Был ли Дубровский террористом.
Был ли Дубровский террористом? Помните: «Я - не Дефорж, я - Дубровский…». Были ли террористами Рылеев, Пестель, Муравьёв-Апостол? Разве не «террористки» Фигнер и Засулич? Пущин, Кюхельбекер, Одоевский, Вадковский? Не террорист ли автор строк: «Настанет год, России черный год, когда царя корона упадёт»? Не подверстать ли под «терроризм» Белинского и Некрасова, Петрашевского и Достоевского, Салтыкова-Щедрина, Добролюбова и Чернышевского, Герцена и Огарёва, Писарева и Плеханова, Кибальчича и Радина? Не симпатизировали ли «терроризму» Помяловский и Левитов, Слепцов и Решетников, Берви-Флеровский и Николай Успенский? Вот тот же Глеб Успенский явно был на стороне «террористов» Парижской Коммуны…
ШЕСТИДЕСЯТЫЕ ГОДЫ…Ставшие легендарными события… Романтическая устремленность к будущему… «Будущее светло и прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте на него, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести…»- так учил Н.Г. Чернышевский. «Сбросить» в 2000-е «Что делать», «Эстетическое отношение искусства к действительности»…
Объявить «террористическими» 60-е годы, революционную ситуацию середины Х1Х столетия… Разве это разумно. Со всех концов страны стекались тогда в столицы «народные заступники», задавшись благородной целью «СПАСТИ РУСЬ ОТ ВНУТРЕННЕГО ЗЛА».
«СПАСТИ РУСЬ ОТ ВНУТРЕННЕГО ЗЛА»
У одного из талантливейших разночинцев-шестидесятников АЛЕКСАНДРА ИВАНОВИЧА ЛЕВИТОВА есть автобиографический очерк «Лирические воспоминания Ивана Сизова. Характеристика трёпок, получаемых нашими молодыми ребятами при их вступлении в жизнь». Левитов воссоздаёт атмосферу того всеубеждающего времени. Пламенное слово Пушкина… «Мощно дрыхнувшая глушь тревожно загрезила в это время. С болезненным стоном она отмахивалась от чего-то, а между тем Петербург и Москва открыли в это время частый ружейный огонь, чтобы им окончательно разбудить глушь… ПОСЛЫШАЛИСЬ ГОЛОСА, СОЗДАННЫЕ БОГОМ НЕ БЫТЬ ГЛАСАМИ, ВОПИЮЩИМИ В ПУСТЫНЕ. ОТ ГРОМА УСТ ПУШКИНА И ГОГОЛЯ, ЛЕРМОНТОВА И БЕЛИНСКОГО СРАЗУ, БЕЗ НЕОБХОДИМЫХ ПОТЯЖЕК И ЗЕВОТЫ, ГЛУШЬ ВСТАЛА НА НОГИ И ПОШЛА…». «Гром от уст Пушкина». «Мучительная прелесть Пушкина»…
Непрекращавшиеся споры о сущности новаторства, об отношении к наследию прошлого затрагивали важные идейно-эстетитческие категории (народное и национальное, народное и классовое, национальное и интернациональное, классовое и общечеловеческое, объективное и субъективное, современное и вечное). Проблема народности исторически развивалась в тесном сопряжении с проблемой гуманизма.
Труд, умение, мастерство считались с незапамятных времен мерилом ценности человеческой личности. Фольклорные и литературные памятники отразили вековечные мечты народа о свободном справедливо организованном обществе, об освобождённом труде («Владыкой мира станет Труд»).
В ХХ век русская литература вошла с именем Пушкина, столь дорогим именем века минувшего.
«…СО ВРЕМЁН ПУШКИНА НЕ БЫЛО В РУССКОЙ ПОЭЗИИ ТАКОГО ГАРМОНИЧЕСКИ ЯСНОГО ЧУВСТВА. » (К. Чуковский о лирике Ивана Алексеевича Бунина)
«Творчество Бунина несомненно вытекает из пушкинского чистейшего родника», - отметил даровитый русский прозаик И.С. Соколов-Микитов, вспоминая о своём читательском восприятии тех страниц бунинской «Жизни Арсеньева», где автобиографический герой «открывает» окружающее через призму пушкинской поэзии («Пушкин был для меня в ту пору подлинной частью моей души… … С Пушкина началась моя привязанность к книге, пробудилась неусыпная страсть к чтению…. Это был тот мир, в котором я жил и родился, ЭТО БЫЛА РОССИЯ, КОТОРУЮ ЗНАЛ ПУШКИН, ЗНАЛ ТОЛСТОЙ…»).
