Константин Грубич: телевидение стало более технологичным и более бессовестным
Константин Грубич.Украинский телеведущий.Родился в 1968 г. в Полтаве.В 1992 г. окончил Киевский государственный университет им. Шевченко, факультет журналистики.С 1989 г. работал на УТ-1, в конце 1997-го перешел на «1+1», где работал автором и ведущим программ и репортером «ТСН».С 2007 по 2012 гг. был ведущим и руководителем программы «Знак качества» на телеканале «Интер».
– С какими воспоминаниями связано ваше первое знакомство с телевидением?
– Это было начало 70-х годов, мы жили в большом доме большой семьей: дедушка, бабушка, три сестры, три брата, мама и я. В одной комнате жил наш старший дядя, у которого был телевизор. Когда он был не в настроении, а у него был специфический характер, то он не разрешал смотреть телевизор.
– Как наказание было?
– Ну не совсем. Просто, вот ему взбрело в голову – и он не пускал смотреть телевизор. В конце концов, моя тетя купила телевизор «Березка», это, кажется, был 1974 год. Я точно помню этот день, потому что это был день рождения Александра Сергеевича Пушкина. Я тогда еще ходил в садик, с этого момента телевидение очень крепко вошло в мою жизнь. А так, первые детские воспоминания – даже не мультики, а «Необыкновенный концерт» театра кукол Образцова, который всегда на новый год показывали.
– У вас тогда еще не было мечты попасть на телевидение?
– Нет. Мечты попасть на телевидение у меня не было вплоть до первого курса. Когда я поступал на факультет журналистики в Киеве, то заполнял анкету «Кем вы хотите быть после окончания университета». Я написал честно, что предел моих мечтаний – работа корреспондентом областной газеты «Комсомолец Полтавщины». О телевидении я вообще тогда не думал. Потом так получилось, что после первого курса объявили набор в телегруппу. После первого курса как раз определялись – газетная специализация, радио и тележурналистика и несколько человек на фотодело. На курсе было сто человек и вот, почти все отправились на конкурс на телекафедру проходить отбор в телегруппу.
– А вы нет?
– Как это нет! Это было как стадное чувство. Я помню тогда, что мне хотелось быть лучшим. Телегруппа – видимо, что-то, значит, там было «медом помазано», если туда все идут. Мне тогда так думалось. Возможно, я тогда чье-то место занял, – не знаю… У меня тогда не было таких мечтаний целенаправленных, но я попал в десятку. Уже со второго курса началось телевизионное образование. Это было очень интересно, вот тут уже по ходу пьесы мне все это понравилось. В нашей телегруппе, в этой десятке были тогда Александр Ткаченко (сейчас генеральный директор Группы компаний 1+1, – Ред.) и Игорь Слисаренко (бывший ведущий 5 канала, экс-сотрудник «1+1», – Ред.).
– Чем телевидение вас тогда заманило?
– Все пошли, и я пошел. Наверное, это было престижно в рамках курса, но потом стало очень интересно. Я очень увлекающийся человек. Телевидение давало совершенно другие возможности, каких не давали «перо и машинка». Потом был большой перерыв, потому что после второго курса меня забрали в армию. Когда я вернулся из армии, то эти два парня, – Слисаренко и Ткаченко, они уже были на молодежной студии «Гарт», на телевидении. А я – не при делах, как это так? Я так не привык! Мне надо быть первым! Если я вижу, что у меня конкурентов мало – то я себя нормально чувствую, а если нет, то буду горло рвать. Я тогда подумал – надо срочно на телевидение попадать, на Крещатик, 26. А как? Я никого не знаю. Все надо заново доказывать после армии. Это был стрессовый период.
– И как же вы попали на телевидение?
– Благодаря Тамаре Щербатюк. Она была моим преподавателем в университете. Вот уже как 30 лет ведет «Надвечір’я» на Первом национальном телеканале. Щербатюк мне сказала тогда, что есть место в детской редакции «На добраніч, діти». «Пойдешь?» – спросила она, и я пошел, три месяца там проработал. А наверху был «Канал Д» – публицистический тележурнал для школьников. Меня все время туда тянуло, на журналистику, а не на постановочные сказки. В конце концов, я попал на «Канал Д». Потом я стал ведущим передачи «Класс-юниор-бизнес». Вот уже 20 лет как я – телеведущий.
– Изменилось ли ваше отношение к телевидению за это время?
– Понимаете, я технолог, можно так сказать. Я на все это смотрю, как на процесс производства. Эти все сентенции политические и идеологические, правда это или нет, – честно говоря, они для меня в плане работы даже никогда и не стояли. Политическая журналистика – это, во-первых, не моя стезя. Вот как раз там можно очень долго беспокоиться, прав ты в чем-то или нет. То, чем я занимался, – тут у меня совесть чиста. Но раньше у меня было больше романтизма, больше желания работать, я не понимал, что такое уходить в отпуск или на выходные – я мог с раннего утра до поздней ночи быть на Крещатике, 26, мне все это безумно нравилось. Сейчас уже много лет играет фактор семьи и это очень нелегко – соединять семью и телевидение. Большего успеха, как мне кажется, добиваются те, кто одним из этих двух факторов жертвуют.
– Члены вашей семьи часто вас упрекали в недостатке внимания им из-за работы?
– Это было одним из постоянных факторов. Мне надо десять раз подумать, прежде чем ехать в командировку, браться за тот или иной проект, а у меня трое детей и жена, хотя она тоже телевизионщица. Самым трудным было и остается – совмещать личную жизнь и работу. Журналистика – это не совсем работа, это стиль жизни, этому делу надо отдаваться полностью. Сейчас телевидение стало более технологичным, более бессовестным. Сейчас используются такие методы, которые мне и в голову раньше не пришли бы. То, что раньше считалось табу – сейчас подносится на блюдечке с голубой каемочкой. Я сам вообще смотрю телевизор одним глазом, но недавно смотрел программу, где ребенок мать родную на три буквы посылает.
