«Не люблю крестить за деньги»: священник о том, как живут храмы в глухих деревнях
Разговор с настоятелем храма в селе Скнятиново Ярославской области Александром Парфёновым.
Отец Александр Парфёнов
Этот батюшка не носит окладистой бороды. Вообще как-то не подходит под стереотип о священнослужителе — ведёт бурную светскую жизнь, высокий, мощный, ухоженный. Не любит крестить и венчать. Чудной священник! И водит необыкновенные экскурсии — по древним местам, по сельским храмам, спрятанным в такой глуши, где кажется нет нормальной жизни, земной. Но есть духовная.
С отцом Александром Парфёновым, настоятелем храма в селе Скнятиново, мы поговорили о том, почему он променял столичную жизнь на службу в провинции и кому нужны одинокие церкви в глухих деревнях.
В церковь против воли матери
— Как вы стали батюшкой?
— У меня был историко-культурный интерес. Я хотел стать реставратором, в историко-архивный институт пытался поступить, но не сложилось. Вернувшись из армии, уже тяготел к церковной жизни и устроился на работу сторожем в храме. Был дворником, звонарем, чтецом. И понял, что надо собираться в семинарию.
— Чем вас это привлекло?
— Трудно объяснить. Это погружение в эпоху. Мне всегда нравилась атмосфера. Помню, когда меня мама лет в 12 отвезла в Троице-Сергиевую Лавру, мне просто это очень понравилось. Отец у меня был военным, потом инженером, потом предпринимателем, а мама работала бухгалтером. Был интересный случай. Уехал я к бабушке в город Старую Руссу Новгородской области. В начале 90-х, ухаживая за бабушкой, в праздничный день я пошел в храм, там мне предложили работу. Сразу телеграфировал маме, хотел её и себя порадовать, ведь работу нашел! Работу же предложили! На следующее утро мама приехала и забрала меня домой. Прошло время, но я все равно уехал, правда, поближе к Москве — в Ростов. В Москве в лихие 90-е я себя не очень видел.
— Я видел себя городским священником, но не столичным. Хотя и в село не стремился. В селе нельзя спрятаться от людей, всё на виду. Пока я опекал храм в селе Ново-Троицкое, я увидел сельские отношения. Это конфликты, которые длятся десятилетиями. Был такой случай. Была женщина в городском приходе в храме Космы и Дамиана, при этом рядом с храмом были дома, в которых жили другие женщины. Мы с ними здоровались, но в храм они этот не ходили. Я уж думал, что они безбожницы. Но оказалось, что они ходят в другие храмы, потому что не выносили свою соседку — прихожанку храма, в котором я служил. В деревне вообще всё труднее. Если в городе можно просто в другой храм пойти, то в селе выбора нет. И ещё почему-то мужчинам стыдно, неудобно ходить в храм в селе, а вот в городе они не стесняются.
Отец Александр Парфёнов настоятель храма в селе Скнятиново.
Фото: Александр Парфенов
На службу — из любви к Родине
— Живете в селе?
— Я живу в Ростове. На службу я езжу один-два раза в неделю. Хорошего дохода у храма нет. По результатам прошлого года я больше вложил, чем получил. Я еще работаю экскурсоводом в Ростове, поэтому мне жить удобнее там. Редко у меня бывают большие паломнические группы, гораздо чаще индивидуальные туристы, семьи, небольшие группы.
— Сколько примерно человек приходит в ваш храм на службы?
— У меня стабильное число, мне очень нравится — 12 человек. Я грешным делом последнее время стал считать тех, кто приходит.
Фильм «Иерей-сан. Исповедь самурая» снимали в селе, где служит отец Александр Парфенов. Там он и познакомился с Иваном Охлобыстиным.
Фото: Александр Парфенов
— Признаюсь, трудно понять такую привязанность к месту, куда ходит всего несколько человек? Смотрите, в здравоохранении у нас как придумали — взять и всё централизовать. Рожать из сёл едут в города. В делах духовных такая оптимизация, может, тоже бы пригодилась?
— Это психологически трудно. Предыдущий священник служил в храме 40 лет. Он себя уже плохо чувствовал, но продолжал служить со словами: «Я не хочу своими руками закрывать храм». Когда меня попросили там служить, я не оценил, что это будет очень тяжело. Более того, при мне случилось полное схлопывание. Я, когда пришел, были певчие, истопник, алтарник — я приезжал на всё готовое. То теперь, спустя пять лет, я вынужден всю команду вести с собой из Ростова. У меня жена это так называет: «Мы туда ездим из любви к Родине». И бросить жалко, и этих 12 человек жалко. Самое неприятное, что у меня там нет своего жилья. В Скнятиново не ходит общественный транспорт, поэтому, когда у меня случилась авария, я ходил пешком от остановки, это занимало примерно 50 минут. Во многие сельские храмы приезжают горожане. У меня так не сложилось. Автобусы туда не ходят, а доехать из Ростова на такси получается рублей 400. Место очень красивое, но живет там в зимнее время человек пять.
— Да. И я пришел к тому, что рациональнее было бы проводить службы раз в месяц. Когда службы проводят еженедельно, люди это меньше ценят. Приходят, потому что надо. Но когда люди ждут, они с большей радостью приходят, нет какого-то охлаждения, привыкания.
— Кто вообще и зачем приходит в ваш храм?
— В основном это люди, которые приехали в село. Вся их жизнь прошла в каких-то городах, но пришла старость, они вернулись к своим гнездам. Это женщины лет семидесяти. У них есть дети, внуки. Село оживает летом, когда приезжают дачники и детишки. Зимой всё, что есть у этих женщин — это храм и еще магазин. А приезжающие родственники в храм не ходят. Вот они и жалуются: «Приехали, в смартфоны свои уставились, вот и как общаться?». На деньги тех самых женщин храм и живёт. Они покупают свечки, подают записки за здравие и за упокой и еще жертвуют. Так живет вся страна.
А основных проблем две. Тяжелые отношения с зависимыми, пьющими людьми. Вторая — это недопонимание с родственниками.
Отец Александр Парфенов два раза в неделю ездит из Ростова в село на службу