505-й парашютно-пехотный полк. Голландия. D+2. План генерала Гевина
После наступления темноты лейтенант Мейерс из роты D взял нескольких человек и вернулся на сортировочную станцию, чтобы найти и эвакуировать лейтенанта Мишелмэна, который был ранен во время дневного боя. Мейерс нашел тело рядового Якоба Германа, но Мишелмэн, бывший от него в нескольких футах, исчез. Судя по всему, он смог уползти без посторонней помощи. Позднее, Мейерс узнал, что лейтенант был подобран медиками и доставлен на полковой пункт первой помощи. Пламя горящих зданий освещало улицы, и бой продолжался, пока парашютисты продвигались от одного дома к другому. Во время затишья они слышали звуки тяжелого боя со стороны шоссейного моста.
Когда темнота спустилась на город, лейтенант Джим Койл разместил 1-й взвод роты Е в нескольких домах, стоявших в ряд и господствовавших над немецкими позициями возле южной оконечности шоссейного моста. Лейтенант был извещен, что наступление приостановлено на ночь и теперь главная задача – удерживать уже занятые позиции. Немцы прекратили стрельбу, и Койл разместил своих людей на первых этажах, чтобы предотвратить проникновение противника через позицию. Койл был на верхнем этаже, изучая немецкие позиции перед фронтом его взвода, когда британский танк внезапно открыл огонь откуда-то справа. Ему тут же ответил немецкий танк откуда-то слева. Лейтенант не имел ни малейшего понятия, как они умудрились разглядеть друг друга в темноте, однако это вызвало устрашающую перестрелку, продолжавшуюся в течение последующих пяти минут. Трассеры крупнокалиберных пуль пересекались в воздухе, создавая причудливую иллюминацию. На следующий день Койл увидел «виновника торжества» - немецкий танк старой французской модели, подбитый возле круговой развязки на левом фланге позиции взвода. Когда перестрелка между танками закончилась, лейтенант заметил, что трассеры подожгли общественное здание, и пожар позволил ему наблюдать за пространством перед фронтом взвода почти так же хорошо, как и днем.
Посыльный с командного пункта роты передал Койлу приказ идти на командный пункт, находившийся в паре кварталов позади, чтобы доложить обстановку. Когда лейтенант пришел туда, командир роты приказал ему нанести позиции своего взвода на карту расположения роты. Как только Койл закончил работу, прибежал посыльный с позиций его взвода, сказав, что неизвестный патруль движется перед фронтом взвода. Парашютисты посчитали, что это британцы, и не открывали огонь, однако некоторые были с ними не согласны, поэтому требовали Койла обратно. Когда лейтенант вернулся на позиции своего взвода, он вошел в дом, в котором сержант Бен Попильски наблюдал за обстановкой через дверной проем. Он сказал, что два человека недавно прошли по тротуару, однако он подумал, что это британские танкисты. Внезапно они вернулись, и в свете пожара Койл смог разглядеть на них шлемы и длиннополые куртки немецких парашютистов.
Койл и Попильски вскинули свои Томпсоны, открыв огонь. Один из немцев упал, но второй побежал налево и спрятался за деревом. Он закричал по-немецки что-то, и сержант Попильски, понимавший немецкий, сказал, что он просит разрешить ему вернуться, чтобы оказать помощь товарищу. Койл сказал сержанту, чтобы тот сообщил немцу, что тот может позаботиться о своем приятеле, стонущем на тротуаре. Когда Попильски начал с ним разговаривать, лейтенант догадался, что он говорит на идише, а немец вполне его понимает. В качестве благодарности немецкой солдат назвал парашютистов «VerdamdtAmericanische Schweinhunds» (проклятые американские свиньи), на что был обозван как «Kraut bastard» (ублюдок капустник). Койл хотел взять раненого немецкого солдата в плен и потому не хотел, чтобы его товарищ вернулся и подловил их с Попильски в дверях, так как сейчас он отлично знал их позицию. В конце концов, немец убежал, и, когда парашютисты подползли к раненому, то обнаружили, что он уже мертв.
