Терентiй Травнiкъ "Все это - Родина моя!"
Мне по нраву захолустье: Травы в рост и тишина Там, где трепетно распустит Косы по ветру ветла.
А над тёсаной оградой, Зацепив за встречный взгляд, Оттянувшейся наградой Яблоки с кулак висят.
Мне по нраву приозёрий Закамышенная тишь – Рядом с полем. Выйдешь в поле - И глядишь, глядишь, глядишь…
И не можешь наглядеться В эту неглядь, в эту даль, Где мечтам всегда есть место, Где терять себя не жаль.
Разбредусь-ка по оврагам, Перелескам да холмам. Наберу просторов разом, Привезу и все раздам.
И, неважно, пусть хоть малость, Но попробуйте на вкус Этих захолустий сладость, Этих непролазий грусть.
Ржавеет летняя трава. Осот пушит и неопрятен. Какой там месяц! День, ну, два – И насажает осень пятен.
Полями сажей вороньё. Берёзы зябнут. То не ветер, То лес – осеннюю поёт, Как отходные лету метит
Пути – по ним оно уйдёт, Уйдёт однажды, незаметно – Так принято, видать. Уйдёт До времени прихода лету…
Сегодня провожали лето. Не первый раз, а что-то грустно. Стоял, пытался улыбнуться, Но все попытки были тщетны.
Сегодня провожали лето. Всё как положено: дождями, И затяжными облаками, И без обратного билета.
Сегодня провожали лето. И было так, как и бывает Для тех, кто лето провожает: Лист падал – это так заметно.
Сегодня лето провожали И осень встретили случайно. К чему нам бабье в обещаньях! Не обещай, не обещай нам.
Сегодня провожали лето, И туча распоролась, лопнув. И небо голубого цвета Свою просунуло головку
И улыбнулось на прощанье, А это – верная примета, А не какая-то вам тайна! Сегодня – проводили лето.
Заметало ночью снегом: Падали, ложились с негой Хлопья белые, кругом Было тихо, лишь скрипела Старая сосна, и в тему Чуть подскрипывал ей дом.
Заметало ночью снегом Тропки малые, тропинки. В эту сказочность картинки Так тянуло, где снежинки – Ниоткуда балеринки – Между веток в сонный сад Опускались наугад.
Я смотрел, к стеклу прижавшись, Было в комнате темно. Этой ночью за окном Мне открылось чудо-царство. И не так, чтоб заодно Иль по случаю, по ходу Дел трудяги-декабря, А явилось, словно Богом Деве данное дитя.
Заметало ночью снегом, Пеленала мир зима. Будто вовсе и не с неба, А привычным ею следом В этот раз пришла она…
Мне ль не с вами миловаться, Белоствольные подруги! На Руси с берёзой знаться – Значит, выдюжить недуги.
Взять и вывести из дрёмы Заблудившуюся душу, Лихо вынуть из потёмок Все, что на сегодня нужно.
Ах, лесные колокольни, Белолепные древа, Вам ль не Боженька позволил Возвестить Руси – жива!
Поднимайся, Русь, и жалуй, И дари себя, как встарь. Сбрось же всё, что обветшало, – Колокольствует звонарь.
И несётся над полями Перезвон берестяной, Следом – крестится ветрами Русь, расшитая тесьмой
Изразцов косоворотных Да лаптёвых кренделей. До чего же березвоны Благодатны, верь – не верь!
На веранде тихо-тихо. Дождь сегодня целый день. Ароматна заманиха. И опутанный плетень
От плюща слегка прогнулся, Как дворовый от битья, Разве думал, что вернусь я В эти чудные края?
Разве чаял эти встречи, Сидя в городе зимой? Уж теперь и не отвечу. Только я опять с тобой,
Край Приокский, край Рязанский – Рощи белые, поля. Что снаружи, что с изнанки – Благодатная земля!
Небо белое, небо ровное, Безупречное, как в столовой Скатерть стираная и расстеленная, Все равно пишу по-весеннему:
Коль по-мартовски – так с помарками, Все с проталинами, да с галками; По-апрелевому – акварелево, Здесь чуть лужисто, там капелево.
