Проект 10 текстов. Эдуард Кирсанов
Эдуард Кирсанов, проживший всю сознательную жизнь в Смоленске и именно здесь сформирвавшийся как поэт, умер уже более 10 лет назад. Но несмотря на это, он остается, пожалуй, самым современным актуальным поэтом города до сих пор, успев стать за свои 30 с небольшим лет одной из знаковых фигур в истории смоленской поэзии.
Причин тут несколько. Во-первых, это несомненное поэтеское дароване Эдуарда, ставящее его далеко вперед в сравнении с другими местечковыми авторами, дарование, признанное ведущими мастерами поэтического слова и редакторами главных поэтических журналов. Во-вторых, Эдуард Кирсанов совсем немного не дожил до того времени, когда те тенденции, к которым он склонялся в своем творчестве, перейдут из авангарда русской поэзии и станут общепризнанным направлением в искусстве поэтического слова. Уверяю вас, если бы ему было отпущено хотя бы на пять лет больше. Вместе с тем, нельзя говорить, что Эдуард Кирсанов автор несложившийся - в его стихах чувствуются отличительные черты, присущие только ему, собственный голос автора, ищущий и находящий.
Крайне удручает тот факт, что имя Эдуарда Кирсанова по-прежнему остается практически неизвестным в первую очередь на уровне Смоленска - великая триада "Исаковского-Твардовского-Рыленкова" составляет далеко не весь пласт поэтической культуры, которым нам с вами стоит гордиться. Хочется верить, что наряду с признанием на общероссийском уровне, когда-нибудь поэта начнут вспоминать и на его родине. В связи с этим передадим слово Сергею Бирюкову, основателю "Академии Зауми" и одному из самых значительных современных авторов, написавшему предисловие к одной из посмертных публикаций смоленского поэта.
И ПЛАКАТЬ ХОЧЕТСЯ ОТ ЗВОНА БУБЕНЦОВ. Эдуард Кирсанов (1972 — 2003) был замечательным поэтом. И тем трагичнее его ранний уход. Помню, поздно вечером получил письмо от Игоря Лощилова: «Из Смоленска пришла печальная весть. Умер Эдик Кирсанов». К письму Игорь прикрепил стихи.Я не успел познакомиться с Эдуардом очно, но заочно мы были знакомы около десяти лет. Он написал мне в Тамбов, прислал стихи, удивительные, футуро-обэриутской закваски. Мы их тогда напечатали в нашем альманахе «Пигмалион». Эдуард стал членом Академии Зауми. Мои молодые АЗовцы вступили с ним в переписку. Эдуард затеял в Смоленске альманах «Ватерлоо» и приглашал нас к участию. Был обмен стихами. В его стихах меня поражало тончайшее соприкосновение русского с другими языковыми и культурными стихиями. Передо мной представал поэт новой генерации, которому уже не надо было тратить себя на доказательства говорить именно такой речью. Это уже была его природная речь — смею думать — речь нового поколения России, рожденного в 70-е. Этому поколению досталось прочесть свободно в юном возрасте все, что их отцы открывали для себя так поздно. Поэт нового времени — Эдуард Кирсанов каким-то глубинным, богом данным ему чутьем уловил всю «не-вероятность существованья», за свои тридцать лет он успел прожить множество жизней и, что немаловажно для поэта, успел записать, выразить.Оставляя нам свой поэтический мир, поэт не прощается с нами. Он здесь, рядом, в каждой строке пульсирует его жизнь.
