолаги. Думают, что и я забавляюсь. А я не люблю игр. Смотрю на все с интересом, и жалко мне всех. *** Когда колесо начало медленно вращаться, выяснилось, - высоты не боюсь. а ведь думала, что будет страшно. Помнила, как несколько лет назад в шаткой такой же люльке, с нелепым штурвалом посередине, меня поволокло ввысь. Я влюбилась тогда, и кроме неба никто не мог меня успокоить. И шестеренки дряхлого механизма также тогда скрипели. Но почему сейчас мне неожиданно легко? Потому что тогда, в первый раз не высоты я боялась. Совсем другого. Себя. Маська, «рисуется». Не сидится ей. Прыгает в люльке. Фотографии делает. И мне нравится, что в руках у нее не «мыльница», а старозаветный «Зенит». И у меня такой дома есть, только давно им никто не пользуется. А Васька, говорит: «Как-то странно себя в реале чувствую. Не, ну чо эта зараза раскачивается?». Это она про кабину. То ли сама боится, толи нас на вшивость проверяет. «Не паникуй» - говорю я ей. На самом деле, я не так правильно выразилась. Я подыгрывала ее «типа подростковому сленгу». Кажется, привычка к мимикрии сработала. Спасительная, но подлая привычка. А колесо несло нас в небо. И пятками чувствовала я зелено-желтую упругость парка. Глядела на официальные размалеванные особняки. С любовью гладила взглядом недавно отреставрированные «доходные дома». Так. Для тех, кто не знает. Доходный дом, это дом, в котором разночинцы всякие снимали квартиры. До 1917 года. Не бордель это. *** Когда пришло ответное Масянино письмо, была принято удивлена. Хорошее письмо. Редкое письмо. Тогда я переписывалась с некоторыми людьми, даже с какой-то бывшей поэтессой из Москвы. Я привыкла получать либо сумбур с соплями, либо телеграммы. А Масяня говорила хорошо, чисто, ясно. Очень хорошо говорила. Теперь-то я понимаю что, скорее всего, это было стандартная «предсталялка». Резюме… Но и после, Масяня радовала меня. И спасла меня от выхода в окно. В настоящее, реальное окно. Я ведь уже обмолвилась, что не так давно отметила день рождения. Тогда я была способна и готова сотворить над собой все что угодно. Пьяная и отчаявшаяся влезла в сеть, и увидела - есть для меня открытка. Из Питера. А те, кому утирала виртуальные сопли, про меня забыли. Люди. Элементарная вежливость воспитанного человека спасла меня от дурацкого поступка. Ведь если бы я сиганула в окно, наверняка бы живой осталась. Третий этаж, люди. *** Есть теперь такое понятие - ник. Раньше говорили - псевдоним. Под ником прячутся раненые души. Чат - это место, где в диалоги маскируются монологи. Чат, это пьеса. И сюжет у этой пьесы - одиночество. У чата есть свое настроение. Однажды не смогла никуда пробиться, потому, что кого-то обидела некая Олька. Обиженный, видимо был хакером. Он все темы забил сообщением «Олька - дура». Чат, - это кричащее одиночество. Пытаюсь судорожно выбросить из сердца, то, что его разъедает. Но меня коробит. Там, за хлипким стеклом экрана, сидят люди. Резвятся, озоруют. Стану их смешить по привычке. Только Масяня сказала мне однажды: «Птица, я уже резала вены. Ты пиши если что. Пойму». *** Мы долго гуляли по Энску. Я очень люблю этот город. Жила здесь четыре года. Училась. Училась быть художником. Училась быть. Энск, конечно не Питер. Купеческий модерн процветает. Но, хороший город. И все города - хорошие. Я недавно это поняла. Жаль только что северный питерский климат мне не «климатит». Мне, кажется, в Африку пора переселяться. Я ведь и без всякого самоубийства скоро помру. И в первую очередь, сдохнут мозги. Вот, пока не сдохли, - пишу. Энск - красивый город. Мы прошли к белому Собору. Прикоснуться страшно. Храм. И нищих не видно. Раньше, чтобы помолиться, нужно было пройти сквозь строй. Масяня не решилась войти в дом Божий. Под тем предлогом, что простоволоса. А я бы пошла. Но в тот день, наверное, не нужно было оскорблять лишний раз Бога. - И это река? Да наша Невка шире! Мы спустились к набережной. У причала стоял задумчивый многопалубный теплоход, и никого никуда не вез. Мы мимо рынка шли. Видели стаи диких собак. У них были