Приговоренная к сносу: чем живет подмосковная украинская церковь
Можно подумать, что это обычный приход Русской православной церкви: воскресенье, прихожане в трапезной, чай, селедка, яйца в майонезе, помидоры, густые щи и мясо с пюре — большая часть продуктов с подсобного хозяйства. Женщины помоложе разносят тарелки. Над головой у архиепископа висят портреты Путина и Медведева. На другом конце длинного стола телевизор настроен на «Спас ТВ», показывающее по случаю праздника фильм про патриарха Тихона. А потом отец Адриан произносит:
— Тогда большевики церкви уничтожали, а сейчас — Московская патриархия.
Отец Адриан (в миру — Валентин Старина) — не просто священник, а архиепископ, возможно, самой маленькой в мире епархии — Богородской епархии Украинской православной церкви Киевского патриархата (УПЦ КП). Под началом отца Адриана еще шесть священников, церковь Святой Троицы в Ногинске на всех одна, так что службы здесь частые. Некоторые батюшки совмещают церковное служение с гражданской работой: один священник — практикующий психолог, другой — менеджер. А по воскресеньям и церковным праздникам архиепископ лично облачается и ведет службу по особому, более торжественному чину.
В основном в церкви старушки. Они поют на клиросе и кладут поклоны перед алтарем. Сегодня воскресенье, и в храме человек сорок, но поскольку церковь маленькая, кажется, что народу полно. Обстановка домашняя. Перед иконами печерских старцев стоят кустики агавы. Светло-голубой потолок украшен серебристыми звездами: сразу видно, что прихожане сами вырезали их из блестящей пленки и наклеили. Иконы по стенам неканонические и очень наивные. Есть даже копия ивановского «Явления Христа народу». Все кисти местного иконописца Михаила Синельникова, ныне уже покойного. Хотя по стенам висит и несколько старых ликов, принесенных прихожанами. Своим приходом и батюшкой женщины очень гордятся.
— Такой у нас отец Адриан образованный, две семинарии окончил!
— Другие себе домов бы понастроили, а он бедных кормит.
— А служба у нас в храме какая — архиерейская!
— Мы с женой сами с Электростали, там есть другие церкви, но каждое воскресенье стараемся приехать сюда, — говорит Анатолий, бывший инженер из «почтового ящика» атомной промышленности. — Если храм снесут, я просто не знаю, куда мы будем ходить. Но мне кажется, справедливость все-таки восторжествует.
Игра престоловНа территории России много лет действовали только две епархии УПЦ: Богородская и Курско-Белогородская. С Курском и Белгородом все более-менее понятно: города приграничные, много украинцев. С Ногинском, он же исторически Богородск, все вышло куда занятнее. Началась эта история в 1989 году, когда никакого разделения церквей еще не было, но некоторый конфликт назревал. В ту пору Украинский экзархат просил у патриарха РПЦ Пимена больше автономии и получил даже право на собственный синод, но до полной независимости дело еще не дошло.
Впрочем, отца Адриана все это напрямую не касалось. Он получил от патриарха послушание поехать в подмосковный Ногинск и восстановить там главный храм города — старинный Богоявленский собор. Для Пимена это, наверное, было важно, поскольку именно в Ногинске патриарх провел детство. Сам же отец Адриан родом, наоборот, из Днепропетровска, воцерковился в Киеве и был знаком с митрополитом Киевским и Галицким Филаретом.
Потом Пимен умер, Филарет стал местоблюстителем, и между ним и митрополитом Алексием шла борьба за патриарший престол. В итоге Алексий стал Алексием II, а Филарет, неудовлетворенный таким решением, заявил об отделении Украинской церкви и сам стал патриархом в Киеве.
Фото: Иван Клейменов
Отец Адриан тем временем сидел в Ногинске и восстанавливал храмы.
— Для Ювеналия (митрополита Крутицкого и Коломенского. — «Сноб») я был близким человеком. Он любил тружеников, — рассказывает архиепископ. — Через полгода я стал игуменом. Потом архимандритом. Я там не только собор восстановил, но и построил десять 2-3-этажных зданий. В них расположились православная гимназия, лицей искусств и столовая для бедных.