Ночью посыльный сказал взводному сержанту Отису Сэмпсону, известному среди солдат роты Е как «минометный художник», идти с докладом на командный пункт лейтенанта Смита. Командный пункт роты Е находился в подвале дома позади линии фронта взвода лейтенанта Койла. Лейтенант Смит сказал Сэмпсону взять два минометных отделения и идти на восток от нынешней позиции и обстрелять пространство через улицу от взвода лейтенанта Койла. Он указал сержанту позицию, где ему было необходимо разместить минометы. Сэмпсон попросил дать ему линейку, чтобы по карте рассчитать сектор обстрела. Подвал, в котором размещался командный пункт, был слабо освещен, и сержант вошел в него во время допроса немецкого солдата внушительных габаритов. Пленный поддерживал штаны обеими руками, так как у него отняли брючный ремень и срезали пуговицы на поясе. Сержанту выделили стол и фонарик и, при помощи компаса и линейки, сориентировал карту и отмерил дистанцию до целей как 550 метров. Уэсли Форсиф, взводный посыльный, провел Сэмпсона к выбранной позиции по переулкам. Сержант посчитал, что это был самый восточный край улицы, шедшей вдоль фронта роты. Взвод из роты Е окопался на открытом пространстве, идущем к реке.
Сержант Сэмпсон разместил два миномета на заднем дворе углового дома и расположил людей на оборонительных позициях. Телефонная линия с командного пункта роты была проложена через позиции взвода на улице, однако, казалось, что она постоянно выходит из строя. Командир взвода сказал Сэмпсону, чтобы тот пока не открывал огонь. Он знал, что лейтенант прав, однако, не было видимой причины, чтобы сделать это. К тому моменту стрельба в городе утихла, и Сэпмсон подумал, что на месте немцев он бы сейчас навел на его людей и взвод на открытом пространстве артиллерийский огонь. Для пристрелки Сэпмсон должен был делать выстрел, после чего при помощи фонарика перенастраивать довольно чувствительный прицел М4 на миномете. Он не надеялся, что минометы смогут сохранять прицельные настройки при интенсивной стрельбе. Сэмпсон боялся, что случайно заденет позиции его собственного взвода. Становилось довольно холодно, и, вместе с еще одним парашютистом, сержант собрал шторы, покрывала и другие подобные вещи в разбитых снарядами домах неподалеку, чтобы при помощи этих специфических средств его люди не мерзли. В течение ночи Сэмпсон слышал крики о помощи, но все в других районах города. Он задавался вопросом, это была правда, или кто-то из парашютистов пытался таким образом заманить немцев в ловушку. В разных частях города бушевали пожары. Сэмпсон не спал всю ночь, оставаясь на посту.
Этой ночью на дивизионном командном пункте генерал Гевин решал нетривиальную задачу – как захватить два моста в Неймегене нетронутыми. Неудача британских паратруперов в Арнеме сильно давила на него. Генерал Брайан Хоррокс, командир британского ХХХ корпуса, генерал Браунинг, командир британского воздушно-десантного корпуса, генерал Алан Эдэйр, командир Гвардейской бронетанковой дивизии и генерал Гевин встретились в Неймегене на тротуаре возле школы для девочек поздно вечером 19 сентября. Ранее Браунинг предупреждал Гевина, что мосты в Неймегене должны быть захвачены сегодня, либо, на худой конец, завтра. Необходимость захвата шоссейного моста словно давила Гевину на плечи. Однако, более важным для него были жизни генерала Роберта Уркварта и его 1-й воздушно-десантной дивизии, истекавшей кровью в Арнеме.
Гевин знал, что батальон Вандерворта и Гвардейские гренадеры могут захватить южные подходы к мостам, однако, немцы могут попросту взорвать их, отступив на другой берег. Поэтому Гевин решил, что каким-то образом ему необходимо переправить своих парашютистов через реку и атаковать северные оконечности мостов, тем самым отрезав немцев в предмостных укреплениях. Оставался единственный вопрос – как. Поблизости от Неймегена не было никаких лодок, ранее изъятых у местного населения немцами.
Гевин обсудил свой план с генералом Хорроксом и сказал, что если он сможет доставить лодки достаточно быстро, 504-й парашютно-пехотной полк сможет форсировать реку Ваал в приемлемые сроки. Хоррокс согласился с планом и проинструктировал свой штаб относительно организации десантных лодок на передний край как можно скорее. Гевин хотел провести форсирование в предрассветных сумерках, однако Хоррокс не мог гарантировать, что лодки смогут прибыть к нужному времени.
