Фильм "Афганский излом" в контексте униформы СА показанной в нем
Поскльку речь в теме идет не соклько об обсуждении самого фильма, а больше о той униформе, которая в качестве реквизитов была в нем задействована, попрошу не переносить ее (тему) в специальный раздел форума, связанный с кинематографом. Ввиду того, что указанный раздел форума с фильмами является малопросматриваемым, представленаня тема там полностью гарантировано будет предана забвению. Как бы не хотелось мне не верить в этот факт, но это 100% именно так. Поэтому, прошу понимания.
В 1991 году Владимир Бортко снял достаточно внятный фильм об Афганской войне. Ни до него, ни, к сожалению, после ничего подобного не снимали. В этой теме очень хотелось бы рассмотреть этот фильм в контексте представленной в нем униформы Советской Армии. Смотрю фильм и всегда удивляюсь насколько в этом плане фильм был проработан. Со сколькими мелочами глядя на экран сталкиваются глаза и каждый раз на уровне асоциаций в голове появляются картинки со страниц рассказов ветеранов войны.
Рекомендую всем после ознакомления с данной темой поглядеть вновь этот фильм. Но только в итальянской неурезанной редакции (!)
Когда-то давно написал в одной из тем на этом форуме
Я не знаю, каким был фильм «Афганский излом» на момент выхода на телеэкраны в 1991 году, а также того, в каком виде он показывался на экранах кинотеатров.
На DVD-диске, который я купил в далеком 2006 году фильм был после реставрации . Отретушировали кадры фильма, проработали звук. Думаю, на этом всем не остановились.
Поскольку я не видел фильма предназначенного для проката в Советском Союзе, не могу сказать конкретно, изменилось ли что-нибудь в части целостности сюжета и засвеченности картинки. Полагаю, изменилось. Возможно, преднамеренно.
Дело в том, что пару лет назад я натнкулся на youtube на «Афганский излом» в итальянской редакции. Фильм был без перевода с субтитрами в виде иреоглифов (китай или япония). Так вот в этой редакции фильм был длинее на приблизительно на минут десять. В нем отсутствовали некоторые эпизоды советского фильма, но были эпизоды увиденные мною впервые. Пусть и мимолетные, немного дополняющие сюжетную линию, но тем не менее. Еще, в итальянской версии, картинка на экране была менее засвечена «эффектом выжигающего палящего солнца». То есть, например, трава и растительность выглядели так, как они должны выглядеть на самом деле, а не в виде желтой пустыни.
Долго пытался найти итальянскую версию в приемлемом качестве, но как-то не поулчалось.
Недавно то, что хотел найти обнаружил на rutracker.org. После просмотра обнаружилось, что версия даже полнее той, что была мною увиденна ранее на youtube. Как следствие некоторые сцены фильма становятся более понятными.
В общем, всем советую смотреть именно ИТАЛЬЯНСКУЮ ВЕРСИЮ ФИЛЬМА .
Прикрепленные изображения #2 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
На герое Серябрякова сержанте Арсенове афганская или пакистанская разгрузка, обсуждаемая в этой теме
А здесь мы можем наблюдать типичную картину внутреннего убранства вертолета МИ-8 на этой войне. На полу дополнительный бак с топливом
Вертолетчик Щуп всегда в фильме летал в узнаваемом НАЗ-И
Очень страшный кадр. Увидеть для солдата это зрелище на той войне значило очень нехорошие и печальные перспективы. На мой взгляд, тут ситуация хуже любой смерти на боевых.
Последняя минута жизни раненого солдата - героя Трухина.
Мы видм под поздним вариантом горки горный свитер и подшлемник. Бронежилет 6Б2 на который нашит фрагмент лицевой секции БВД
А это уже на убитом бойце ранний вариант горно-штормового костюма
Прикрепленные изображения #3 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Главный герой фильма майор Бандура в оригинальной мабуте песчанной расцветки и гражданских кожаных кроссовках. В руке привычный АКМС с 75 патронным "бубном"
Фотографическая фиксация захваченных в караване боеприпасов. Эдакое подтверждение "результата" операции.