Отец Адриан любит показывать гостям документальный фильм о переносе мощей Серафима Саровского. По дороге из Москвы в Дивеево процессия, по инициативе отца Адриана, завернула в Ногинск. Там они с патриархом Алексием II говорят друг другу приветственные слова. Ни о каких отлучениях от церкви еще речи нет. Дальше, по версии отца Адриана, все происходило так. В 1992 году, когда Украинская церковь провозгласила автокефалию, ко всем активным украинцам стали приглядываться:
— Однажды Ювеналий спросил меня, что я думаю о Филарете. Я совершенно искренне сказал, что очень хорошо думаю. Замечательный, верующий человек. Я ж не знал, что меня проверяют. С тех пор я утратил доверие.
В 1993 году отец Адриан примкнул к Киевскому патриархату. Его предали анафеме и запретили служение в церквях РПЦ. А потом начали отбирать восстановленный его руками Богоявленский собор.
По версии РПЦ, все было иначе:
— Адриана уличили в аморальном поведении. А когда была создана комиссия для разбирательства, он сменил юрисдикцию и перешел в Украинскую церковь. После этого он пытался в судебном порядке обосновать свои права на имущество Русской православной церкви, но проиграл суды, — объясняет богородский отец благочинный, то есть глава группы приходов в Ногинске, протоиерей Марк Ермолаев.
Так или иначе, 29 сентября 1997 года собор у отца Адриана отобрали. Или, пользуясь терминологией РПЦ, извергли его из собора. Была большая демонстрация верующих, вставших на защиту общины, из Москвы пришлось привезти ОМОН.
Верные прихожанеПока отец Адриан руководил собором, у ногинского прихода было еще одно здание — бывшие казармы для рабочих на улице Советской Конституции, построенные еще в XIX веке фабрикантом Саввой Мамонтовым. Отцу Адриану их в свое время отдали, чтобы перевести туда гимназию, но отремонтировать их священник не успел. Зато построил и освятил внутри маленький Свято-Троицкий храм, его Русская православная церковь почему-то не отобрала. Туда-то и переместилась община после извержения из собора. Но в покое верующих не оставили.
— В 2002 году нас отрезали от газа и воды, — рассказывает отец Адриан. — Тогда нам помог Владимир Путин. Мы написали ему письмо, и он велел быстро все восстановить. Я на него и сейчас надеюсь. Собираюсь письмо писать.
Потом отец Адриан договорился с коммерческой фирмой об обмене: они берут здание казарм, а за это покупают участок в частном секторе и дают деньги на строительство церкви на этом участке. Так и началась постройка нового Свято-Троицкого храма в ногинском частном секторе по адресу: улица Жарова, дом 18.
Фото: Иван Клейменов
В строителях явно боролись два желания: чтобы внутри все было похоже на храм божий и чтобы снаружи все не очень нарушало правила индивидуального жилищного строительства. В итоге получилось длинное нелепое здание, своей двускатной крышей и колокольней, возвышающейся на один этаж, неуловимо напоминающее фигурку из тетриса. И только маленький купол над крыльцом заставляет удостовериться, что перед нами все-таки церковь. Прихожанам нравится.
— Не могу поверить, что кто-нибудь придет такую красоту сносить, — говорит игуменья Анастасия.
Большинство нынешних прихожан Богородской епархии — старая гвардия и ходили к отцу Адриану еще до того, как он покинул лоно РПЦ: когда-то при Богоявленском соборе у общины был и женский монастырь, матушка Анастасия была там настоятельницей. После 1997 года инокини спасаются по домам, за эти 20 лет восемь из 12 монахинь умерли, а оставшиеся — преклонного возраста. Той же Анастасии уже за восемьдесят.
— Мы с отцом Адрианом с самого начала, с тех пор, как он собор восстановил. Когда его оттуда выгоняли, он был в худых ботинках. Мы ему потом всем миром на ботинки собирали, — вспоминает монахиня Александра.
Фото: Иван Клейменов
Она, кстати, из сравнительно молодых — еще даже не вышла на пенсию. Впрочем, более пожилые прихожане приводят сюда детей и внуков. В епархии крестят по 25–30 младенцев в год. Попадаются и неофиты. Например, Федор, низенький мужичок лет 30 с помятым лицом:
— Я здесь года три, — говорит он. — До этого был при одной церкви Московского патриархата. И могу сказать, что народ здесь душевнее. Там люди больше склонны осуждать друг друга, сплетничать.
