Что прославляет наш край? Мед, кумыс и курай

Когда-то курай делали из обычного тростника. Срезал, дырочки сделал, где удобно и, как говорится - алга. Вперед, то есть. Этот способ просуществовал до семидесятых годов прошлого века. Всем он хорош: и звук отличный, и экономно очень. Только вот идеально прямую трубочку еще поискать нужно, а из-за естественных неровностей самодельный инструмент нельзя правильно настроить. Поэтому играть в ансамбле или дуэтом по нотам было трудно.

Сейчас все по-другому. Чтобы узнать, как делают главный национальный инструмент нашей республики, мы поехали к одному из опытнейших мастеров республики Рамилю Хуснуллину. Живет он в деревне Юлдыбаево Кугарчинского района.

Оказалось, что кураи бывают разной длины и ширины - в зависимости от тональности. Одни выбирают большой диаметр, другие предпочитают игру на высоких нотах, и инструмент им нужен потолше, кто-то с «рэ» играет, кто-то с «соль». Поэтому профессиональные музыканты возят с собой на концерты разнокалиберный арсенал – шесть-семь штук на все случаи жизни!

Курай – это как подзорная труба из газеты

Сначала немного истории. Первым технологию изготовления деревянного курая запатентовал мастер Вакиль Шугаюпов в 1974 году. Говорят, не все музыканты тогда приняли новинку. Но жизнь заставила - деревянный инструмент куда удобнее и надежнее.

Делать стали так: берете лист шпона – тонкий-тонкий древесный лист, замачиваете в воде, чтобы он стал мягким, и сворачиваете в трубочку, как дети подзорную трубу из газетной страницы. Первый слой проклеивается и сверху прикрепляется второй, точно такой же.

У такого инструмента всего один недостаток: он хрупкий. Чуть ударил или намочил – сломаться может.

Вообще Рамиль Хуснуллин не музыкант вовсе, а инженер.

- Я на курае не играю. Звук только издать могу, - честно признается он.

В советское время он больше десяти лет работал на нефтяном предприятии в Ишимбае. Свою жизнь он круто поменял в начале 90-х, когда закончилась перестройка и началась неразбериха.

- Я, если честно сказать, деревенский, в деревне родился и вырос. Искал повод вернуться в родные места, хоть у меня в городе квартира была и зарплата хорошая, - рассказывает Рамиль. - А как дети родились - у меня их трое, так решил, что им лучше будет жить на свежем воздухе. Тут и природа отличная, и покупаться есть где, и порыбачить.

Чем старее дерево – тем лучше

В родных местах Хуснуллин открыл цех по производству мебели, заодно учил ремеслу детей. А однажды сосед-кураист попросил смастерить ему новый инструмент.

- Инженер - это навсегда, это образ жизни, поэтому я решил курай по-своему изготовить. Метод свой я запатентовал, мы с сыновьями работаем по нему уже лет десять. В день успеваем сделать по 20 заготовок.

Рамиль Фатихович инструмент делает не из цельного куска, из узких полосок шпона, сворачивая их под особым углом – по принципу фанеры. Так можно регулировать и толщину инструмента: раньше он был миллиметр-два в толщину, а сейчас - полмиллиметра. Вы разницы, скорее всего, не почувствуете, но для профессионалов это очень важно. А главное - такие кураи долговечнее.

- Чтобы сделать один инструмент, нужно, как минимум, дней сорок, - рассказывает сын мастера, Урал. - Для начала дерево нужно найти - чем старее оно, тем лучше. Вот это, с которым мы сейчас работаем, 25 лет пролежало. Склеиваем трубку, потом сверху второй слой, красим и даем несколько дней высохнуть, дважды лакируем. А потом курай должен отлежаться примерно месяц. А потом можно настраивать с профессиональным музыкантом – делать дырочки в нужных местах.

Это кажется, что курай – очень простой инструмент, на самом деле мало кто сможет сыграть на нем хоть что-то с первого раза. У меня, например, не вышло. Но может, у вас получится?