В кадре боец в выцветших брюках от раннего горно-штормового костюма
Денис, герой Рината Ибрагимова. По-пижонски разгрузка на голове тело и тельник на шее. Хорошо вентилируемые штаны от КЗС, а в руках родной АКМС. Кстати, разгрузка Пояс-А, условно присутствовавшая в Афгане - предмет дискуссий реконструкторов.
Очень четкий кадр. В центре догорающий разбитый караван. Пара МИ-8 высадившая десант. А также прикрывающая пара МИ-24
По сюжету фильма бронегруппа на БТРах доставила группу СпН в рамках какого-то задания и, по всей видимости, дожидалась ее обратно. В какой-то момент расположение этой бронегруппы было обнаружено душманами и они атаковали ее своей маневренной группой на двух пикапах с ДШК. Факт атаки был по радио передан в отряд СпН и командываение отряда отправило в подмогу бронегруппе группу майора Бандуры. Они вылетели в составе десанта на двойке вертолетов МИ-8 с прикрытием пары МИ-24. Но так получилось, что опоздали. Бронегруппа была полностью уничтожена. Душманы, обрадованные удачно проделанной работой совсем потеряли бдительность и были практически полностью разбиты с первых заходов на цель МИ-24ками. Остальные же духи были добиты высадившимся десантом. Причем, весь налет прошел настолько молниеносно, что автомобили моджахедов с боеприпасами оказались вообще не тронутыми атаками вертолетов. Как и было положено регламентами "результат" операции в виде захваченных боеприпасов и уничтоженных душманов был зафиксирован на фото. Также, преднамеренно, в целях подтверждения того, что атакованы были именно душманы, какая-то часть из них была взята в плен. По окончании досмотра автомобили с боеприпасами были уничтожены. Вертолеты МИ-8 доставившие десант забрали убитых из состава бронегруппы и раненого бойца из состава десанта, который, к сожалению, по сюжету фильма позже скончался. Также вертолеты забрали и пленных душманов. Разведгруппа десанта под командыванием майора Бандуры, ввиду того, что места в вертолетах им не осталась, была эвакуирована с места боя составом высланной вслед за вертолетами бронегруппой на БМП-2.
И это все - описание первых 5 минут фильма .
Майор Бандура и боец в первых штатных советских экспериментальных разгрузках
Прикрепленные изображения #4 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Переводчик и майор Бандура в привычных песчанных мабутах. На переводчике разгрузка Пояс-А, а также элемент "формы №8" брючный ремешок
Арсенов также пижонит в разгрузке на голый торс и брюках от песчанной мабуты. На этом кадре достаточно детально представлена отмеченная выше пакистанско-афганская разгрузка. На заднем фоне боец в оливковой мабуте. Кстати, если более детально смотреть этот эпизод, то у на офицерском ремне Арсенова можно увидеть штык-нож 6х4 в сливовых пластиковых ножнах с модернизированной рукояткой
И вновь тяжелый взгляд Бандуры в мабуте и с АКМСом
А вот, кстати, и штык-нож Арсенова. Салага Иванов в КЗСе и панаме с автоматом АКС-74 и парой магазинов на 45 патронов соединненных между собой изолентой. В прикледе автомата ИПП, который всегда под рукой
Прикрепленные изображения #5 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Приезд старлея Никиты Стеклова в расположение гарнизона. Как и положено вновь прибывшему одет в повседневную форму для строя. У Бандуры броник 6Б2. Летчик Щуп в привычном камуфлированном летном костюме
В этом кадре появляется завклуба Симаков. Он в таком же как и у Щупа летном костюме, только песчанной расцветки - для жарких районов и кепке от мабуты
Масштабный кадр с буксировкой танка
А это уже Розенбаум в характерной для него песчанной мабуте. Прошу обратить внимание на униформу зрителей. У всех выгоревшая по сроку службы
Прикрепленные изображения #6 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Ангар клуба бригады
Бочка КФУ ЦУБ-2М - привелегированное отдельное жилье старших офицеров, причем далеко не всех.
