«То, что происходит на «Фукусиме», страшнее того, что было в Чернобыле»
Наш самолет приземлился в токийском аэропорту Нарита. На взгляд человека, который не знает о том, что в Японии произошла небывалая трагедия, чисто внешне - все нормально, все спокойно.
Никакой паники, ничего, что бы напоминало о чрезвычайной ситуации.
Но местные видят ситуацию изнутри, по-своему. По их словам, в зале прилетов аэропорта - непривычно малолюдно, зато в местах вылета как никогда много народу. Люди спешат улететь из Японии, особенно иностранцы.
В самом Токио обстановка тоже, на первый взгляд, нормальная. Единственное, что необычно, - это очереди в пунктах отправки пригородных скоростных поездов железнодорожных экспрессов.
Такого в Японии не бывало: что такое очередь, здесь, не знали до последних событий. Нынешнее же столпотворение связано, прежде всего, с режимом жесткой экономии электроэнергии: ведь с маршрутов сняты многие железнодорожные составы.
Некоторые предприниматели, откликнувшись на призыв правительства экономить электроэнергию, погасили вывески на своих кафе, ресторанах, магазинах.
Вечером 17 марта жители Токио на себе ощутили несколько подземных толчков. То есть, афтершоки (повторные сейсмические толчки) продолжаются. Как только происходит подземный толчок в одном месте, людям на мобильники приходят СМС, что сейчас начнутся другие толчки.
Паники при этом нет, люди занимаются своими делами. Мы набрели на лавку, хозяин которой торгует имуществом, списанным с военных американских баз. Там - и защитные комплекты химзащиты, и каски, и специальная обувь, и т.д. Дозиметрами, правда, он не торгует: эти приборы сейчас в дефиците.
- Единственное, что сегодня пользуется спросом из моего товара, - это канистры, - сказал нам торговец. - В Японии дефицит бензина. Его отпуск на автозаправочных станциях либо строго лимитирован, либо бензина нет вообще.
Мы тоже закупили канистру бензина - и отправились в районы стихийного бедствия, которые наиболее пострадали от землетрясения и цунами.
Поехали по окружной дороге, через префектуру, что расположена гораздо западнее Токио, поскольку все подступы к району стихийного бедствия, где находятся пострадавшие от стихии люди, перекрыты.
Но это явление последних дней: по словам главного редактора журнала «Дэй Джапан» господина Рюичи Хирокавы, сразу после катастрофы доступ был даже к зоне АЭС. Хирокава, представьте себе, сорок раз был в районе Чернобыля, освещал эту катастрофу и сейчас готовит большую публикацию, посвященную 25-летию Чернобыльской катастрофы. А 17-го вернулся из зоны, непосредственно прилегающей к АЭС «Фукусима-1».
происходит там, страшнее, чем то, что было на Чернобыле, - вздыхает Рюичи. - 18 марта, на расстоянии четырех километров от «Фукусима-1», радиационный фон такой же, как в ста метрах от саркофага Чернобыльской АЭС! У меня был дозиметр. Он зашкаливал и наконец вышел из строя.
Хирокава-сан вернулся в Токио, чтобы приобрести более сильную аппаратуру, а потом по возможности опять вернуться в эту зону. Мой собеседник достаточно критически настроен к той информации, которую дают официальные власти Японии.
Считает, что они склонны преуменьшать опасность, хотя на самом деле ситуация развивается стремительно и прогнозировать, что будет завтра, очень сложно.
Хуже ветра только дождь
Счетчик Гейгера в Японии заменяет телевизор. Репортаж специального корреспондента «Новой» Павла Каныгина из зоны радиационного поражения
Корияма — миллионный город в 50 километрах к западу от АЭС «Фукусима-1». Именно здесь расположен штаб по эвакуации людей из зоны бедствия. Сегодня Корияма похожа на большой перевалочный пункт.
Хотя, когда подъезжаешь к Корияме, кажется, что весь город пребывает в затянувшемся уик-энде, — а ведь мы приехали в четверг. Улицы пострадавшего от землетрясения города идеально чисты, но нигде нет людей, лишь изредка пробегают военные в униформе — они семенят от здания к зданию, натянув на лица респираторы. Нет машин на дорогах, закрыты все кафе, магазины, мастерские и заправки. Закрыт центральный вокзал — такое огромное футуристическое здание из стекла и стали. Местный Сити — деловой квартал с высоченными безлюдными высотками — словно замерший кадр из фильма про остановку времени.
Дует слабый ветер. Становится немного жутко.