А еще по-майски маячу С дневниками своими на даче. Вот такая Весна вешняя, Где невинная, а где грешная.
Как душа моя многостранная, То в обновочке, а то рваная. Я ее волочил волоком, А она оказалась облаком.
Вот теперь пишу по-весенненски: По-сереженски, по-есенински, Не по слогу его, а по сердцу, Просто так на сегодня просится.
Замечтался и вышел из тела И с нелепой улыбкой стою. Никому до меня здесь нет дела, В этом русско-рязанском раю.
Не научен был превозноситься, Крылья тоже носить не умел. Вот и встал, как заблудшая жрица, На её, истуканий, манер.
То ли поле до неба, то ль небо Придавило тучнисто поля. Ох, Рязанщина, кем бы я ни был, Здесь на всё только воля – твоя!
И тесёмные вёрсты дороги, И берёзный налёт в край полей… Что мне ваши долги и тревоги Там, где вера – себя же верней!
Испариной покрылся пруд. Решетчатые сени. Сергей Есенин, я Вас жду… Нет, лучше Вы, Есенин,
Мне отпустите пару лет Бродяжить с Вами в сини. Кто знает, может быть, поэт Закажется Россией?
И я надену свой кафтан И, выбелив рубаху, Достану спрятанный наган И – выстрелю с размаху
Четверодублием строфы, Да без смущенья тени. Ох, что же я… прости, прости, Поэт Сергей Есенин…
Прорязанился я в это лето! Полевым стал с макушки до пят, По оврагам гулял бересклетом, Вечера проводил у опят,
По дорогам пылил и чубучил… Завалившись в пшеничную звень, Гнал руками ворчливые тучи, Выжимая дождливую лень
И ловил на уду блики солнца… И шершавый кувшин с молоком Выпивал аж до самого донца И усы утирал рукавом.
Вместе с Ванькой пастись гнал скотину И, бродяжа по березнякам, Выплетал берестою картины – И текла русокось по рукам.
Прорязанился я в это лето, Надышался косьбой косарей. Может быть, в междустрочиях где-то Выспрет горечь ромашковых дней.
Рязанская земля – поля да перелески, Проселочной дороги ухабистая горбь. И кажется, что злу Здесь попросту нет места, Но есть печаль вечерняя, И есть ночная скорбь.
И купол с лунным нимбом, И колокольня в белом, И в поле разгулявшийся Пастуший пересвист.
И много, много воли, Раскинутой до неба, И тишина, ложащаяся Строчкою на лист.
Орловские луга, рязанские поля, Калужские овраги, перелески Зовут, зовут меня в путь на восходе дня. Иду и замечаю повсеместно, Как взгляд, и слог, и тон Слагаются в напев Единой песни, дивной и крылатой. Ох, до чего ж ты, Русь, душой открыта всем, Ох, до чего ж сердечностью богата! Смоленские дороги, тамбовские леса, Воронежская ширь, донские степи… Спешу с благодарением к тебе, моя страна, Любовь моя – одна на целом свете.
…И дубы стоят до неба – Великаны в полный рост. Под Рязанью этим летом Побывать мне довелось.
Дом как жёлудь – дут и важен Пятистенок из сосны. Ох, добротно, крепко слажен – Ставенки да изразцы.
Тёс крылечный – знатен, знатен! Ай да ласточка доска! Петли кованы, без масел – Сразу видно кузнеца.
Крыша – крыльями по скатам Да раскрашенный конёк. Не изба дом и не хата – Терем! Будто куманёк,
Слепленный со знаньем дела, – Сердце радует и глаз… Время ужинать приспело. Мне ж – заканчивать рассказ.
ВСТРЕЧА С ЕСЕНИНЫМ
Не подумай, что я что-то Перепутал. Было так: Шёл раз берегом вдоль пруда, Вижу: слева на мостках
Молодой парнишка в белой Рубашонке и портах Дно прощупывает смело, Дрын зажав в своих руках.
Подошёл, остановился, Поделился с ним о лете. Он ничуть не удивился И, кивком меня приветив,
Отложил шест и уселся, Ноги в воду опустил. Что-то было в нём из детства Моего… Пожалуй – жизнь!
