Алексей Неклюдов: «Работаю настроением Первого канала»
Закадровый голос Первого рассказывает о работе на телевидении и своей актерской карьере.
Закадровый голос Первого канала узнаваем не менее знаменитого логотипа. При этом мало кто знает, как выглядит его хозяин. Между тем на счету актера Алексея Неклюдова работы в известных театральных и кинопроектах… Словом, пришло время исправить эту несправедливость.
– Алексей, на Первом канале вы работаете с 1998 года. А с чего все началось?
– Это случилось вскоре после того, как не стало замечательного человека, моего товарища Влада Листьева. Может, мои слова прозвучат пафосно, но его знамя подхватил Константин Эрнст, который и предложил мне работу на Первом.
– Вы с Эрнстом раньше были знакомы?
– Да, встречались на творческих вечерах в Доме актера.
– Какая должность указана в вашей трудовой книжке?
– Но по сути вы диктор.
– Диктор – понятие, во-первых, устаревшее, а во-вторых – не соответствующее тому, что я делаю. Сегодня на профессиональном языке это называется «оформление эфира». Тем более что параллельно с озвучиванием я веду много проектов, только не в студии, а за кадром: комментирую происходящее в «Жестоких играх», «Больших гонках», «Минуте славы», «В черной-черной комнате. ». В общем, работаю настроением Первого канала.
– У Эрнста есть эксклюзивные права на ваш голос, или вы можете озвучивать проекты других каналов?
– Эксклюзив заключается в том, что я не могу, например, сказать: «Смотрите на НТВ» или «Смотрите на канале «Россия». Что касается всего остального, то никаких запретов нет. Но я – актер, и мой голос каждый раз звучит по-разному. Половина того, что вы слышите в эфире, – работа вашего покорного слуги. (Смеется).
– А где еще можно услышать ваш голос?
– В полнометражном мультфильме «Незнайка и Баррабасс». Мы с Матвеем Ганапольским, с которым знаком по «Эху Москвы», сыграли братьев Пилотов. Причем озвучивали, видя только наброски наших героев. Что любопытно, персонажей рисовали с тех, кто подарил им свой голос: Мурзилка похож на Геннадия Хазанова, Баррабасс – на Эммануила Виторгана.
– А художественные фильмы озвучиваете?
– Нет. И дело не в каких-то принципах – просто так сложилось. Правда, однажды Павел Любимов попросил меня озвучить героя Андрея Миронова в фильме «Следопыт».
– Андрея Александровича к тому моменту уже не было в живых?
– К сожалению. Он не успел даже доиграть. Режиссеру каким-то чудом удалось вывести его персонаж из повествования.
– Представляю, какую ответственность вы чувствовали…
– Задачу усложнило еще и то, что мне нужно было озвучить не просто Миронова, а Миронова в конкретной роли. В «Следопыте» он играл французского лазутчика. Судя по тому, что режиссер иногда просил меня озвучить даже те фразы, которые персонаж Андрея Александровича не произносил, а также по реакции зрителей, которые не догадались, что их кумир говорит чужим голосом, со своей работой я справился.
– Интересно, как вы значитесь в титрах?
– Никак. Это был мой поклон таланту Андрея Александровича.
– А что из новенького?
– Скоро Первый канал покажет документальный фильм о человеческой душе. Удивительный проект, где потрясающий текст. Когда я его записывал, мурашки по коже бегали.
– Какая фраза задела за живое?
– Душа – это музыка. И даже когда инструмента больше нет, музыка продолжает звучать…
– Кстати, о музыке. Ваша мама – оперная певица, вы – большой поклонник джаза, даже вели на «Радио Рокс» программу «Джаз от Неклюдова». О карьере исполнителя не мечтаете?
– Очень хочу спеть одну джазовую композицию. Мы даже обсуждали с Ларисой Долиной возможность исполнить ее дуэтом. Долина – уникальная певица, и, если она согласится, буду счастлив. А еще мечтаю спеть с моим хорошим товарищем Димой Певцовым. У него есть своя группа, и это был бы любопытный эксперимент.