Типичное ее внутреннее убранство. Несколько смежных отсеков-комнат. Кухня и душ. На вырезанном окне бакинский кондиционер БК-2500. А на столе дорогой эксклюзив в виде "Столичной", привезенное Никитой Стекловым пиво, а также китайская ветчина из военторга
Прикрепленные изображения #7 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Внутренний интерьер кабинета командира бригады
Командир бригады подполковник Леонид, герой Михаила Жигалова, в чистенькой выглаженной новой эксперименталке. И майор Бандура в такой же, но уже повидавшей. Кстати, на майорских погонах у него следы от капитанских звездочек.
Рядовой Седых в эксперименталке - для того времени единой форме при расположении отряда бригады
"Всезнающий" штабист, герой Краско, делится опытом с вновьприбывшим старлеем Стекловым
Прикрепленные изображения #8 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Старший сержант Арсенов воспитывает салагу Иванова. Образ прирожденного военного. Скорее всего, после дембеля военное училище и Первая Чеченская, если конечно не попадет в волну ОПГ начала 90-х. На груди парашютист-инструктор. Отстутствие Гвардии, как показатель принадлежности СпН. На руке командирские часы. Не какие-небудь Casio или Montana.
В один из кадров попал сапог берц-облегченок (1) и (2)
Прикрепленные изображения #9 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Крупный по афганским меркам город, а на деле сборище кишаков
Колонна из нескольких БМП-1 и ГАЗ-66 на узких улочках города
Вечно сонный Иванов рубит фишку. В броннике экипажей вертолетов БЖ-1 и с пятисекционной (!) китайской разгрузкой "чи-ком". И старший наставник Арсенов в печанной мабуте
Прикрепленные изображения #10 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Типичный вид дукана уровня города. На лейтюхе Стеклове тот же бронник БЖ-1. В СпН по штату не были положены бронники, только лишь для тех, кто дневалил в расположении отрядов. В сюжете фильма на этом акцентирется внимание и поэтому бронежилеты на бойцах те, что смогли хоть как-то достать. А именно, притянутые из вертолетных эскадрилей ВВС плохо себя зарекомендовавшие БЖ-1. Примечательно, что облачили в эти бронники именно салаг - рядового Иванова и молодого лейтюху
Вечно сонный Иванов рубит фишку. В броннике экипажей вертолетов БЖ-1 и с пятисекционной (!) китайской разгрузкой "чи-ком" (еще один кадр)
А это уже моджахеды приехали в "мирный" кишлак. На заднем плане "Simoorgh" с ДШК в кузове
На этот счет преложу ознакомится с очень хорошим обзором автомобилей у моджахедов на Афганской войне
Прикрепленные изображения #11 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Пулементная точка с ДШК в полосе кольца обороны расположения бригады. Денис и Вася Онисимов в положенных им в наряде бронниках 6Б2, прошу заметить, разных типоразмеров
А здесь уже внутренне убранство палатки. Большинство бойцов в уже привычных мабутах и тельниках
В кадре "воспитательная беседа" с Ивановым. Кстати, если бы не она, то сюжет фильма был бы несколько иным. Не убежал бы Иванов к духам, а как следствие и не был бы покалечен ими. Не пошли бы на повторную проческу Денис и Вася, а следовательно и не погибли бы от затаившегося в хибаре деда с буром. И если бы не было в разведгруппе таких потерь, не пошел бы в отчаянье майор Бандура за смертью в разгромленный кишлак. Как и везде, постулат в том, что природа любых серьезных потрясений берет начало именно с мелочей, которые уже волею судьбы и случая выстраиваются в жестокую необратимость
Прикрепленные изображения #12 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Передача продовольствия и оружия "вставшим на путь мира" душманам в кишлаке. Особенно впечатляет оптический прицел на винтовке у душары
Кстати, в бронник облачили еще и рядового Седых. Видимо тоже был салагой и не доверяли ему особо. В общем, то спустя несколько часов по сюжету он погибнет от очереди из ДШК при обстреле колонны