Вдруг запел он: Шо ж ты, мамка, Девкам не даёшь гулять. И откуда-то тальянка Подхватила – подыграть.
Он как будто и не слышал, Повернулся и взглянул Синеглазой этой жизнью… Где-то видел, не пойму,
Где-то точно с ним встречался – Закрутилось в голове… Он смотрел и улыбался, Улыбался – жизнью мне!
* * * Домотканая рубаха Пахнет мятой, резедой. Глянь с холма – кругом заплаты, Мне так всё – парчовый крой.
Огороды да засевы Хороши, ох, хороши! Видно, лету захотелось Распестриться от души.
Протаращилось – и к делу: Там – сурёпка, здесь – укропь. Мне что варь, что сырь – всё в тело. Я ж не баловень, не гость.
Я – свояк, как эти хаты, Мне хоть крошево – всё съем. Мне квашенья – что вам сваты, Мне подстать и лук, и хрен.
Разгуляюсь утром ранним Под разлет коростеля. Можно отболеть Рязанью, Но Рязанщиной – нельзя!
Русь Рязанская – какая? – Раскурносая она! Видели поля без края? Да ещё чтобы волна,
Золотая-золотая, Пробегала по полям? А ещё вороньи граи Там, где с вывертом земля?
А где вспахано, там небо, В самом деле – небо – там! Создал землю Бог и небо – Разъяснил пастух Иван.
Ну, да ладно с ним, с Иваном! Я ж вам так скажу, друзья: Коль влюбился в Русь, так – прямо! Разлюбить её – нельзя!
Пшеничные, обычные Рязанские поля, Как будто пало золото. Что толку в косарях!
Литейщики, плавильщики – Вот им бы здесь пройтись, Но только необычное Оно – с названьем «жизнь» –
То золото рязанское, Что слитки, что стога. Эх, счастие пацанское, Мне б с головой туда –
В солому злато-тёплую, В рязанскую парчу. Ах, мысль – мечта залётная, А я – в мечту хочу
Попасть хотя бы краешком. Пусти, мечта, к себе! И впрямь впустила, Батюшки. Откуда ж этот хлеб?!
Никнут травы, ветер веет. Пахнет жжёной берестой. Рассказал бы – не поверят, Как гуляли мы с тобой,
Тихая моя сторонка, Подплаточная земля. Что курносая девчонка Раз-рязанщина моя!
Может, дальним, может, ближним Лесом я к тебе ходил. Ой, мила ты мне, но лишь бы Для тебя я милым был!
И недели пролетали, Мне ж всё мало было рос С сине-утренней печалью, Протуманенной насквозь.
Мало лун над полем вислых, Белобрысых пастухов, Мало яблок, дюже кислых, А теперь? – Мне мало слов!
Не хватает – всё, что видел, Всё, что слышал, описать. Как бы Музу не обидеть. Шла б ты, Муза… погулять!
Не холодный, а корявый Пробежал из края в край Ветер. Нищенкою зяблой Истья вытекла… Встречай,
Я такой же, слышишь, Истья, Только нет своей Оки. В Старожилово, что бисер Рассыпучий, огоньки
Там да сям мелькнули в окнах. Промелькнет часок – уснёт Добронравная слободка. День помнётся и уйдёт.
А с полей седополынных Ветер прямо в вечер дул. Желторотый месяц длинный В заводь из-под туч шагнул
И затих разменной рябью В тёмной гуще камышей… Я ж приехал в гости к счастью В самый будничный из дней.
И оно, меня встречая, Улыбнулось, как всегда. Дело было под Рязанью – В двадцати пяти верстах.
Там, за оврагом, в пойме реки Вечером часто горят огоньки. Знает – особый рыбацкий костёр – Тот, кто бывалочи вёл разговор
Летней безлунной порою ночной, Не нарушая уречный покой. Только шипела чуть слышно зола – С канна кипяще ушица текла.
Тихо у берега спящей реки. Лишь на воде маячки-поплавки С мелкой волною кругами кружат. Звёзды спустились к ним, звёзды – дрожат.