ЧЕТЫРЕ НАИВНЫХ ВОПРОСА О КУМЫСЕ, КОТОРЫЕ ВАМ НЕКОМУ БЫЛО ЗАДАТЬ

Чудодейственное свойство кобыльего молока было известно давно, а вот поставить лечение кумысом на поток догадались лишь пару веков назад – первые кумысолечебницы открылись в России в середине 19 века в… Самарской области. А вот на территории современной Башкирии первое такое учреждение появилось в 1890 году благодаря внучке Сергея Аксакова - Ольге. С тех пор лечить кумысом слабые легкие (характерная черта русской интеллигенции!) в Башкирию приезжали и Лев Толстой, и Антон Чехов. А что до поэта-сатирика Саши Черного – так тот вообще обогатил русскую литературу «Кумысными виршами».

Помог ли кумыс русским классикам, сказать трудно (в конце концов, Чехов, как известно, умер все-таки от чахотки), но вот Башкирии прославиться на всем постсоветском пространстве, а то и за его пределами - помог точно. Чтобы понять, что же такого есть в нашем кумысе, мы отправились в ту самую первую здравницу, открытую на аксаковской земле, - в Белебеевский район.

Почему доить кобылу не то же самое, что корову?

- Летом у нас красиво, - говорит директор АПК «Весна» (которая и занимается приготовлением кумыса для санатория «Аксаково») Николай Петров, когда мы подпрыгиваем на очередной кочке в его «Ниве». Ухмыляясь, он добавляет: - Когда асфальт застывает.

Редакционная машина вместе с водителем остались там, где закончился обычный асфальт и начался «незастывший». Николая Павловича местное бездорожье давно уже не смущает: ловко выкручивая руль, он уводит машину прямо в поле.

Перед глазами появляется настоящая деревенская пастораль – хоть энциклопедию Башкирии иллюстрируй: на лугу пасутся больше двух десятков лошадей. На заезжих журналистов животные не реагируют – съемки съемками, а обед по расписанию. Говорят, одна лошадь может схомячить до 30 кг травы в день!

Вдоволь насмотревшись на лошадок, мы едем в соседнюю деревню со смешным названием Кум-Косяк – как раз успеваем на очередную дойку. Их, к слову, несколько – первая в шесть утра, дальше – через каждые три часа.

- Доить лошадь – совсем не то же самое, что корову, - объясняют на ферме. – У коров телят отнимают, а они продолжают давать молоко. Кобыла же будет доиться только до тех пор, пока у нее есть жеребенок.

А многоль кобыла дает молока?

Ручной дойки на ферме, конечно, нет – процесс давно автоматизирован. Но выглядит забавно: лошади выстраиваются в очередь и покорно ждут. Никакой толкучки: «отмучавшись» (хотя особо искушенные в вопросах дойки кобыл убеждены: лошадке приятно), животинка убегает обратно в стойло, покачивая толстыми боками. На случай, если вдруг лошадь окажется «жадиной» и не захочет «кормить» доильный аппарат, в углу специально привязан жеребенок-подсосок. Его подведут к лошади – и молоко пойдет. За сутки, кстати, одна кобыла дает 5-6 литров.

Почему кумыс сладкий?

После того как молоко будет собрано в достаточном количестве, его в обычных алюминиевых флягах везут в цех производства. Здесь его подогревают на водяной бане до 34-38 градусов. Потом смешивают с закваской и отправляют в липовые чиляки. Деревянные кадки то бишь.

Сказать честно, я ожидала увидеть серьезное автоматизированное производство – размера молкомбината, не меньше. Отнюдь: весь кумыс – в буквальном смысле «хэнд-мэйд».

В чиляках смесь молока и закваски взбивается в течение полутора часов. Смешанное с закваской кобылье молоко начинает бродить. Но скиснуть за это время, естественно, не успевает.

На наших глазах уютная тетя Галя (ее должность называется «технолог») обычным полиэтиленовым ведром переливает его в огромную кастрюлю. Процеживает через марлю и протягивает мне пластмассовый ковш. Мне предстоит разливать кумыс в бутылки. Искусство немудреное, но напиток никак не хочет умещаться в бутылке – белая пена все время норовит вырваться на свободу, залив кривые руки корреспондента по локоть.

- А хотите свеженького попробовать? – спрашивает тетя Галя. Она почти не злится на меня за залитый пол.