– Играете на каких-нибудь инструментах?
– Ни на одном. Разве что на собственных голосовых связках. (Улыбается).
– А где вас можно не только услышать, но и увидеть?
– Несколько лет назад я снялся в сериале про летчиков «Небо в огне», который часто показывают 9 мая на НТВ. Мой герой, майор, учит ребят летному делу. Впрочем, назвать эту ленту сериалом можно только условно: каждая из 12 частей, по сути, является полноценным фильмом. А вот в долгоиграющих проектах, которым я придумал определение «заливное», не появляюсь принципиально.
– Ваша жена Светлана тоже актриса?
– Да, но сейчас ее главная роль – мамы нашей дочери Маши, которая заканчивает первый класс.
– Маша – творческая натура?
– У нее хороший слух и голос. Я даже подумываю о том, чтобы записать с ней песню. А когда она подрастет, мы отдадим ее в театральную студию.
– Значит, дочь обладает еще и актерским дарованием?
– Еще каким! Обожает придумывать истории и тут же проигрывать их в лицах. Ей нравится сочинять про животных. Сейчас, например, рассказывает нам с женой истории о дрессировщике собак и его питомцах.
– Может, пора подарить дочери собаку?
– Всему свое время. Мы пытаемся объяснить Маше, что это не игрушка, а живое существо. Правда, уже обмолвились, что у нас когда-то жил боксер, и теперь дочь хочет собаку только этой породы. В общем, мы с женой сами виноваты (улыбается).
– А что Маша думает по поводу папиной работы?
– Она может часами слушать мои рассказы про Останкинскую башню. Я сам, правда, там еще не был, но могу много чего интересного поведать.
– А много ли знает папа о Машиных делах?
– Я бываю в школе чаще, чем другие родители, но на собрания попадаю редко. Стараюсь участвовать в жюри всех школьных конкурсов, общаться с детьми. Как-то прочел им свое стихотворение – подражание Роберту Бернсу.
– А нам расскажете?
Когда в душе теснится грусть, а в сердце сладкий хмель,
Твержу молитву наизусть,
Но ни начала, ни конца в ней нет, ты мне поверь.
Она как клоун – без лица или еще смешней…
Ее нельзя поймать рукой, нельзя застать врасплох.
Она как рыба под водой, как ветра легкий вздох.
В ней нету рифмы, даже слов в ней нет, ты мне поверь.
Лишь постучится в дверь любовь, тверди ее скорей.
– Вы сказали детям, кто автор?
– Нет, просто хотел показать, как надо читать стихи. Хотя Маша не удержалась и выдала меня. На что одна ее подружка авторитетно заявила: «Не может быть!» Ну ей виднее (смеется).
– Продолжаете писать стихи?
– Иногда. Мне интереснее работать над сценарием.
– Что это за проект?
– Несколько лет назад заинтересовался историей знаменитого саксофониста Чарли Паркера. По воспоминаниям его современников и пьесе Хулио Кортасара написал сценарий для театра. Так появился спектакль «Six. Sax. Sex». Потом я переделал его в киносценарий.
– Это будет полнометражное кино или телевизионный фильм?
– Пока не знаю. Я думаю перенести эту историю на русскую почву, героя будут звать Игорь или Алексей.
– Но ведь это уже будет рассказ о другом человеке…
– Почему нет? Возвращаясь к вопросу о духовном. Я уверен, что душе Паркера от этого хуже не станет. Ведь речь идет о музыке. А музыка, как и душа, вечна.
– Стремитесь к вечности?
– Мне посчастливилось играть в спектакле «Вишневый сад» вместе с великим русским актером Евгением Евстигнеевым. Перед выходом на сцену одна из актрис, волнуясь, сказала: «Не знаю, как сегодня играть!» Евгений Александрович, как бы невзначай, обронил: «Подари им себя – и все». Хочется верить, что у меня достанет сил и в нужный день и час я смогу повторить эти слова…
Беседовала Алиса МАКАРОВА (по материалам «Панорамы ТВ»)