Федор одет скромно, говорит негромко, в мирской жизни работает водителем, а здесь по-всякому помогает: на стройке мешал цемент и клал кирпичи, а в храме прислуживает в алтаре. Еще один водитель, Женя, влился в общину уже в процессе строительства. Жене на вид лет 20, его наняли утеплять стены в строящемся храме. Тут-то он и воцерковился, стал на службы ходить.
— Я, конечно, крещеный, но раньше особенно не интересовался религией, — признается он.
Дешево и православноКогда стройка шла полным ходом, по всему городу появились листовки «Осторожно, лже-церковь!». Они до сих пор регулярно возникают на столбах, особенно в районе Богоявленского собора. В них отца Адриана обвиняют в двух вещах. Во-первых, в раскольничестве. Во-вторых, в том, что Украинская православная церковь поддерживает действия украинских войск на Донбассе. На дворе был февраль 2015-го, сразу после Дебальцева. Один из пиков антиукраинских настроений. В приходе отца Адриана обычные русские бабушки, смотрящие обычный российский телевизор.
— Вот они пишут что-то про Донецк, — недоумевает Любовь Петровна. — А владыка Адриан в 2014 и 2015 годах ни в какой Донецк не ездил, он здесь храм строил.
— Мы православные люди и дети войны, зачем они нас уничтожают? — возмущается еще одна бабушка. — Наш батюшка 30 церквей вокруг Ногинска открыл. А Украина здесь при чем? Вот Порошенко у них нечистую силу вызывал. Я сама по телевизору видела.
На этом фоне администрация Ногинского муниципального района обратилась в суд и потребовала снести только что построенный храм. Летом районный суд поддержал это требование. Епархия УПЦ пыталась оспорить вердикт в Московском областном суде, но на днях он подтвердил решение нижестоящей инстанции. Теперь община должна снести храм в течение четырех месяцев собственными силами. Впрочем, епархия, конечно, обратится в вышестоящий суд.
С юридической точки зрения дело довольно простое. Хотя участок находится в частной собственности отца Адриана, вид его разрешенного использования — индивидуальное жилищное строительство. Церковь там строить нельзя, а получить разрешение на строительство культового сооружения заранее никто не пытался.
— Только ведь если б мы разрешения спрашивали, нам бы никогда его не дали, — объясняет отец Адриан.
Фото: Иван Клейменов
Похоже, что так. Когда администрация района подала в суд, отец Адриан написал письмо в администрацию с просьбой выделить участок под церковь. Чтобы там были инженерные коммуникации и автобусная остановка, иначе как бабушкам на службу ездить? Район официально ответил, что подходящих участков в Ногинске нет.
Решение о сносе Свято-Троицкого храма бурно обсуждают в интернете. О судьбе Богородской епархии спорят на русском и украинском, в основном, люди, которые отродясь в Ногинске не были. На самом деле украинского в этой церкви очень немного. Единственный во всей епархии человек с паспортом Украины — иеромонах Меркурий, в миру — Станислав Скороход. Он рукоположен в 2010 году, сам родом из Днепропетровска, закончил семинарию на Украине и ведет фейсбук епархии на украинском языке. Во время майдана Станислав был в Киеве и даже сопровождал домой тело Сергея Нигояна, первого убитого на Евромайдане. Но остальные священники далеки от украинской политики.
— К нам приходят люди в поисках альтернативы РПЦ, — рассказывает Станислав Скороход. — Был, например, такой отец Владимир Бажанов из Мордовии. К сожалению, он умер от инфаркта.
Еще в церкви украинские купола и колокола. Маковки закуплены и ждут в Днепропетровске, колокола — в Ровно, с Украины прибыло и паникадило. Это не из-за канонических разногласий, а по соображениям экономии.
— Там все это в разы дешевле. Даже священническое облачение в Киеве в Лавре стоит примерно 5 тысяч рублей, а тут 15–16 тысяч, причем самое плохое, — рассказывает Станислав Скороход. — Но сейчас ставить купола было бы кощунством, раз они хотят снести храм.
Дороговизна — еще одна причина, влияющая на духовный выбор прихожан:
— Тут я на 100 рублей могу купить две свечки и подать записки во здравие и за упокой. В РПЦ придется отдать гораздо больше. А у нас, у пенсионеров, просто нет таких денег, — признается Любовь Петровна.