Позднее тем же вечером на дивизионном командном пункте прошло большое совещание, в котором приняли участие Гевин, Браунинг, Хоррокс, офицеры Гвардейской бронетанковой дивизии и ее штаб, штаб 82-й воздушно-десантной дивизии, а также полковник Такер, командир 504-го парашютно-пехотного полка со своим штабом. Присутствовавший на этом совещании полковник Джордж Чаттертон, командир британского Полка пилотов планеров (Glider Pilot Regiment), отмечал, что британские офицеры носили вельветовые брюки, ботинки для игры в поло и старомодные шарфы. Они выглядели расслабленными, словно обсуждали учения, и резко контрастировали с американскими парашютистами, в особенности с полковником Такером, даже в помещении не снимавшим шлем, который, когда он наклонялся, закрывал все его лицо. Под его левой рукой был пистолет в кобуре, к правой лодыжке был привязан нож. Такер не доставал изо рта сигару на время, большее, чем занимал плевок под ноги, и каждый раз, когда он это проделывал, легкое изумление появлялось на лицах гвардейских офицеров.
Гевин озвучил свой очень и очень смелый план. Скорость была главным его условием. Не было времени даже на разведку. Пока Гевин говорил, единственным человеком в комнате, сохранявшим полную невозмутимость, был Такер. Он высаживал свой полк с моря в Анцио и знал, чего ожидать от подобных предприятий. Браунинг восхищался дерзостью замысла. Он немедленно дал свое согласие на форсирование реки. Гевин планировал спустить лодки на воду в канале Маас-Ваал поблизости от места его слияния с рекой Ваал, чтобы обеспечить им закрытую позицию и время парашютистам 504-го освоиться на воде до того, как они выйдут в реку. Гевин хотел использовать всю дивизионную артиллерию и все, что было в распоряжении британцев, чтобы обстреливать противоположный берег реки, вместе с огнем прямой наводкой британских танков и работой 81-мм минометов и пулеметов Такера. Наконец, Гевин хотел установить сильную дымовую завесу, чтобы скрыть от противника момент форсирования реки.
Пока Гевин и его штаб планировали форсирование Ваала, четыре немецких кампфгруппы выдвигались на позиции, чтобы нанести сокрушающие удары по восточной и южной частя периметра 82-й воздушно-десантной дивизии. Они концентрировали силы последние два дня. Основной ударной силой были парашютисты из 3-й и 5-й парашютных дивизий (3. / 5. Fallschirmjäger Division), переброшенных из-под Кельна.
Парашютисты из кампфгруппы Германн направляются к Ритхорсту, 19 сентября 1944 г.
Кампфгруппа Бекер, состоявшая из батальона парашютистов из 3. Fallschirmjäger Division (около 700 человек) и пяти самоходных орудий из состава парашютной бригады штурмовых орудий (в районе Неймегена действовала Fallschirm-Sturmgeschutz-Brigade 12 – примечание переводчика) должна была атаковать на запад через Вилер, пробивая коридор к обороняющимся в Неймегене подразделениям. Кампфгруппа фон Фиистенберг, примерно 500 человек из состава резервного разведывательного батальона при поддержке бронемашин и нескольких буксируемых легких противотанковых орудий, должна была атаковать Беек и дальше прорываться в Неймеген. Из Рейхсвальда должна была атаковать кампфгруппа Грешик, примерно 900 человек из гарнизонного батальона Люфтваффе и резервистов из 406-й пехотной дивизии, усиленная несколькими батареями 88-мм, 37-мм и 20-мм зениток из 4-й зенитной дивизии Люфтваффе, ее целью был Грусбек. И, наконец, кампфгруппа Германн – парашютисты из состава 21-го парашютного учебного полка 21. Fallschirmjager Lehr Regiment), несколько 88-мм зениток и рота Фламандских СС – должна была наносить удар через Ритхорст на Моок. Задачей этой группы был захват моста в Хюмене – единственного моста, позволявшего поддерживать интенсивный трафик по направлению к Неймегену и потому бывшего главной линией снабжения союзных сил.
Ночь была беспокойной, подполковник Вандерворт также не сомкнул глаз, как и его парашютисты. Патрули, американские и немецкие, беспрестанно сталкивались на улицах, на аванпостах слушали шум двигателей на мосту. Была взята пара пленных. Осветительные ракеты то и дело вспыхивали над линией фронта, за ними следовали одиночные выстрелы и беспокоящий артиллерийский обстрел. Кто-то раненый кричал в парке, или это эсэсовцы устроили ловушку, заманивая в нее таким образом незадачливого паратрупера. Немцы затребовали перемирие, чтобы вынести раненого в секторе роты Е. Парашютисты великодушно согласились, однако, подозревая подвох, стояли с оружием наизготовку, пока осуществлялась эвакуация. Немецкие патрули, которые, очевидно, были потенциальными мародерами, пытались войти в дома, занятые паратруперами. Парашютисты, скрываясь за кружевными занавесками, отстреливали их. В городском бою выявилась проблема – пистолеты-пулеметы Томпсона калибра .45 оказались не в состоянии пробивать двери и деревянные стены, в то время как оружие калибра .30 справлялось даже с кирпичным стенами толщиной не более чем в два кирпича (очевидно, имеется в виду кладка в полкирпича двумя рядами – примечание переводчика). Некоторые особенно находчивые парашютисты разжились немецкими пистолетами-пулеметами МР-40 и с их помощью охотились на Джерри, так как звук их выстрелов не привлекал внимания противника. Единственной проблемой была необходимость обеспечивать самого себя боеприпасами.