Прикрепленные изображения #13 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Обстрел колонны. Танкист из приданного в сопровождение танка одет в черный выцветший танковый комбез с пришивными черными погонами с буквами СА. Как и положено в приклад его АКС-74У встален ИПП
Почему-то Аксенов тоже в кадре оказался в броннике 6Б2. Возможно на задачу сопровождения колонны, несвойственную для СпН, все-таки пришлось укомплектоваться индивидуальной броней
Ранение лейтюхи Стеклова. Все тот же бронник вертолетчиков БЖ-1
Прикрепленные изображения #14 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
По сюжету фильма в отряде существует свое чмо. Даже про такой факт не забыли авторы сценария и акцентировали не раз на этом внимание
Израненный после атаки на колонну полевой командир моджахедов. Та же пакистанско-афганская разгрузка
Прибытие в бригаду героя Ивана Краско в лице генерала штаба округа и представителя афганской армии в достаточно высоком военном звании и должности. Советую внимательно гляуть на эту афганскую "обезьяну" по сюжету, особенно на то, как в представленном кадре он одтает честь
Прикрепленные изображения #15 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Как и положено высокому начальнику, генерал-майор Виктор Николаевич одет в десантную камуфлированную эксперименталку, являющуюся большой редкостью для рядовых военнослужащих ОКСВ в Афганистане при звании ниже подполковника. Кстити, с генералом прибыл еще и полковник в очках. Он также одет в камуфлированную эксперименталку
А это двор полевого медсанбата. В кадре мы видм военнослужащего в березке-разделке. Являющейся, также столь редким элементом униформы Афганской войны. Тоже, видимо, не с проста где-то досталась она мужику в эпизоде
Прикрепленные изображения #16 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Ранне утро перед последним боевым выходом. На бойцах мабуты, горки, КЗСы. В общем, весь цвет "формы №8"
Типичный вид ППД любого соединения ОКСВ. Палатки. палатки. палатки. на фоне гор
Обратите внимание на трофейную разгрузку для СКСа на бойце в кадре
Прикрепленные изображения #17 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
А здесь, попрошу обратить внимание на пистолет ПБ на бедре у майора Бандуры
На этом позволю остановиться, а то читателям темы будет неинтересно просматривать фильм
По сюжету дальше была операция в кишлаке. Там реквизиты бойцов, по части униформы и амуниции столь же богаты как и на протяжении всего фильма. Безусловно, не все интересное было мною замечено в этом обзоре, но этой задачи я и не ставил здесь. Просто, хотелось бы еще в очередной раз намекнуть как ответственно отнеслись к своей работе создатели фильма, и как, не в пример, бездарно подошли к этой работе в новоРоссийском псеводоремейке этой картины - фильме "9 рота". Тему униформы в фильме "9 рота" также попробую поднять в одной из следующих тем. В контексте сравнения
Всем внимательного и качественного просмотра. Желательно итальянской версии фильма
Прикрепленные изображения #18 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Ирина Ильина "Хроника киноэкспедиции"
В январе режиссер Владимир Владимирович Бортко (в тексте — В. В.) отправился с киногруппой в Душанбе на съемки фильма «Афганский излом».
В марте киногруппа режиссера Бортко вернулась. Без одного человека… В Душанбе погиб администратор картины Никита Матросов.
З января 1990 года. Ленинград—Казань—Ленинабад—Душанбе.
Начинается посадка на рейс…» Впереди семь с половиной часов полета. Казань — снегопад, черное ночное небо с огромными звездами, полчаса в неуютном, полупустом здании аэропорта. Обратно, до самолета — по обледенелому, скользкому летному полю. В теплом брюхе ТУ-154, свернувшись до эмбрионального состояния, проваливаешься в сон. «Внимание! Через двадцать минут наш самолет совершит посадку в аэропорту города Ленинабада». Через окошко иллюминатора видна посадочная полоса -прочерк посреди коричневого, пустого пространства. Небо цвета сепии, и ветер гонит по земле сцепленные сухими колючими стеблями растения. Воздух сладкий и пряный, горы на горизонте — «хранители древних энергий» — так, кажется, у Вернадского. Другой мир. Другая планета.