Люди сидят по домам и не выходят без особой необходимости, как настоятельно рекомендуют власти.
После обеда ветер стихнет. В Корияме станет солнечно, уйдут облака, будет плюс 6 и штиль. Нужно сказать, это очень и очень хорошая погода. Главное, чтобы не было западного ветра, а еще хуже — дождя. Уже неделю в 50 километрах к востоку отсюда не удается стабилизировать ситуацию на АЭС «Фукусима-1». Позавчера сообщили, что начала давать сбои система охлаждения 5-го и 6-го реакторов. И это притом что на грани полного расплавления топливные сердцевины первых четырех. Сейчас в Корияме фон — 250 микрозиверт в час (норма 0,15).
Чиновники остались с народом
Единственное место, где в Корияме кипит работа, — это временный штаб по эвакуации населения. Он находится в местном Дворце спорта. Это наиболее крупное здание Кориямы, не пострадавшее от землетрясения. Сюда, под трибуны, после катастрофы на АЭС согнали всех местных чиновников, чтобы решали, куда девать людей из 30-километровой зоны бедствия вокруг АЭС. Из разрушенного здания мэрии они перетащили столы, сдвинули их на офисный манер, кто-то принес из дома ксерокс, кто-то настольную лампу. Поставили пару кофемашин и бумагорезку. Захватили бы еще цветов в горшках, что ли.
Непрерывным потоком сюда стекаются люди из зон с высоким радиационным фоном. Их регистрируют две девушки за столом у входа в помещение, за другим столом дают стакан йогурта и хлеб. Затем мужик в каске показывает им выделенное спальное место (в виде матраса и двух одеял) под крышей арены.
Двести чиновников попеременно ходят пить кофе, курить, все вместе смотрят выпуски новостей. Раз в три часа в комнате для совещаний оглашаются последние известия с АЭС, которые все уже посмотрели по телевизору.
Но я не могу сказать, что все эти чиновники здесь — совсем зря. Стоило только моей знакомой японской журналистке поинтересоваться, а где здесь счетчик Гейгера, как на помощь вызвались человек 10. Двое из них побежали за счетчиком. Двое — за кофе. Остальные начали расспрашивать о нашем самочувствии, настроении, всячески успокаивать. Наконец, вместо счетчика те двое привели еще трех человек, которые знали куда идти. Оказалось, что в городе всего пара приборов. И вся наша шумная компания единой колонной отправилась к месту — в муниципальный тренажерный зал.
— Но почему вы не закупите побольше приборов? — спросил я.
— Зачем они нам? У нас нет никакой необходимости, — удивилась работница горадминистрации Эмико Хоцуми, приятная девушка лет 30 в маске. — Мы знаем, что уровень некритичен, и смотрим телевизор, где нам сообщат, если он пойдет вверх.
— Но если вам скажут неправду?
— О-о, — протянула Хоцуми и задумалась. — Наверное, лучше нам не думать об этом. Понимаете, мы должны быть спокойны.
— Послушайте же, спокойствие в нынешнем положении не совсем уместно, — я пытался объясниться как можно мягче.
Девушка подняла руки к ясному небу.
— Нет-нет, мы спокойны, пока не портится погода и живы наши близкие, — сказала Хоцуми. — Как вам объяснить. Каждый делает свое дело на общее благо. Это наш город, наши дома, наша страна. И куда бежать? Зачем? Кто здесь поможет людям, которым гораздо хуже нас? — У девушки проступили слезы и скатились по щекам под маску. — Мы должны работать.
В тренажерном зале радиацию на нас измеряли люди в противогазах и спецзащите. Каждому выдавали заключение со штампом на японском: «Приемлемо». Правда, точные показания нигде в бумажке не значились.
— Мне нужны точные показания, — сказал я. — Что значит «приемлемо»?
— Зачем вам это? — удивился измерявший меня офицер. — Вам здесь ничего не угрожает. Может, хотите кофе?
— Хорошо, я звоню инспекторам МАГАТЭ, — говорю, сделав крайне серьезное лицо.
— Стоп-стоп, — замахал руками офицер. — Мы ничего не скрываем, вы что. Ваша цифра 266 микрозиверт в час. Но это немного, — и зачем-то добавил: — Да и вы здесь ненадолго.
Было ощущение, что во всем городе только меня одного интересовали эти цифры.
Бабушек Масако, Кекуно и Чейо военные привезли в спортивный дворец в прошлый понедельник — когда ситуация на АЭС впервые вышла из-под контроля. Одиноких подружек-пенсионерок из городка Окумамаши — это в 10 километрах от АЭС — забрали налегке. Каждая успела взять по минимуму вещей: ни телефонов, ни документов. Днем пожилые женщины, лежа на матрасах, часами разгадывают кроссворд из крупнейшей японской газеты «Йомиури». После обеда делают гимнастические упражнения.