Рядовой первого класса Эрл Болинг провел ночь, вместе с двумя другими парашютистами из роты Е наблюдая за развязкой из одного из близлежащих домов. Они услышали звук подбитых гвоздями ботинок на мостовой – приближался патруль. Поскольку и немцы, и британцы носили подбитые гвоздями ботинки, парашютисты ждали, пока он появится на виду, чтобы быть уверенными, враг это или друг. Когда патруль прошел за большим деревом перед фронтом роты, Болинг с товарищами в отсветах пожаров смогли разглядеть немецкие шлемы и униформу. Судя по всему, это был патруль из 5 или 6 человек. Рядовой первого класса Джон Келлер, вооруженный ружейным гранатометом, выдернул кольцо и запустил гранату прямо в центр немецкого патруля.
Взрывом был убит один немец и еще один был ранен. Остальные трое побежали к зданию, где засели Болинг и рядовой Джордж Вуд, целясь из окна первого этажа. Болинг выпустил из своего BAR'а очередь, срезав одного из немцев возле тротуара. Двое других спрятались за подоконником, поэтому Болинг поднял BAR и выпустил два оставшихся патрона за подоконник. Меняя магазин, он увидел немецкого солдата в паре футов от себя, схватившегося одной рукой за подоконник, а в другой держащего пистолет «Люгер». Болинг настолько испугался, что бросил свою винтовку и потянулся за траншейным ножом на правой ноге, когда рядовой Вуд с криком «сейчас я тебя поимею!» выпустил четыре патрона из своего Гаранда прямо в лицо немцу. С каждым попаданием его голова дергалась, но он упал только после четвертого выстрела.
Рядовой Вуд таскал с собой пистолет Беретта, который прихватил где-то во время высадки на Сицилии. Болинг был очень рад, что Беретта была до сих пор с ним. Он сказал ему, что уверен, что другой немецкий солдат находится под окном или рядом с ним в тени кустов. Парашютисты изрядно попотели, пытаясь найти немца, пока не наступили предрассветные сумерки. Возле тротуара всю ночь стонал один из раненых. Когда начался рассвет, Вуд и Болинг наконец разглядели фигуру немца в кустах под окном, сжимавшего в руках гранату. Сержант Попильски, выросший в Чикаго и потому сносно изъяснявшийся на нескольких языках, на идише предложил немцу положить гранату и забираться в окно, что тот и сделал. Попильски допросил его и выяснил, что он был поляком, призванным в немецкое подразделение, и что он не принадлежал к пользовавшимся репутацией крайне упрямых войскам СС, с которыми сражались паратруперы.
Перед рядовым первого класса Фрэнком Биличем и двумя другими парашютистами роты D, оказавшимися заблокированными под лестницей в цокольном этаже дома неподалеку от железнодорожного моста, встала дилемма. Было 2:30, и все было тихо. Они знали, что на заднем крыльце была выставлена охрана. Оставаться под лестницей до рассвета означало быть обнаруженными. Парашютисты, перешептываясь, провели своеобразный военный совет. Было решено, что они выскочат из-под лестницы и убегут незадолго перед рассветом. Они обсудили, кто пойдет первым, вторым и третьим. Путь к свободе был вверх по ступеням и наружу под крыльцом.
Немецкий офицер снова появился на лестнице, и, спустившись на половину лестницы в кухню, потребовал кофе. После того, как он ушел, Билич и его товарищи решили, что это их шанс. Они выбрались во двор и увидели, что их путь преграждает деревянный забор с воротами. МакМэндон немного отошел и с разбегу ударил ворота со всех сил. Ворота открылись, и МакМэндон пробежал через них. Билич был следующим. Послышался оклик часового и несколько выстрелов. Парашютисты бежали изо всех сил вдоль домов, бежали до тех пор, пока их ноги не были готовы взорваться. Они перебежали через улицу и упали в канаву рядом с пулеметным расчетом роты Е. Окружившие их парни из роты Е вопрошали, откуда их черти принесли, однако Билич и его товарищи были не в состоянии ответить. Они просто сделали это.