Аэропорт в Душанбе. Железные ворота открываются — нас встречает группа подготовки — группа захвата?- в десантной форме, тельняшки, защитного цвета куртки и брюки, на шнуровке высокие ботинки.
— Как здесь — спокойно?
— О’кей! Дыни, виноград… Кстати — шикарные книжные магазины.
4 января.
«Войдя в чужой город, пройди медленно по его улицам, подай всем нищим…» Город. Город в окружении гор. С Неба, наверно, похож на кастрюлю.
Шлепают но грязным лужам женщины в галошах и шелковых шароварах — прикрывают платками лица, чад жаровен обволакивает улицы, воздух дрожит от восточных мелодий, на балконах сушатся одеяла, свисают с длинных палок пестрыми прямоугольниками. Салам, салам, рахмат.
Такой, как сегодня, снег, наверное, редкость. Мужчины, включая глубоких седобородых стариков, радостно бросают снежки н проходящих мимо девушек, стараясь попасть в грудь. На возмущенные тирады откликаются смехом, глядя в упор черными зеркальными глазами.
В огромном книжном магазине — безлюдье, на полках — стихи Марка Шагала, еще — Одоевцева, Оруэлл, Акута-гава, Гумилев, Даниил Андреев…
Днем В. В. смотрит на студии массовку в костюмах.
В отдельной комнате типажи-старики, из кишлаков. Сидят кружком на полу, пьют чай. Салам, уважаемые…
В. В. доволен, произносит речь: «Дорогие друзья, мы снимаем фильм о войне в Афганистане, о последних трех днях этой войны. Фильм будет называться „Афганский излом“. Борьба народа за свою свободу, За свою землю всегда справедлива…»
Вечером — домой, в гостиницу, через ажурные деревянные навесы, обвитые высохшей виноградной лозой, за ворота киностудии, мимо базара, вниз по улице Лахути. Кто этот Лахутн? Или — что это? Ей-богу, не знаю.
7 января.
Первый съемочный день. Ночная смена, в горах, снег валит не переставая. По дороге на съемку наш автобус врезается в едущий впереди ветродуй. Осколки стекол на снегу. Осколки разбитой на счастье тарелки. («Один дубль один» — группа десантников спускается с горы на тропу — Общ. ПНР на Ср.- «стоп», В. В. разбивает тарелку о штатив, «ура!», кусочки фаянса быстро расхватывают на память.)
11 января.
Съемки в кишлаке, наверху в горах. Проехать по дороге на машине невозможно. Поднимаемся двумя этапами, базовый лагерь — внизу, потом промежуточный, от него до кишлака едем в БМП. Внутри брони нас швыряет от стенки до стенки. Несколько раз «бронйк» начинает съезжать вниз, водитель прибавляет обороты, и с ревом и грохотом снова рвемся вверх. Выходим в сплошной туман. ПОд ногами — узенькая тропочка, люди идут но ней и через мгновение растворяются, исчезают в белой пелене. Голосов не слышно.
Тропочка ведет к жилому дому, в нем на глинобитном полу ковры, стены в коврах — больше ничего. Из другого дома на съемку приносят ребенка — из одеяла торчат босые ноги. Босиком по снегу привычно. «Селение в облаках». Оторванные от цивилизации, быть может, они ближе к Богу? Что десятый век, что двадцатый — вне времени.
На обратном пути загорается мотор у КАМАЗа. Благодарим судьбу, что вернулись домой живы и здоровы.
13 января.
Переход группы майора Бандуры через реку. В. В., Федосов и Светозаров выбирают место съемки. Едем вдоль реки долго-долго, снежные вершины гор в ярко-голубом, неправдоподобном небе, течет, переливается вода, легкие мосты, домики, аккуратные силуэты деревьев, деревянные террасы на сваях, полуостровами уходящие в воду — Япония, право. Если не Хокусаи, то Кано Мотонобо «Восемь видов Киото».
…Бесконечно тяжелая для актеров и дублеров съемка — по пояс в ледяном горном потоке.
14 января.