В ряби реки, в ряби реки – Звёзды дрожат и кружат поплавки.
Просыпаюсь раньше утра, Жду, пока исчезнет рань… Исчезает – и побудкой Будит спящую Рязань.
Я скорей – к окну. Приникну – Не видать, но я смотрю, Как она с дворовым скрипом Плечи подставляет дню.
Будто плещутся рыбёхи. Не нарушив тишины, Не шумы, скорее – вздохи По-рязански, мне слышны.
Это всё напоминает Детство и – Плющиху в нём. Так же хлопали подъездной Дверью, так же охал дом.
Так же «Летним» пахло кофем И глазуньей с пришкварнёй, А пробьёт часами восемь – Двор галдёжной ребятнёй
Наполняется, но сразу Вслед за этим – тишина. «Дети – в школу!» – помнишь фразу? Вот и здесь она слышна.
Может быть, за тем и езжу Я в Рязань не первый год: Чтоб побыть немного прежним – Там, где прежнее живёт.
Мураново, Абрамцево, Хотьково – Для сердца заповедные места. Я начинаю каждый раз по новой Писать вам письма с белого листа.
И в девятнадцатом гуляю по аллеям Я васнецово-тютчевской весны, И чувствую, как без вина хмелею От нежной фортепьянной тишины.
С открытого окна, с балкона Почти что шепотом стекает нежный вальс, Переплетается с листвою полусонной И путается в ней, как в первый раз.
Одинокая береза на погосте, На краю деревни Радонеж – весна. Я с утра приехал сюда в гости, Мне назначила свиданье Тишина.
И стою, раскинув ветру руки, В пятницу страстную на холме, Слышу, как уносит ветер звуки, Расчищая место Тишине.
А на небе тучи хмуро давят С запада дождливую печаль. Преподобный Сергий охраняет Этот дивный подмосковный край.
НА ПУТИ В ДИВНОГОРЬЕ
Воронежские веси, Поля, поля, поля… Подсолнечно-березовы Чудесные края.
Деревнями да селами Все дальше на восток Иду, и милым кажется Здесь каждый уголок.
Какою мерить мерою Плод странствий и скитаний? Пою – благодарение, Святитель Митрофаний.
Край белоствольных колоколен, Тенистых сёл и деревень, Лесов, стоящих с небом вровень, Ночей, переходящих в день…
Край разнотравья, разноцветья – Земля земель, родная Русь. Пишу тебе через столетья Из наизнанки в наизусть.
Я душу перевоплощаю – Крылатой делаю её. Из края в край, от края к раю Летит построчие моё.
Рай белоствольных колоколен И белокаменных церквей. Рай – без печали и без боли – Тенистых сёл и деревень.
От перекрестья тихой Нары С широководием Оки Владимир-княже, званый Храбрым, В засаду вел свои полки…
С Боброком стоя недалече В дубраве, выждав нужный час, На Куликовской славной сече Исполнил Дмитрия приказ.
Монголы в бегство обратились, И тридцать верст их гнали вспять. Так Русь, а позже и Россия, Смогла в величии предстать.
Ведут свой счет с горы Соборной Серпуховские времена. Увенчан Троицким собором Град подмосковный, чудо-град.
Прорязанился я в это лето! Полевым стал с макушки до пят, По оврагам гулял бересклетом, Вечера проводил у опят,
По дорогам пылил и чубучил… Завалившись в пшеничную звень, Гнал руками ворчливые тучи, Выжимая дождливую лень
И ловил на уду блики солнца… И шершавый кувшин с молоком Выпивал аж до самого донца И усы утирал рукавом.
Вместе с Ванькой пастись гнал скотину И, бродяжа по березнякам, Выплетал берестою картины – И текла русокось по рукам.
Прорязанился я в это лето, Надышался косьбой косарей. Может быть, в междустрочиях где-то Выспрет горечь ромашковых дней.
Настоятелю Покровского храма, отцу Павлу посвящается…
Еще мерцает тихий звон, Туман, прокравшись осторожно, Развесил на кустах шифон, Избавив их от формы сложной.