– Все-таки программа, не сериал?
– Программа, хорошая причем, профессионально сделанная. Но в мое время, когда я начинал – такое было вообще неприемлемо. Сейчас телевидение заходит в дом, чуть ли не залазит в постель, все это транслируют, показывают и чем больше таких низменных эмоций – тем выше рейтинг и в этом не телевидение виновато. Просто современное телевидение показало, насколько мы еще несовершенное общество. Если бы не зритель, этого бы не показывали. В Европе такое уже не проходит – там есть культура, а мы потакаем низменным инстинктам. Более интеллектуальная часть населения – она в интернете найдет себе контент, который захочет смотреть.
– «Знак качества» был очень популярным проектом и немного странно, что ведущий такой передачи сейчас не может найти себе применение.
– Не могу найти применение в том понимании, в котором я достоин. Я сейчас чувствую в себе столько силы профессиональной! Я не скажу, что я Иван Ургант или, скажем, Андрей Малахов. Но… Я Грубич, понимаете? И на украинском телевидении я тоже могу вести не одну программу, мне не надо 15 программ, как Урганту, и я не приравниваюсь к нему. Но по потенциалу – да. Даже в «Знаке качества» я и так старался расширить это все путем каких-то журналистских расследований, на заводах пытался из «железяк» сделать какое-то захватывающее событие.
– Вы сказали, что смотрите телевидение «одним глазом». Какому СМИ вы тогда доверяете?
– В первую очередь, конечно, интернету, даже на форумы часто захожу, если меня интересует какая-то тема. Я понимаю, что многие события – подстроены и сделаны для того, чтобы создать шумиху или кого-то унизить и получить свои какие-то дивиденды. Очень много такого было, есть и будет. Именно у нас, в этом полуфеодальном обществе. Если в советское время мы были начитанными, эрудированными, но – беспомощными в плане принятия решений, то сейчас очень трудно делать выбор. Тот, кто умеет делать выбор – он уже наверху, или не в этой стране. Поэтому, если ответить однозначно – никакому источнику СМИ я сейчас не доверяю. Хотя, скорее всего, это интернет, потому что это быстро. Я понимаю, кто на новостях работает. Даже в «ТСН» , которую я всегда считал образцом новостной журналистики, половина новостей сейчас идет о том, о чем в мое время – даже не заикались… Это сейчас какие-то криминальные новости. То, что мне сейчас больше всего нравится – это итоговый выпуск «Тиждень» с Аллой Мазур.
– Если появляется свободное время, которое можно провести у экрана, что в такие моменты смотрите?
– Знаете, сейчас у меня появилось такое время: я обнаружил, что оказывается, у меня куча каналов есть, о существовании которых я даже не знал. Вообще я ничего не смотрю. Первый важный фактор для меня – это отсутствие рекламы. Если фильм, то я его просто скачиваю или смотрю в онлайне. Если программы, то это научно-популярные на канале Discovery, сейчас нашел канал Leonardo, «Моя планета». Как фон – это меня устраивает больше, чем все остальное.
– «Знак качества» за 5 лет собрал свою аудиторию зрителей, в основном, женскую, и им этой программы после закрытия будет очень не доставать…
– Я не хочу обсуждать программную политику «Интера», так как этот канал долгое время был моим работодателем и ничего плохого мне не сделал. Это их право закрыть проект. Но я считаю это системной ошибкой, на фоне того, что осталось. Сейчас в эфир пойдут «Танцы толстушек», там, где женщины будут худеть, танцуя, шоу «Леди бурлеск». Анна Безулик появится, но не думаю, что это будет сверх новое революционное шоу, она уже сама по себе бренд и я представляю уже, что это будет за программа. Но это не моя грядка. А зачем было трогать «Знак качества» – надо спрашивать не у меня. Если производители продуктов хоть чуть-чуть понимали, что «есть щука в речке», то теперь, твори – что хочу! Никто наших благородных олигархов теперь трогать не будет, хозяев пищевой отрасли.
– На ваш взгляд, чего не хватает украинскому телевидению?
– Первое – совести. Второе – адекватного отношения топ-менеджеров к менталитету народа. Тот, кто руководит, ориентируется на свои вкусы, на свое понимание, что такое украинский человек. Но эти люди уже давно не ездили в метро, в электричке, они не знают, чем живет народ. Мне кажется, этого не хватает. Все остальное – у нас очень даже хорошо.
– Как вы думаете, какое будущее у отечественного телевидения?
– Надо быть таким оракулом, как Александр Роднянский, чтобы спрогнозировать. Я думаю, оно будет существовать, но его существование будет сужаться. Может, на другие платформы перейдет, другой принцип конкуренции будет, все идет к продакшну, очевидно. Я об этом не хочу задумываться, я хочу работать.
– Что бы вы хотели видеть на украинском телевидении?
– У нас настолько богатая на умные головы страна, у нас столько интересных людей, благодаря тому, что тут намешаны разные национальности. Я бы хотел, чтобы телевидение было идентично Украине. То, чем мы дышим, что нам интересно, чтобы это очень быстро отражалось на телевидении. В каких формах – не знаю. Отдельные проявления есть, но, к сожалению, судя по рейтингу – то он у них низок. Вот то, что мне интересно – это «низкорейтинговое», а то, что имеет высокий рейтинг – мне кардинально не интересно.
– И не только вам…
– Я, например, не могу понять феномена талант-шоу, но это же не значит, что этого не должно быть. Я просто этого не смотрю.