свои драмы и разборки. Прямо как в чате. Смешно. Смешно. Смешно. *** Иногда в чат выскакивает бешеный мужик, и начинает баб поучать. «Строить». Простите меня за кавычки, сама их не люблю. Но я привыкла уже говорить с людьми, которые не знают что такое русская речь. Так вот. Выскакивают в чат бешеные мужики. И если есть время на карте, я ентого мужика «опускаю». Изящно. Без мата. Потому что у меня под рукой много слов. Потому, что я знаю, - некоторых гадов образумить нужно. Обидно было, когда сидели заложники «Норд-Оста», а кто-то по имени «Чича» сильно этому радовался. А времени у меня не было. Ну, совсем. Карточка заканчивалась. А он сказал: «Россию поставили раком, и дали в рот». Чича, ты сдохнешь раньше меня. Чича. Я ненавижу ненависть. Чича, я люблю людей. Чича, я не стану бить тебе морду. Я тебя просто умою. *** Умыть маньяка? Глупо… Но это вирт, и в нем все возможно. *** Дети. Дети. Дети. Девочки. Мальчики. Дети. Дети. Дети. Страшно за вас. *** У Масяни все предки, жили в Питере, чуть ли не со времен его основания. Масяня не переносит звук тикающих часов. Как вы думаете, почему? У меня есть на этот счет своя теория. Когда-то, чтобы людям было за что держаться, чтобы пульс они не потеряли, по радио передавали звук метронома. Масяня не переносит. Может, я ошибаюсь? *** Питер - город, который нужно носить на руках. *** А тогда, в реале, в Энске, Масяня бегала очень быстро. Ей все успеть увидеть хотелось. Добегалась. Каблук отвалился. Сначала она думала, что это всего лишь набойка слетела. Но после «Макдональдса», где я скромно пила черный кофе, к великому стыду моему, оплаченный девчонками. Где Васька, угощала Масяню картофельными палочками (окунет палочку в приправу и кормит Масю, как ребенка, и очень мило это картинка выглядела), мы отправились искать мастерскую ремонта обуви. Нам пришлось вернуться к рынку. И мы с Василисой чуть не потеряли Масяню в толпе. Шустрая. Нашлась, наконец, и Мася, и мастерская. Но Маська была зла. Она так и сказала: «Я зла. Я теряю время». Ей пришлось купить жуткие каблуки местного производства и какого-то протезного вида. Было в них что-то отталкивающее. Тем более, выяснилось, что в столицах таких каблуков уже два года не носят. Ужас, правда? «Знала бы кого убить, убила бы» - сказала Масяня сидя в тесном закутке мастерской. Ее разутые ноги, в черных носках покоились на истоптанной газете. Васька же, тем временем отлучилась. Оказывается - ходила за подарком. Для Маси. *** Только сейчас поняла, зачем я все это пишу. Я все-таки боюсь. Этот рассказ, - мой метроном. *** Какой же я ожидала увидеть Масяню? Образ виртуальный, причем созданный ею самой, мало совпадал с тем человеком, который гулял по Энску. Впрочем, в последние дни перед приездом, я ее так запугала, что она стала рассказывать, что она плохая, нехорошая, толстая опять же. Врала, конечно. Она хорошая, и все-таки - другая. А насчет запугивания. Тут вот как дело было. Все началось с пресловутой открытки. Той, что я пьяная, растрепанная получила. Я ведь тогда сразу настрочила ответ: «Ласковый, нежный зверь, спасибо огромное. Люблю». Нежный зверь - потому что фоном открытки была музыка из фильма. Вальс. А «люблю». Это-то и испугало Масю. В чате ведь полно чокнутых, с которыми парой слов перемолвишься, а они уже права на тебя заявляют. Пришлось долго объяснять ей после, что у слова «люблю» много оттенков. Но Масяня видимо признавала (и признает) только один. Возможно, она и права. Возможно, не смотря на то, что я всегда говорила с ней, предельно ясно и без двусмысленностей, она не понимала моих слов. Или понимала их неверно. Но и меня поймите. Ее веселые и грустные, ее разные письма, сбивали с толку. Заставляли забыть, что Масяня на десять лет младше меня. Но ведь не могла же я написать ей тогда вместо «люблю», - «С уважением». «Спасибо». Мы несколько раз говорили по телефону. Очень долгие были разговоры. Когда окончательно условились о дне приезда, мне стало очень страшно. Проснулись абсолютно все комплексы. Даже самые древние, забытые, ископаемые. И