Старик и морестоял ноябрь и за окнами темнелоне то чтобы внезапно постепеннов его углу все было как всегданеторопливо и тоскливо осовеласовсем кукушка над кроватью то и деловдруг слышалось не гулкое ку-куно уханье глухое старикупроснувшись (радость языкузабыть про буквы) поворчать хотелосьчто нынче ночью снова не спалосьворочалось вздыхалось и сопелосьно все-таки под утро удалосьвздремнуть часок-другой (приснились скалыполоска пляжа (правильные формынеправильны) у берега буйки но за буйкине заплывать на заднем плане мореи черно-белых-белых чаек стайказемля они кричали айвазовскийтрезубец посейдона рыбакимелькали рыбьи морды плавники). проснувшись он поплелся ставить чайникна кухню сморщенные тапки – расцвело –спешили по паркету тот скрипели пели волны грустно безнадежно
Чтение в темноте
милый Шеймус пишу тебе эти строки сам незнаю зачемв угоду желанию стать ближе или же так от скукинаверное в обращении есть нечто большее чемслово скопление звуков и сами звукиединственно различимые в этой тьмезнаки присуствия изворотливы словно ужиэто правда что в нашей глуши особеннобуквы------------------------неповоротливы мысли вздорныгубыв нашей глуши все как есть совершенный покойомут фригидность муз какая бывает лишь в третьем тысячелетии если кому-то махнешь рукойрасстояние жест исказит и тебе не ответята теперь здесь зима и неизвестно какоесегодня число и за окном кружитсяпочему-то не белое но удивительно голубоеснежное облако и шелестят страницы
Вечер ВинсентаДверитишина глотая застывшие звуки один за другимвыползает наружу на улицу улица нелюдимакомок подступает к горлу от мысли что ты одинчто уже никому не нужен и линия неуловимапрямая особенно клонит в сон потому что сегодня совсем ничейэти сумерки неразборчивый почерк вечера чьи-то тениминутное появление в 3-ем действии звон ключейи медленный скрип ступеней
воздух мансарды затянутый ряской дыманаполнен чем-то еще кроме тоскливых воспоминаний о прошломнаверное одиночеством вот пролетает мимои опускается на плечо ангел неправильных линий или же просто мошкаимпрессионизма палец измазанный краской застрял в носумеханизм доведенный гением до совершенства смыслотыскать невозможно представить себе что еще принесутвечерние тихие мыслизапоздал нынче март от нечего делать видимо просто таквместо пространства бесформенное пятно многоточие меланхолиинаводненьеи сидит и молчит улыбается рыжий дураки сидит и грустит и вздыхает и ждет сновиденийвот рука в пустоту полотна тычет кистью в желток палитрывот любимая трубка гаснет и тьма растет неумолимо глоток абсентанеприбранная постель и смотрит стул из угла и успокоенная молитвойначинается ночь винсента. июль, авг., сент. 2000
В кромешной тьме я маленькая точка,
идущая на твой далекий голос,я облачко, плывущее по небу,разрезанное надвое крыломслучайной птицы,крошечный квадратикокна,через который ничего уже не видно:лишь облачко, и крошечный квадратик,и тьма кромешная, и маленькая точка.
Л.П.Х.1. мохов волшебный сачок и облакав никуда ниоткуда плывут не спеша облакаон с волшебным сачком на лугу в ожидании чудаза зеленым холмом уползает петляя рекав никуда ниоткуда
2. мохов жук и птицырыжий жук не жужжит невозможно все время жужжатьа кружит у руки словно пробуя вес притяженьящебетанье вокруг не желание что-то сказатьа желанье движенья
3. мохов листопад и чудесный лешийи упав на траву удивительный тихо запелсентября своего невеселую дикую песнюястреб в небе парил а в лесу шелестеллистопад или леший чудесный
4. мохов нить и течение неизвестностиодиночества этого страшного длинная нитьразорвавшись однажды завяжется вновь без следаи останется он по течению плытьсам не зная куда