Кием — афганский мальчик, его родители погибли, воспитывается в таджикском интернате, ему десять лет, он говорит по-русски без акцента. Твердо выучил, что советские солдаты — защитники и освободители. После того, как сняли его сцену с Гулаханом-старшим — по сценарию, его отцом — ушел с площадки и плакал. Плакал молча, очень тихо.
20 января.
Полторы смены. Отснято сто десять полезных метров. В последних кадрах — висящие над пустынной равниной осветительные мины. Стрельбой из миномета командует капитан Хасанш Баксанов, подвижный, небольшого роста, энергичный, весело улыбающийся.
В Афганистане он убил своими руками шестьдесят человек. Заключительная мина повисает точно над съемочной группой. Группа разбегается кто куда, Хасанш но рации обещает артиллериста «урыть».
22 января.
Съемки на аэродроме. Взлет и посадка АН-12 с отстреливанием тепловых ловушек.
23 января.
Приехали: Догилева, Русланова, Филипп Янковский, Болтнев, Кузнецов. Полторы смены в кадре — АН-12, два вертолета, двести человек массовки и «все звезды».
25 января.
Съемки взлета и посадки четверки «МИ» — двух «восьмерок» и двух «двадцать четвертых». Полковник Самарии, командир вертолетчиков, прощается с нами — его перебрасывают в Баку.
26 января.
Объект «Место боя». Горящий БТР. Капитан Баксанов стреляет в кадре из гранатомета. «Хасанш, вам не снятся по ночам кошмары?» «Бывает…»
27 января — 9 февраля.
Неудачная поездка в Ташкент, на Чирчикский аэродром. Ничего не сняли из-за погоды. Мастера съездили в Сирию на выбор натуры.
Землетрясение пять баллов в Душанбе.
10 февраля.
Приезд итальянской группы. Все, кроме Микеле Плачидо, появляются на съемочной площадке. Гул голосов: ломаный английский, французский, итальянские тирады, русские выражения и «аллах акбар» таджикских актеров. Посмотрев, как мы работаем, итальянский администратор Бруно Банджслло говорит:
11 февраля.
Суматоха — первый съемочный день Микеле Плачидо.
Вот он сам — словно с рекламного плаката, итальянец среди русских, какой там советский майор… «Марсианин»,- шепчет В. В.
…Седую шевелюру итальянца перекрашивают в черный цвет, переодевают в заношенную форму…
Кто-то рассказывает: "Ехали на съемку через площадь — у здания ЦК стояла группа с плакатом «Долой армян». «Что это?» — спросил Плачидо. «Это так — перестройка» Вот здесь можно было бы поставить точку.
Потому что дальше начинается область легенд, к примеру, о том, как Плачидо одним своим видом остановил беснующуюся толпу, и все бросились брать у него автографы, а если не легенды, то — искаженное злобой лицо таджика, бьющего ногами в живот беременную женщину, звонок из КГБ — «назовите приметы работавшего у вас Матросова Никиты», выход из гостиницы под обстрелом (нет, не кинохроника — наяву, с нами происходит: два танка и три военных грузовика забирают нас, увозят из города, а мы едем и решаем, как поступать, если в нашу, крытую брезентом машину бросят бутылку с зажигательной смесью), и дальше — грузовой отсек огромного транспортного самолета, в нем из Ташкента в Душанбе привезли танки, а нас — обратным рейсом — в Ташкент, и мы летим, сидя на мешках и чемоданах — русские и итальянцы — и медленно проплывают внизу горы и коричневая сухая земля.
Прикрепленные изображения #19 andres_fst- На форуме: c 2007 г.
- Город: Москва
Сергей Добротворский "Афганский синдром"
Жан-Люк Годар как-то заметил, что безнравственно делать нравственные фильмы о войне. «Мост через реку Квай», «Баллада о солдате» и «Самый длинный день» одинаково безнравственны, потому что происходящие в них события так или иначе объяснимы с точки зрения морали, каковая, по мнению Годара, отсутствует в самом факте массового убийства себе подобных.