я послала ей скороспелый стишок, трепетный аки щенячий хвост. И в нем снова было слово «влюблена». И Масяня. Ведь собственно, ехала то она не ко мне, а к своей более давней чатовской подружке Василисе. Я шла для колорита, в довесок. Ну. Может, я преувеличиваю, но в целом - все так и было. Масяня пыталась мне сказать, что она не та, за которую, я ее принимаю. Но вирт сделал свое дело. Мы сидим в мастерской по ремонту обуви. Я пытаюсь с Масяней говорить. Но она меня не слышит. Она сердита и неохотно отвечает на мои вопросы. *** Хорошо попадать в вирт вовремя. Когда есть знакомые. Тогда, если человек мне особенно дорог и интересен, я разворачиваю окошко «привата» на весь экран, и получается хороший разговор. И после меня спрашивают в «общаке»: «Птица, почему ты все время молчишь?». Или обижаются. Пусть обижаются. Если не понимают, что мне важно, очень важно, в общем шуме и суматохе, в чьих-то страданиях и чьих-то глюках, разглядеть каждого, понять каждого с кем познакомилась. Понять как можно лучше. Мне это необходимо. Зачем, спросите вы? Затем, что бы понять себя. Элементарно, Ватсон. Вот только после знакомства с Масяней, я всем говорю: «В чате, я в любовь не играю». Ха! А ведь в чате, оказывается, многие имеют виртуальных подружек. И мучаются. Мучаются. С ума сходят. Действительно, - слово «любовь» имеет много оттенков. *** Затем, в реале, Васька, Масяня и я, переместились, телепортировались в бар с розово-голубым флагом. Хохма в том, что этот бар, располагался наискосок от непристойного Ленина, и почти прямо, лицом к лицу, к зданию бывших партийных органов областного масштаба. Классное соседство! В этом баре началось шоу. Не в прямом смысле. Просто разыгралась маленькая трагикомедия. Сейчас объяснить попробую. Сначала, из-за бедненького своего обмундирования я мечтала залезть под стол. В баре ведь такие дивы сидели! Супер-пупер! Но после первого бокала вина согрелась, и стала наблюдать. И вспомнила, что однажды была уже в этом помещении. Да, люди. Когда-то здесь не было бара. А обычное фойе гостиницы было. И в робких попытках любительской коммерции, в этом фойе, платные выставки картин организовывали. Растерялись тогда все, понимаете? С дуру, с прожектерства, с бывшего энтузазизма самой читающей нации, надежды на художников возлагали. ))))))))) Чатлане поймут, зачем я поставила столько скобок. Мы с моей подружкой зашли посмотреть выставку. Не подумайте чего нехорошего. Это была просто моя лучшая подружка. И тогда, в фойе гостиницы, мы очень, очень смеялись. Потому что подружка неправильно прочла название пейзажа. Вместо «Гурзуфа» - «Гургуз». Вот смешно. Просто дико смешно. Ей было тогда лет 17. А мне аж 19. и подружки уже нет среди живых. И вот теперь, спустя столько лет, сижу это я здесь в уютном баре, как бы не при делах, и мне больше не хочется лезть под стол. Я выпила бокал вина. Согрелась. Наблюдаю. А события катятся своей чередой. Мне тепло и забавно. А события катятся. У Васьки оказалось слишком много знакомых. *** Масяня жгла огонь зажигалки так долго, что обжигала пальцы. Потому что мы не могли нормально говорить, а Ваське пришлось решать чужие проблемы. Я взяла Масянькину руку, отобрала зажигалку: «не надо»… И кажется, хмельная, демонстрировала резанные вены, и ожоги на левом своем запястье. А Васька все еще участвовала в каких-то «разборках». Выходила из бара. Возвращалась. Мася тоже вдруг убежала. Она вообще, человек быстрый. Когда ее искать стали, вдруг обнаружилась… Сказала, что ходила ознакомиться с достопримечательностями. Что именно ее взбесило? Ну…. В общем-то, ей одной это известно. Хотя и понятно все. Но ведь это только на первый взгляд? Так? *** После провожали меня на маршрутку. Вечерний Энск красив. Особенно его центр, естественно. Желтые витрины, светящиеся вывески и все такое… Европа, елки-палки. Я торопилась. Шла впереди. Девчата отстали немного. Я шла отдельно от них. Разочарование? Конец иллюзии? Нет, не то. Одиночество вдруг навалилось. Так, что плечам больно стало. А Васькины подружки встречались