Восвоясиза тучкой в небе за какой-нибудь бирюлькойза дудочкой играющей в углуты тянешь ручки пухлые своинескладный гамлет мой и никомуколпак дурацкий свой не доверяешьвсе размышляешь бы… или не бы…и время говорит тебе ку-куи взгляд пустой скользит по потолкуесть музыка в молчании и тымолчишь над буквами оставив без вниманьярыданья муз и всхлипы тишинымолчишь до хрипоты…тебя смешит мычанье патефонаи плакать хочется от звона бубенцовхор в вышине молчит но без стараньякороче помраченье налицодолжно быть в бездне так вселенная вокругно лучше бы не чувствовать вселеннойостановить бы этот страшный звукостановить движенье не-движеньемда да ты помнишь помнишь что былабыла одна все пела и плылаплыла и пела думала люблюкуда-то вдаль на запад в западнюни сонный лес ни птицы ни цветыне знали этой песни восвоясиее течение несло лишь нюи евдундосья речные нимфыей подпевали весело смеясьи эхо повторяло торопясьи плеск воды и смех и голосадо смерти оставалось полчасаkom, soster, kom med oss* ониее с собою звалив муть омута и выбраться едва липлыви офелия плыви_______________________*kom, soster, kom med oss (датск.) – иди, сестра, иди с нами
Джаз-конструктор 0.12 Ускользающая композицияМы невидимы Хулио медленно медленно в тактАргентинец смешной трам-там-там повторяет все наши движеньяРасторопный DJ он п р е с л е д у е т музыку такГоворить о любви невозможно и нужно уменьеО любви говорить он единственный верит стихамВерит в страх перед нотой таинственный трепет созвучийСам себе удивляется слову и будто бы самЕсть всего происшествие в с л у ш а й с я г р а с и а с м у ч оДеликадо изящный нелепый забавный кумирЕле-еле но всё же но всё же едва уловимый послушныйЛя оранжевый пауза плыть и увидеть как мирОкружающий лопнул и брызнули их интонации в душныйВ неизменный прокуренный зал где его персонажЧеловек саксофон контрабас три четвёртых печальный мотивчик впервыеУбегающий следом за вами куда-то пейзажВопросительный знак собеседника прочерк отсутствие плюс чаевыеСумасброд одиночка никто одичавший кларнетТот кто ветер дыхание ор превращает в искусствоВерит в чувство которому в общем названия нетЕсли это конечно и есть настоящее чувство
Все рассмотреть, расставить, разложить
И умереть от сентября.
Воспоминание
«Все так горизонтально, что никто Вас не прижмет к взволнованному бюсту». И.БродскийВ стране, где в рыжих сумерках домадруг к дружке прижимаются поближе,где больше шансов всем сойти с умаот одиночества среди таких жесреди таких же, как и вы теней,от сырости немного ошалевших,блуждающих при свете фонарей,среди пейзажей за день надоевших.В стране, где стоя на каком-нибудь мостухудожнику возможно простудиться,но не понять зачем летят за тучерту река, и облака, и эти птицы.Остановиться и упасть лицомна перекрестье белых длинных линий,туда, где вас раздавят колесом.В стране, где не бывает лилийодни тюльпаны, мельницы и свайгромады, спорящие с мореми где вам не услышать «ай-люли» над косогором ил полем.В стране, где каждый первый скуп(вопрос, скорей, не принципа, а крови),где торопливо кутаясь в тулуп,молочница с ведром поднимет бровив ответ на ваше «хау-дую-ду».В стране, где в сыре дырочек навалом,где время засыпает на ходу,вдруг вспомнить ту, единственную ту,которая любить не обещала.
Сонет
октябрь осень по мне уж лучше фикус какой-нибудь на окнечем эти деревья оставленные зиме на содержанье покинутые листвойсловно родственниками больной чумной или какой глумной птицывсе реже встречаются на пути и если все-таки пролетит то ещедолго гадаешь кто именно моросит осень впору сойти с умаили впасть в меланхолию но зима тоже не сахар хотя домаи те же деревья не так грустны покрытые снегом и до весныдалеко к тому же не снятся сны впрочем они не снятсявообще и как муха плавающая в борще понимаешь что всевотще в лучшем случае как следствие февраля температуразастрявшая у нуля въедливый насморк и ни рубля в кармане словноупырь или же вурдалак или ворона на ветке притягиваешь зеваккороче похмелье мрак весна же чудовищна в особенности когдаприходишь один сюда и под ногами течет вода холодная безразличная ко всему когда увы ни уму ни сердцу ни… ни…ничему и уже никому