виктор гаврилин - Самое интересное в блогах
26 марта - годовщина памяти Виктора Гаврилина
Родимые, мне тесно в этом мире.
Всё память - от вины и до вины.
Не спрятаться. О, как меня смирили!
И жизни край мне с каждой стороны.
Невелико земное государство
тому, кто уж полвека с ним провёл
за пудом соли. Только благодарствуй,
вся малость, где теряется орёл!
Куда же мне взмывать? Равна преграде
и даль сама, упавшая дугой.
Не размахнуться. За края тетради
срываюсь я дрожащею рукой.
Иль всё уже, что движет мной, случилось,
или такой приблизился предел,
где навсегда легла неизречимость,
и я за хляби эти не успел.
po.m-necropol.ru
Гаврилин Виктор Петрович (1947-2009)
Гаврилов Александр Сергеевич (1948-1983)
Ганиев Сергей Вильевич (1965-2006)
На зелёной дудочке из ивы я тебе сыграю о любви.Современный индийский художник Сантош Чаттопадхай (Santosh Chattopadhyay)
На зелёной дудочке из ивы я тебе сыграю о любви.Современный индийский художник Сантош Чаттопадхай (Santosh Chattopadhyay)
Мне для песен хватит и печали.
Мне для песен хватит и печали.
. А мои былые соловьи,
вышел срок - и разом замолчали,
только плачут иволги твои.
Что пропелось буйно и красиво,
ты уже вернуться не зови.
На зеленой дудочке из ивы
я тебе сыграю о любви.
Не доверюсь искреннему слову
и стиху, что все же нарочит.
Дудочка. На срезе по живому
тоненькая музыка горчит.
Вот она, негромкая дорога,
где мечта кромсалась, что ни пядь,
и осталась нить - как это много! -
оборвать ее, что жизнь отнять.
Свидетельство о публикации №108042800830
Индийский художник. Santosh Chattopadhyay
Современный индийский художник Сантош Чаттопадхай (Santosh Chattopadhyay) родился в 1977 году Западной Бенгалии. Однако его рождению в качестве художника, способствовали яркие цвета существующего вокруг мира. и умение писать. Его произведения, пропитанные красным, синим, желтым и оранжевым изображают воображаемый мир клоунов и джокеров. В своей недавней серии, художник также нарисовал человеческие лица с простыми выражениями, излучающими спокойствие.
Santosh Chattopadhyay
На зелёной дудочке из ивы я тебе сыграю о любви.Современный индийский художник Сантош Чаттопадхай (Santosh Chattopadhyay)
Мне для песен хватит и печали.
Мне для песен хватит и печали.
. А мои былые соловьи,
вышел срок - и разом замолчали,
только плачут иволги твои.
Что пропелось буйно и красиво,
ты уже вернуться не зови.
На зеленой дудочке из ивы
я тебе сыграю о любви.
Не доверюсь искреннему слову
и стиху, что все же нарочит.
Дудочка. На срезе по живому
тоненькая музыка горчит.
Вот она, негромкая дорога,
где мечта кромсалась, что ни пядь,
и осталась нить - как это много! -
оборвать ее, что жизнь отнять.
Свидетельство о публикации №108042800830
Индийский художник. Santosh Chattopadhyay
Современный индийский художник Сантош Чаттопадхай (Santosh Chattopadhyay) родился в 1977 году Западной Бенгалии. Однако его рождению в качестве художника, способствовали яркие цвета существующего вокруг мира. и умение писать. Его произведения, пропитанные красным, синим, желтым и оранжевым изображают воображаемый мир клоунов и джокеров. В своей недавней серии, художник также нарисовал человеческие лица с простыми выражениями, излучающими спокойствие.
Santosh Chattopadhyay
Из мира трав и полнолунья.
Из мира трав и полнолунья на свет открытого окна ночная бабочка июня влетает, шорохов полна.
Пока огонь мой не потушен и не пропел вдали петух, стрекочет рядом дух заблудший или своё нашедший дух.
Есть чудеса у летней ночи, но есть и нужная строка, и шёпот думы неумолчной, и свет спокойный ночника.
Есть в этом странное влеченье. И станут бабочки опять луны огромное свеченье на одинокий свет менять.
Какое счастье не заметим, какую истину найдём под этим избранным, под этим теперь пожизненным огнём?
Февраль. Усталые снега.
Февраль. Усталые снега в глубоких пролежнях от спячки, лишь бесноватая пурга в последней вскинется горячке.
И пожелтевшие дворы подёрнет смертной белизною. Россия, мать, как мы стары! Сам воздух пахнет стариною.
Ты в пору полдня отдаёшь дремучей разомлевшей льдиной, где накопился дух рогож и пот давнишний лошадиный.
Всё промотавшему жильцу какое сладкое наследство! Коль дело движется к концу, нам ближе, ближе память детства.
Что было не было, сплелось: гумнА, усадьбы, избы, пОветь. Всё разлетелось вкривь и вкось, но роскошь есть - любить и помнить.
И даль фамильная свербит в кручине, лёгкой на помине, где всяк под небом родовит - и грач, и снег в прощальной стыни.
Осеннее.
Клочья дыма в осеннем саду. Убывающих дней позолота. Уходя, всё никак не уйду, словно так и не вспомнил чего-то.
Шелест роскоши, ввергнутой в тлен - лишний повод ценителю грусти отдаваться в магический плен увяданья, - оно не отпустит.
Завороженный дней холодком - этих дней, что темней и темнее, - пью их терпкость глоток за глотком столько лет, что уже не пьянею.
И чем дальше - ясней голова против молодости сумасшедшей, и уже подступают слова те, что я не сказал бы, ушедший.
* * *
Ты позвонишь – меня не будет дома. Какая чушь: нигде не буду я, лишь по страницам маленького тома ещё метаться будет жизнь моя.
Я там честней, значительней и выше. Меня впервые не за что корить. Но нет меня – я потихоньку вышел бессонной ночью в вечность покурить.