Для советского кино война надолго стала чем-то вроде священного покойника, о котором либо хорошее, либо ничего. В нашей батальной кинотрадиции есть эпические полотна, экзистенциальные притчи и лирические драмы, но нет ни одного по-настоящему «безнравственного» фильма, исключая германовскую «Проверку на дорогах», лучшую, быть может, советскую картину о войне. И потому лучшую, что в ней сообществу, именуемому воюющим народом, отказано хотя бы в капле здравого смысла. Память о той войне с самого начала была неотменимым атрибутом коллективной нравственности и в этом качестве переходила от поколения к поколению. Менялись авторитеты, смещались акценты. Войну на экране выигрывали то Сталин, то Жуков, то окуджавовско-хуциевские «мальчики», то шукшинские «чудики». То белокурый бестия капитан Цветаев, то христоподобный интеллигент Сотников. И это были очередные воплощения всенародного мифа о том, как мы выстояли, победили, не сдались…
В Афганистане мы проиграли. Фильм Владимира Бортко «Афганский излом», претендующий поведать правду об этой войне (а я не сомневаюсь, что Бортко претендует именно на правду), — это фильм не столько о войне, сколько о людях на войне. О тех, кто умирал на чужой земле за идеалы дряхлеющего на родине социализма, о тех, кто на собственной шкуре испытал воспетую нашей литературой и историей «дубину народной войны». О тех, наконец, для кого Афганистан, несмотря ни на что, навсегда остался лучшими годами.
Не последнюю роль сыграла тут и режиссерская манера Бортко, вышедшего из советской бытовой драмы 70-х годов и умеющего соединить экранную «каммершпиле» со злобой дня. Такой, например, как конфликт «циников» и «лириков» («Мой папа — идеалист»), наступление «третьего сословия» («Блондинка за углом») или духовный коллаборационизм предперестроечной интеллигенции («Единожды солгав»). Показательная осечка вышла только с «Собачьим сердцем» — за добросовестно реконструированным бытовым слоем пропала фантасмагория булгаковской прозы, но это как раз тот случай, когда исключение подтверждает правило.
Наша прогрессивная кинокритика давно заметила: военную тему в советском кино подхватила тема производственная, с ее похожими на младших командиров матерящимися прорабами и мудрыми инженерами-стратегами, с ее апологией трудового подвига и коллективного штурма. «Афганский излом» проделывает, в известном смысле, обратную операцию и, разумеется, с поправкой на истинное положение дел. Война у Бортко напоминает большое и по-советски бестолковое производство, где надо опасаться не столько врага, сколько собственного начальства и где ловко и вовремя поданная реляция о победе важнее самой победы. Если этот механизм и крутится, то вовсе не благодаря регламентированным уставом добродетелям, но, скорее, по причинам личного свойства. Матерый десантный «полкан» мечтает получить следующий служебный срок где-нибудь на Украине — такое мы больше привыкли выслушивать из уст кинофашистов, изнуренных неправотой захватнической войны. Наглый лейтенантик с громкой фамилией — сколько их, молоденьких лейтенантов, поднималось в последнюю атаку в фильмах о той войне! — в поисках ордена нелепо подставляется под прицельный выстрел. И только безусловный положительный герой молчалив, как одинокий ковбой, и сексуален, как Микеле Плачидо. Отдаю должное режиссеру Бортко — поначалу мне казалось, что приглашение Плачидо на роль майора Бандуры продиктовано какими угодно соображениями, кроме творческих. Выбор, однако, оказался осмысленным.В 70-е годы, окончательно превратив собственных женщин в «своих парней» и «товарищей по работе», наше кино принялось ввозить актрис из Польши. Теперь, видимо, настала очередь итальянских актеров. Плачидо-Каттани, тайная греза всех советских телезрительниц, реабилитировавший в сознании целого народа слово «комиссар», прежде всего мужчина, мужик, сколько бы ни снижал его брутальность закадровый голос Олега Янковского. С возлюбленной Бандура немногословен, с начальством угрюм, в бою сноровист. Буйного сержанта Аксенова он усмиряет, не унижаясь до политбеседы, в коротком спарринге. И слышит от него перед решающей схваткой: «Нравится мне с вами воевать, майор…»
К этому моменту, впрочем, уже совершенно ясно, что, выпадая или сознательно выламываясь из советской батальной традиции, «Афганский излом» наследует традиции западной -фильмам типа «Грязная дюжина» или «Штайнер — железный крест», трактующим войну как мужское занятие, кровавое и опасное, но исполненное куража и скрытого азарта. Ореол черной романтики осеняет гимн «лучшим дням нашей жизни», потому что ненужные условности уходят и в иерархии ценностей остаются только самые важные — страсть и смерть, и страсть в постоянном присутствии смерти. И не так уж важно, что он, майор Бандура пришел на эту землю по чьему-то идиотскому приказу, а она, медсестра Катя, приехала собрать денег на квартиру; что у него в Союзе семья, а у нее и вовсе непонятно. Война есть война, и война все спишет, а если не спишет, то, по меньшей мере, исправит помарки.