толпами. И мне стало казаться, что «нормальных» девчат в Энске нет. «До завтра, туристы» сказала я, смеясь, когда в маршрутку влезала. В тот момент я смеялась над собой. *** Утром следующего дня меня подняло рано. Мужа на работу отправила. Со свекровью пообщалась. Сказала, что будут важные гости. Взялась за стряпню. Мясо по-венгерски, - это большие куски свинины тушеные в красном вине. В принципе, легко готовить. И вкусно получается. Пришла задушевная подруга-соседка. Назову ее тут Изабеллой – просто созвучно ее вычурному настоящему имени. Узнав, какое мероприятие намечается, она попросилась в компанию. Отлично! Лучшего собутыльника, чем Изабеллка, не найти: поет хорошо, чувство юмора – выше крыши. О том, что я не такая как все, знает сто лет, и, тем не менее, – рядом. Любит меня. Просто. Как человека. *** Оставив картошку вариться под присмотром свекрови (к мясу по-венгерски в качестве гарнира непременно картошка нужна), побежали на автовокзал. А вот и Масяня с Василисой! Красавицы. И повели мы их по задворкам города ко мне. Домой. В общем-то, это не мой дом. Это квартира мужа. Почему-то, так и не смогла в ней прижиться. Много раз мы переезжали. Наверное, я устала. Чужое все тут… Пока шли, непрерывно шутила. Это у меня такая реакция на стресс, – смешить людей. Девчата смеялись. «Что, Птица, ожила?» – сказала Васька. Ожила… Волновалась просто. Дома открыл двери муж. *** Тут мы наблюдали другую Масяню. Боже мой! Она сидела в нашей прокопченной кухне, за шатким столом с линялой клеенкой, как на званом ужине в лучшем ресторане. Прекрасно владеет ножом и вилкой, завидная осанка. Спина прямая, плечи развернуты. Утонченно-изысканная Масяня. Просто жуть. Мы же, с Изабеллкой и Васькой в другую крайность ушли. Едва не руками ели. Свинячили. Этакий контраст. Почему я так поступала? Психовала, потому что. На счет Васьки – не знаю. А мне трудно было приспособиться. Опять хотелось спрятаться, – до того стыдилась убогости нашего жилища. Собственно я и не ела, – кусок в горло не лез. Хлестала пиво прямо из бутылки. Плела какую-то чушь. Изабеллка подыгрывала. После одного из экспромтов, бедная Васька чуть не подавилась от смеха… А, Масяня только изумительно краснела, слушая весь этот бред.. За один анекдот, рассказанный моим мужем, я готова была голову оторвать своему благоверному. Скабрезный анекдот, и не смешной. Вообще, когда я смотрела на Масяню, меня не покидало ощущение: вот сидит цивилизованный человек, случайно оказавшийся в разухабистом притоне. Серьезно. Не знаю, может, это гипербола. Но тогда именно это меня доканывало. И я пустилась во все тяжкие. Шут гороховый… *** Интересная и странная штука - чат. Там встречаешься и говоришь с человеком часто. Человек рассказывает о себе. И тебе начинает казаться, что ты его неплохо знаешь… Ага, что-то знакомое промелькнуло? Нечто похожее было? Ну конечно было. Кстати. Пришла пора страшной истории. Для этого придется забежать намного дальше от моей копченой кухни. В будущее. Заодно, вернуться в вирт. Спустя месяц, там новый лик Маси проявился. Она говорила о нем, но не доводилось с ним познакомиться. Масяня в депрессняке. *** В грустях, как всегда – в другом настроении редко в вирт попадаю, оказываюсь в чате. Вижу – Масе плохо. Состояние истерическое. От чего, почему? Обидели человека, невзначай. Кто-то очень близкий, причем. И человек на грани… Включаю все свои познания в «психоложестве». Смешу, злю, озадачиваю. И, кажется, успеваю отвлечь Масю от крайности. И вдруг: «в чат приходит Шельма». Со своей истерикой, со своей историей. И стала Шельма Масю насиловать. Права качать, претензии предъявлять… Виртуально скажете? А вены виртуально у Маси резаны? *** Любовь «в сети». Предъявляет права Шельма на Масю. И гонит. Гонит. Разрушает. Убивает. И Мася уже орет, что пора ей. Туда дальше. Туда, где боль. Я пытаюсь вмешаться, втолковать суперпсихологу Шельме, что нельзя так, что не во время она влезла, что если уж она так Масяню любит, пусть глаза разует… Шельма не слышит. А Мася выходит из интернета. «Идиотка!» – кричу я Шельме, - «ты что, не видишь, что Маське и без тебя хреново!». И тут до Шельмы что-то доходит. «Ой, она ведь уже пыталась покончить с собой!». Шельма исчезает, и возвращается через несколько минут. «Она отключила телефон. Не могу дозвониться». И что теперь делать? Тут все, кто был в тот момент в чате, заволновались. Скандал то не в «привате», а в «общаке» происходил. Кто-то сказал: «может 911 вызвать?»