Кто пообещает кровь, труд, пот и слезы?
Когда 10 мая 1940 года Уинстон Черчилль стал британским премьер-министром, то в ходе своей первой встречи со всепартийным правительством он произнес ставшую исторической фразу: "Я не могу предложить вам ничего, кроме крови, тяжелого труда, слез и пота". К новому премьеру в то время были обращены надежды миллионов соотечественников. Он же так комментировал подобные настроения: "Бедные, бедные люди. Они доверяют мне, а я им могу дать только несчастье на довольно долгое время".
Британия тогда уже вступила в войну против нацистской Германии, и перспективы вести ее практически в одиночку выглядели для страны достаточно мрачно. В такие моменты истории многое зависит от лидеров и национальной элиты, - появятся ли те, кто способен сплотить нацию во имя общих целей даже ценой больших потерь и самопожертвования?
Нынешний всемирный экономический кризис, разумеется, пока не приобрел характера общемировой катастрофы, как это случилось в конце 30-х годов прошлого века. "Пока" - потому что уже появилось немало мрачных пророков, которые с истовостью Савонаролы предрекают человечеству лишь один путь выхода из нынешнего кризиса - через третью мировую войну. Хотелось бы, чтобы все обернулось лишь повышением рейтинга цитируемости этих кликуш.
В то же время пока ни в одной части света, ни в одной стране и ни у одного национального правительства не появилось четкого плана действий, такого, чтобы люди могли облегченно вздохнуть: "Вот оно, вот то, что нужно, вот истинный путь к экономическому спасению!" Похоже, никто пока толком не представляет, что конкретно нужно делать. Что, разумеется, облегчает задачу тем, кто исходит из принципа "чем хуже - тем лучше!", давая возможность критиковать неизбежно ошибающиеся в тумане финансового хаоса экономические власти, но, увы, это не приближает и не подсказывает решение проблем.
Сами же экономические (и политические, впрочем) власти большинства стран мира, где кризис уже проявился во всей неприглядной красе, предпочитают пока успокоительное убаюкивание и обещания помощи живописанию ситуации во всей неприятной полноте. Оно и понятно: законы публичной и демократической политики предписывают всякий раз озвучивать те решения и мнения, которые наименее противны с популистской точки зрения. "Страшилки" остаются сферой словесных упражнений масс-медиа: на этом в том числе зиждется медийный, не политический, рейтинг.
Российские власти в данном случае не являются исключением. День за днем звучат самые авторитетные слова успокоения: государство выполнит все социальные обязательства, мы не допустим резкого обвала (рубля, числа рабочих мест, производства), ни одна из значимых социальных групп населения сильно не пострадает - ни военные, ни студенты, ни бюджетники в целом, ни работники автопрома, ни жители моногородов, ну и так далее.
Система прочно взяла курс на самосохранение, на удержание стабильности в краткосрочном плане. Только бы продержаться. Речи о масштабной модернизации экономики страны, похоже, уже не идет. Только бы не стало хуже.
Но если отсрочку или секвестирование каких-то амбициозных проектов типа "Острова Русский" еще можно понять и принять, то сворачивание (а вернее - просто неразвертывание) программ модернизации отсталой инфраструктуры и экономики в целом по-человечески понять можно тоже, но рационально принять - нет. Происходит консервация инфраструктурной, технологической, информационной, социальной отсталости страны. И именно в этом состоянии она встретит окончание кризиса, который рано или поздно кончится. Из этой отсталости нам никогда не выбраться, если апеллировать только к патерналистским чувствам депрессивных, экономически пассивных, не самых продвинутых в образовательном плане слоев населения. Если обещать только помощь слабым (а их бросать на произвол судьбы, конечно, недопустимо), но не обещать и не поощрять свободы предпринимательства и предприимчивости сильных, тех, кто силой своего раскрепощенного от оков бюрократии труда только и способен вытянуть страну из болота стагнации и в дальнейшем - упадка.
Рано или поздно резервуары подпитки социал-патернализма иссякнут, и кому-то все равно придется произнести слова про "тяжелый труд, пот и слезы". При этом быть готовым употребить свой авторитет на проведение в жизнь непопулярных, но жестоко необходимых мер. И тогда ключевым уже станет вопрос не о количестве денег у руководящей силы, а об уровне доверия в обществе по отношению к ней. Без твердой уверенности, что таким доверием удастся заручиться хотя бы на какое-то время, про пот, труд и слезы лучше даже рот не раскрывать.
Собственно, вопрос о доверии становится ключевым и для самих антикризисных мер.