Бунинский автобиографический герой размышляет о пушкинском феномене: «Когда он вошёл в меня, когда я узнал и полюбил его? Но когда вошла в меня Россия? Когда я узнал и полюбил её небо, воздух, солнце, родных, близких? Ведь он со мной – и так особенно – и с самого начала моей жизни».
Иван Б у н и н: «ПОДРАЖАНИЕ ПУШКИНУ»… - «От праздности и лжи, от суетных забав я одинок бежал в поля мои родные. Я странником вступил под сень моих дубрав, под их навесы вековые. И, зноем истомлен, я на пути стою и пью лесных ветров живительную влагу… О, возврати, мой край, мне молодость мою и юных блеск очей, и юную отвагу! Ты видишь – я красы твоей не позабыл и, сердцем чист, твой мир благословляю… Обетованному отеческому краю я приношу остаток гордых сил».
А.С. ПУШКИН В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСКОЙ СУДЬБЕ
«ЛИПЕЦКОГО ЕСЕНИНА» (А.В. КАМЕНСКИЙ-ЛИПЕЦКИЙ)
Алексей Владимирович Каменский (Алексей Липецкий) (1887 – 1942) снискал славу «липецкого Есенина». Посвящая свою раннюю поэму «Надя Данкова» А.С. Пушкину, юный автор признавался: «Бродя по берегу Невы, не раз в смущении, увы, я изводил себя вопросом: возможно ль мериться с колоссом на поле рифмы и стихов, чей дух у невских берегов, над смертью празднуя победу, ведёт великую беседу с другим колоссом на коне. ».
Пушкинская тема новаторски поставлена и решена в повести А.Липецкого «С И Б И Р К А»: «На утренней заре пастух не гонит уж коров из хлева». Трудна судьба Власа (с 2пушкинским» прозвищем Балда). Развивая традиции «Капитанской дочки», исторической и психологической прозы Пушкина А.Липецкий размышлял о событиях на пушкинской прародине («На новых кумачовых фронтах за новую мужицкую и рабочую власть опять разливным морем потекла кровь. Горячими ручьями выплеснулась в саму сердцевину мужицкой земли»). Но драматизм и трагедийность отнюдь не исключают оптимистической перспективы («Досыта насосались донские степи, крымские седые солончаки, тамбовские и воронежские черноземы человечьей и всяческой крови; вместо штыка и сабли закачался на ожившей борозде, поднявший без боязни голову, усатый колос».
Продолжая и развивая традиции автора «Дубровского», «Капитанской дочки», солидаризируясь с С. Есениным, Алексей Липецкий «ЗАПИСЫВАЛ СЕРДЕЧНЫМ МИКРОФОНОМ… ПЛЕСКАНЬЕ ЖИЗНЕННОЙ РЕКИ», выразил уверенность:
Что горело на сердце у лучших –
Век зажёг, словно звезды, для всех…
ПУШКИНСКИЕ МГНОВЕНИЯ В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСКОЙ
СУДЬБЕ МИХАИЛА МИХАЙЛОВИЧА ПРИШВИНА
Прародина Александра Сергеевича Пушкина… Родина Пришвина… Пушкинско-лермонтовско-пришвинские «кругом родные все места»…
Пушкинская поэтика, пушкинская мысль, пушкинское слово одухотворили многие пришвинские страницы: «Незабудки», «Золотой луг», «Повесть нашего времени», «Дорога к другу», «Весна света»… Михаил Пришвин. «ПАМЯТНИК ПУШКИНУ»… - «Бывает, весенняя вода прорвёт плотину, смоет мостки, и останутся от всех мостков одни только колышки, и они-то бывают мерой того, как глубоко когда-то стояла вода. Так и памятник Пушкину останется мерой, до какой высоты может доходить полнота человеческой жизни.
Бывает, весенняя вода, спадая, оставляет на лугу льдины, указывающие на то, как далеко разливалась вода. Так и памятник Пушкину указывает на высший предел разлива нашей души. А мы смотрим, и надеемся, и ждём, что придёт новый Пушкин и установит нам новую даль.
И так тоже приходит утешение, что Пушкин Пушкиным, а я в своем собственном деле разливался не хуже и сделал всё , что только мог… и что памятник Пушкину ставится не самому Пушкину: какое дело Пушкину до своих памятников! Он ставится только для общества как мера разлива души человеческой».
Из дневников М.М. Пришвина:
«Для меня есть только два времени: весна с нарастанием и осень с уменьшением света. Так в природе, а в душе человека нарастание света сопровождается нарастанием тревоги с вопросом, найду ли силы в себе ответить зовам природы и переживу ли? Убавка света возбуждает внутри себя силы и уверенность творчества, даёт веру в возможность гармонии и всего такого, составляющего основы творческого поведения. Такою была осень для Пушкина».