Горят в закатном повечерье, Как будто кто-то расплескал Сметану лавы по деревне, Окошки в стареньких домах.
И колокольня удивленно Скривилась, небо подперев, Раскинув брови дугосводно Окон, глядящих в темноте.
Алтарник со свечною пачкой Проплыл неслышно по двору. И ветер в звоннице тихонько Ладонью колокол качнул…
За Никольскою церковью Речка и овраг… Там еще стрекозы Синят на мостках.
Спелые кувшинки В заводях растут, Ряска-зеленица Затянула пруд.
И поют лягушки Здесь по вечерам, Это знают детки И… Никольский храм.
С названьем сказочным Крапивня Есть рядом с дачами деревня, С одною улицею длинной, С оврагом, хутором и фермой.
Туда за полчаса, не больше, Я добираюсь летним днем, Чтоб принести от бабы Дуси Бидон с надойным молоком.
Вдыхаю по дороге горечь Овражно-придорожных трав И в небе трогаю рукою Я облака, на месте встав.
Ликует сердце от простора, И, как прозрачный исполин, Рукой поглаживаю горы Я с левитановских картин.
Клубятся облачные глыбы И рвутся ветром на куски. И мне уже совсем не стыдно Летать, законам вопреки.
Люблю бродить я вечерами Вдоль леса, берегом реки И видеть, как в деревне дальней Мерцают в окнах огоньки.
Люблю смотреть, как в тёмном небе Сквозь дымку гаснущего дня Воспоминанием о лете Дрожит вчерашняя заря.
Её закатные причуды Рисует сажей тишина. А на краю земного блюда Янтарно-медная луна
Медовой каплею свисает И оплавляет гребень-лес… И кто-то, как и я, мечтает Коснуться строчкою небес.
Не изменилось ничего, Хоть время и не задержалось, Уединенный сельский храм, Да купол покосился малость.
Налево пруд, заросший тиной, Тропинка спутана травой, Над полем в небе молчаливо Кружится ястреб молодой.
Могилки скучились, обрамив Пейзаж погостной тишиной, По листьям дождик барабанит, Не нарушая их покой.
На Литургии ектенья: Две бабушки, набравшись силы, И за тебя, и за меня Взывают: «Господи, помилуй».
ПИСЬМО К РОДИНЕ…
Я вновь пишу тебе, родная, Я вновь к тебе – пою. За каждый стих земного рая Тебя благодарю…
Я выбрал путь, и тридцать лет К началу всех начал Сквозь сотни радостей и бед Я с Родиной шагал.
Я воспевал степную даль И реки целовал, Делил с озёрами печаль И горы обнимал.
Дремал в закатах, жёг костры В таёжной немоте И вторил шорохам пустынь И утренней звезде.
Встречал рассвет, в долинах росных Нёс солнце на руках, Внимал дыханью медоносных И горько-пряных трав.
Как каменщик, от буквы к букве Слагал, рифмуя кладь. Мой дом – не царские хоромы, Мой дом – моя тетрадь.
Я в ней пишу тебе, родная, Я в ней тебе пою. О, Родина моя святая, За все – благодарю…
Дышу полынью, растираю В руках родное серебро. Глаза закрою, вспоминаю Полуоткрытое окно.
А дальше сад, а дальше лето, Крапива, мальва, резеда… И занавесок ситец ветхий, Протёкший лентой из окна.
Малина… Спелых ягод столько, Что засыпал от сладких чар! Ещё – чугунная жаровня И шаромедный самовар.
И нега, утренняя нега, И полдень ягодно-грибной С пропитанной сиропом летним Июльской знойной синевой.
Орешник-удочка, поклёвка И тинно-тёплая вода. Поход, к тому ж еще с ночёвкой И сказки в отблесках костра.
Ах, лето, лето… Может детство В твоей траве я потерял? Теперь уже не вспомнить места, Где с беззаботностью играл.
ТУЛЬСКАЯ ЗЕМЛЯ. СОРОЧИНКА.
За деревней задумчиво, чудно, Белосинью разлился туман. Васильковость смешав с незабудкой, Я водил не спеша по строкам.