… *** Кошмарное ощущение бессилия: вот сейчас, в данный момент, раненый ребенок может умереть. Может быть, уже умирает, а ты, зная об этом, ничего сделать, не можешь. Ничего. *** Хорошие люди сидели той ночью в чате. Наверное, многим было знакомо то, что Мася тогда испытывала. Разговоры в «общаке», свелись к вопросам: что делать, как помочь? Даже одна малолетка из Техаса всерьез пыталась 911 вызвать. В Питер. А из питерских, по иронии судьбы, никого не было… Правда, не было. Я знаю. Тогда то мы и созвонились с Шельмой. Вначале я отчитала дурочку-психолога, но после даже злости не осталось. Только усталость. Ох, дети, дети… По очереди набирали Маськин телефон. И ничего у нас не получалось. Но Шельма таки дозвонилась. А после нее – я. В пятом часу утра. Все обошлось тогда. *** Вот вам, люди, еще одно пересечение виртуальности с настоящим… Страшное пересечение. После этой истории я долго в сетке не появлялась. Все-таки, одно дело, когда говоришь с именем на экране написанном, и совсем другое, когда знаешь, кто, в самом деле, скрывается под этим именем, и на что он способен. Кстати, Шельма тоже общалась с Масяней в реале. Когда в Питер приезжала. *** А тогда, осенью, после мяса по-венгерски, Мася молчала. Слушала. Краснела. Мы все ввалились в нашу с мужем комнату. Ту самую, где комп стоит. Разговоры вели. И опять как-то странно получалось. Шоу провинциалов. Гостей развлекали. Я, кажется, на рунах гадала девицам… Пыль в глаза пускала. Хоть как-то, хоть чем-то… Муж, потрясенный и покоренный Масяниной благовоспитанностью уговаривал девчат остаться ночевать. Интересно, где он собирался их расположить? Ведь нету у нас спальных мест. Хотя, конечно, было бы весело всей теплой компанией в чат влезть. Порезвились бы. *** Что еще запомнилось из тогдашних событий? Мася, сидела на полу и играла цепочкой. Это был обрывок поводка собачьего. А Васька вдруг тоже стала серьезной. И, кстати, глаза у Васьки глубокие. Красивые. Интересно, что в ней живет на самом деле? Кроме «Гы-ы-ы»? Было уже темно, когда мы пошли их провожать. Мимо мусорки, через спортивную площадку, по грязи нашенской, жирной. На полпути к вокзалу вдруг резко, сильно заболело у меня сердце. Будто вынимали его. Вырезали. И я пошла домой. Муж гостей повел дальше… Оглянулась на их удаляющиеся фигуры, усмехнулась в последний раз за тот вечер. *** Так что же такое вирт? Иллюзия? Свобода? Иллюзия свободы? Жизни? Любви? *** Это продолжение жизни. *** В конце концов, разве мы не придумываем, не додумываем людей нас окружающих? Понимаем? Или, виртуальное общение, это удвоенная иллюзия? Мираж. Сдается мне, что понимает нас только Бог. Если он есть, конечно. Ведь психологам вроде Шельмы людей не понять. *** Знаете, я ведь еще несколько раз встречалась в реале с чатланками. И те, кого я видела, были похожи и на фотографии, и на себя в чате. Но… Просто забавно было. *** Масяня меня не забывает. Значит, не все так ужасно было, как мне казалось. Значит я реальный человек? Которого можно помнить? Усталость и надежда. Они почти взаимоисключающие понятия. В чате я редко бываю с тех пор. Но успела. Дошла. Созрела. Кто говорил, что не влюбляется в вирте? Я говорила. А кто влюбился? Я. Потому что стало вдруг все равно. Смешалось все. И если в реале, все плохо, можно ведь любить хоть так?! Да? Говорят, что нет ничего невозможного. *** Разве не виртуально понятие «любовь к ближнему», а? Мы созваниваемся и переписываемся иногда с Масяней. У нее все хорошо. Она ушла из вирта. А Васька вообще куда-то пропала. Так бывает. И я люблю человека. В реале? Вирте? Какая разница. Я люблю. Много оттенков у этого слова…