— Чтобы кровь не застаивалась, — говорит лежащая на полу 69-летняя Масако-сан, поднимая к потолку ноги.
— Вы не хотите уехать подальше отсюда — на юг? — спрашиваю ее.
— Хочу! Ни разу не видела Токио. Но кому я там нужна? Так что лучше мне тут.
— Да уехали бы, конечно, — перебила Кекуно-сан. — У Чейо как раз трехместный пикап «Тойота». Слышишь, Чейо?! Как там твоя развалюха? Еще ездит?
— Бензина нет, — буркнула Чейо-сан. — И как нам до него добраться, он в Окумамаши!
— Ерунда! — машет рукой Кекуно. — Помнишь, когда нам было по 12 лет, мы пешком ходили в Сукагаву в кино?
— Отстань, — улыбнулась Чейо и повернулась на другой бок с кроссвордом.
На всякий случай я подарил японским бабушкам двадцать защитных масок.
Почему нельзя эвакуировать мегаполис?
В эвакуационный штаб люди из зараженной зоны приезжают до позднего вечера. Но большинство, не веря властям, уже не хочет оставаться в «относительно безопасной» Корияме.
По-хорошему, как сказал мне представитель префектуры Фукусима Канно Митсухиро, следовало бы уже готовиться к полной эвакуации самой Кориямы. «Но для Токио, — объяснил мне чиновник, — это непростой вопрос. Эвакуация целого мегаполиса — это психологический удар для населения страны. Наш народ пока изо всех сил сохраняет спокойствие, но никто не знает, что будет потом».
— То есть они согласны жертвовать целым городом ради спокойствия нации? И вы так просто об этом говорите?
— Мы не дадим обидеть наших жителей. Надо немного подождать, дать Токио шанс. Но у меня нет времени протестовать, мне надо работать.
По сути, все, что может сделать сегодня этот штаб для людей, — выдать маски, всучить пачку аспирина и успокоить словами. Но даже такая мелочь обнадеживает людей. В отличие от «безрезультатной возни» премьер-министра Наото Кана — как здесь же в штабе характеризуют медлительные действия центральных властей по стабилизации положения.
После землетрясения прошло уже более недели, но инфраструктура Тохоку (историческое название северо-восточных территорий Японии) до сих пор не реанимирована. В большинстве городов нет воды и света, не ходит общественный транспорт, нет бензина: остановились сразу несколько нефтеперерабатывающих заводов в пострадавших префектурах.
Очень серьезные проблемы с электричеством. Его не хватает для обеспечения заводов и фабрик — они простаивают всю неделю, невообразимо замедляя восстановление экономики. Что говорить, даже стремительный «Синкансен» (скоростной поезд. – П.К.) не дальше 150 километров на север от Токио. Дальше — все линии обесточены.
Все это приводит японцев в состояние тихой ярости. Для правительства второй экономической державы мира такая вялость — непозволительная роскошь, пишут местные СМИ. Среди коллег того же Мутсухиро нет ни одного, кто одобрял бы действия премьера. За несколько дней здесь я вообще не встретил такого человека. Но даже недовольные не намерены требовать отставки Наото Кана. Во-первых, считают они, премьер должен закончить начатое. Во-вторых, проштрафившиеся руководители в Японии всегда уходят сами, не дожидаясь, пока их об этом попросят.
— Я слышал, у вас с этим есть некоторые проблемы, — иронизирует Мутсухиро и с гордостью добавляет: — А у нас за десять лет сменилось восемь премьеров.
— У нас, — говорю, — одно время тоже было так.
— А должно быть всегда! — восклицает чиновник, сжимая ладонь в кулак. — Иначе, засидевшись, они начинают думать, что и вправду делают нечто неоценимое для народа…
Мы с Канно сидим напротив включенного экрана. В прямом эфире рассказывают об операции по охлаждению раскаленных реакторов морской водой. Пилоты вертолетов сбрасывают ее сверху, за каждые пару минут получая пятилетнюю дозу облучения.
Реакторы с плавящимися стержнями внутри остывают ненадолго и в следующие несколько часов снова выбрасывают наружу запредельное количество радиации. Правительство отдает пилотам приказ вернуться на базу.
Через десять минут над нами раздается шум «птички», пролетающей мимо. В субботу тушение реакторов с воздуха было прекращено.