И ложились мазки за мазками: И овраг, и тропинка, и пруд, Обколоченный кем-то мостками, Выплетались в картиночный труд.
Вечерело, кисельно густился Свет и цвет, и сливались в одно Разлинованная вдоль ленивость И решетчатое полотно.
Рисовал на бумаге холщовой Эту ширь деревенской глуши. Филигранью да сканью червленой Из-под кисти эскизилась жизнь.
За деревней, где поле и поле, А за полем – поля и поля, Я не то что плескался раздольем – Утонул безвозвратно в нем я…
У реки – нет, над рекою, С отражением в воде, Божий храм, как русский воин, Богатырствует земле. И шелом, покрытый златом, Благолепием горит, До чего ж ты, Русь, богата На сокровища свои! На поля парчи звенящей, На шелковые луга, На дубравы, рощи, чащи, На крутые берега, На овраги, перелески, На озер зеркальных гладь, На мозаики и фрески Деревенских изб, как рать Выросших в веках былинных – На высотах, на равнинах.
И куда ни глянь – стоят Вдоль дороги стар и млад: Домики, дома, домищи, – Что там тысяча, их – тыщи! И зовет всех на поклон Колокольный знатный звон. Славься, русская земля, Хлебосолием и словом! Пусть восходят и горят Чудотворностью иконы. Пусть и ныне же, и присно, И во веки всех веков Благоденствует Отчизна И под твой святой покров, Матерь Божия, укрывшись, Мироточит чудо-край! Русь блаженная явилась – Скрипнула калитка в рай. И по тропочке, по тропке, Через семь холмов пути, Нищий, алчущий и кроткий Сможет вновь в него войти.
Ой ты, матушка-Россия – Бездорожие крестом! Здесь уходят в небо сине С Божедомки в Божий дом.
Лопух лиловыми репьями Вдоль деревенского плетня И во весь рост крапива в яме – Все это Родина моя!
Овраги с осыпью песчаной, Изгиб дороги и поля, И речка в лозняке туманном – Все это Родина моя!
От изб с задраненною крышей До хворостного куреня, От колымаги до кибитки – Все это Родина моя!
От битюга до жеребенка, От изразца до занозья, От дня деньского до потемок – Все это Родина моя!
От белоствольных колоколен С их тенью – наискось, плашмя – До дягиля со мною вровень – Все это Родина моя!
От скрипа мельниц до лабаза, Где сыплется зерно, звеня, От жерновов до ступ стучащих – Все это Родина моя!
От нищенской полушки стертой И до чеканного рубля, От кителя до гимнастерки – Все это Родина моя!
И что б ни встретилось мне в жизни, От ворожбы до кистеня, От буквы «А» до самой тризны – Все это Родина моя!
Все – сторона моя родная, И ширь земли, и неба высь, Здесь поколения сажались И в безвременье вознеслись.
Еще скажу: от Солнца – третья, С названием в пять букв – Земля, Одна шестая часть от суши – Все это Родина моя!
На веранде тихо-тихо. Дождь сегодня целый день. Ароматна заманиха. И опутанный плетень
От плюща слегка прогнулся, Как дворовый от битья, Разве думал, что вернусь я В эти чудные края?
Разве чаял эти встречи, Сидя в городе зимой? Уж теперь и не отвечу. Только я опять с тобой,
Край Приокский, край Рязанский – Рощи белые, поля. Что снаружи, что с изнанки – Благодатная земля!
Небо белое, небо ровное, Безупречное, как в столовой Скатерть стираная и расстеленная, Все равно пишу по-весеннему:
Коль по-мартовски – так с помарками, Все с проталинами, да с галками; По-апрелевому – акварелево, Здесь чуть лужисто, там капелево.
А еще по-майски маячу С дневниками своими на даче. Вот такая Весна вешняя, Где невинная, а где грешная.
Как душа моя многостранная, То в обновочке, а то рваная. Я ее волочил волоком, А она оказалась облаком.
Вот теперь пишу по-весенненски: По-сереженски, по-есенински, Не по слогу его, а по сердцу, Просто так на сегодня просится.