Кумыс еще не остыл – его зачерпывают прямо из огромной кастрюли. На вкус он сладкий, как и само кобылье молоко. Говорят, по питательным свойствам максимально приближенное к материнскому.

Потом бутылки закупорят и… отправят в холодильник. Вот и все производство.

Почему кумыс нельзя производить в промышленных масштабах?

Впрочем, свежеприготовленный кумыс никто не пьет – в течение нескольких часов он должен побродить в бутылке. Лишь потом его отвезут в санаторий. То, что останется, уйдет на продажу.

- А в Уфе его можно купить? – спрашиваю я, заранее зная ответ, - до столицы напиток не доезжает.

- Вокруг Уфы и своих производств много, - улыбается Николай Петров. – А везти его далеко, да и незачем. Он же дольше пяти дней храниться не может.

Вот потому главный напиток и символ Башкирии и не производят в промышленных масштабах. Да и хорошо это, наверное. Иногда традиции должны оставаться традициями.

«КОГДА У ПЧЕЛ РАБОТА КОНЧАЕТСЯ, ОНИ СТАНОВЯТСЯ ЗЛЫМИ»

Едем на пасеку в Иглинском районе. Деревня Тавтиманово. Здесь у местного жителя Анэса Калимуллина живут примерно 2000 пчел. Пасечник обещал нам «эксклюзив» - показать, как пчелы готовятся к зиме.

Для начала меня экипировали, как следует: выдали смешную шапку с сеткой на лице и рубаху огромных размеров.

- И перчатки не забудь. Осенью пчелы злее, чем летом, - пугает меня помощник главного пчеловода Иван Александровских. - Когда они работой заняты, на человека не обращают внимания, а сейчас уже ко сну готовятся, не любят, когда их тревожат.

Любят мед и моховые подушки

В первые осенние недели ульи надо утеплять. Для этого нужен дымоотпугиватель. Чайник с ручкой-пыхтелкой, внутри него – горящие угли. Нажмешь на ручку - оттуда дым идет. Дым успокаивает пчел. Этим моментом пчеловоды и пользуются, чтобы открыть крышку улья и сделать в нем все, что надо.

- Мы достаем из улья медовые рамки, чтобы не мешали, и утепляем его - либо ватой, либо мхом. Можно специальную моховую подушку взять. Эти материалы влагу не пропускают, внутри улья будет сухо и тепло, - раскрывает секреты пчеловодства Иван.

Зимой в улье пчелы питаются сиропом из меда, он лежит там в специальных мешочках. Проголодавшись, пчелки прокалывают их жалами. Мне дали подержать в руках этот несчастный мешочек, разодранный, словно когтями дикого зверя. Эх, хорошо, что я в униформе!

Зачем пчелам красный свет?

Теперь пчелок надо перенести в омшанник. Это деревянное строение, похожее на баню, примерно 60 квадратов.

Лампочки тут горят красным светом. Смотрю – пасечник мой ходит в красной рубашке. Оказалось, это не простое совпадение: только красный не раздражает пчел, такие уж они неженки.

Здесь все обустроено просто. Только деревянные полки для ульев. Профессионалы меряют пчел семьями – здесь поместится 150-200 семей. Летом, кстати, омшанник тоже не пустует, пчеловоды хранят тут рамки с сотами.

Полезный, но невкусный забрус

На полке я углядела большую кастрюлю с каким-то необычным на вид медом.

- Это забрус, - просветил меня Иван Александровских. - Первый слой, который мы снимаем с медовых рамок. Он очень полезен для десен и желудка. Угощайтесь!

Я начала жевать и прекратила общение с пчеловодами минут на 15. Очень вязкий, с кусочками сот, не особо сладкий, жуется трудно. Угощение на любителя. К тому же мне в процессе пережевывания сообщили, что в забрус частенько попадают ножки пчел.

А уже в конце апреля пчелы будут делать первые полеты за нектаром. Да и зимой времени они не теряют – размножаются.

Кстати, место для пасеки выбирали не случайно – рядом растет липа. Поля вокруг засеивают донником, кипреем, фацелией. Еще есть малина и цикорий. Кстати, пчелы собирают мед примерно в радиусе трех километров. В день могут сделать 20-30 «рейсов».

Что прославляет наш край? Мед, кумыс и курай

Читайте также