Свято место пусто не бывает. Отказавшись от прежнего мифа, режиссер Бортко тут же творит другой, что само по себе не хорошо и не плохо, хотя, на мой взгляд, миф о «мужике с автоматом» столь же легко поддается манипуляции, как и миф о «народе-победителе». Что и продемонстрировал, скажем, Александр Невзоров в своих литовских репортажах. В данном случае я говорю не о соединении правды и целого ряда сакральных конструкций (в конце концов Рэмбо персонаж в той же степени сказочный, в какой и жизненный) , но о том, что волей режиссера мифологические величины подтягиваются к уровню высокой, необыденной истины. В первых кадрах «Афганского излома» совершается обрезание юного мусульманина. В следующем затем эпизоде бородатый воин Пророка, кажется, один из тех, кто только что наблюдал за ритуальной процедурой, вспарывает горло раненому советскому солдату. Дело не в том, что бритва, кромсающая живую плоть, навсегда закреплена в кино за прологом «Андалузского пса». И не в том, что детская писька как антимилитаристский символ тридцать лет назад уже отработана Аловым и Наумовым в «Мире входящему». Вступительная метафора фильма сообщает ему некую философичную координату: выражаясь языком боевой публицистики — «за что и с кем воюем». «Они» — это седые бороды стариков и домотканые одежды, глинобитные стены и лепешка, которую, примиряясь, преломляют двое душманов. «Мы» — типовые армейские палатки и безлико-яркие фирменные «лейблы», убогий неуставной попе и водка из полиэтиленового пакета, бронежилеты на голых телах и железные зубы сержанта Аксенова, полученные им в результате неформального обучения премудростям боевой науки.
И тонны металла, такого же чуждого этой выжженной солнцем патриархальной земле, как и мы сами. В дальнейшем фильм как будто распадается на две части-батальную и бытовую. Причем реальная соотнесенность этих частей явно противоречит предполагаемой. Бои сняты и смонтированы ярко, динамично и захватывающе — что-что, а войну за сорок с лишним лет мы снимать научились. Бытовые сцены, напротив, вялы и невыразительны, и при незначительной косметической переработке могли бы с легкостью адаптироваться в любой социопсихологической драме последних лет. В свою очередь, по всему фильму разбросаны жестокие и возвышенные детали: оторванные руки, выколотые глаза, изуродованный инвалид на госпитальной койке, зловещий «черный тюльпан», парадная десантная тельняшка на окоченелом трупе и огоньковская репродукция иконы, на которую атеистка Катя молится за своего непутевого Бандуру. Здесь важно не то, что показано, а к а к показано. Страшные в своей обыденности приметы войны превращены в барочные атрибуты, выделенные и сознательно укрупненные в описательном слое. Отсеченная осколком кисть занимает весь экран. Медленно, томительно-медленно камера со спины приближается к ослепленному душманами первогодку Иванову — прием, явно заимствованный из арсенала фильмов ужаса. Ампутированные руки тоже появляются не сразу-в шоковом монтажном контрасте с лицом… Тут уже рукой подать до торжественного реквиема, и он звучит в финале над разнесенной в клочья деревней, и над убитыми своими и чужими, над всей этой адской мясорубкой, приобщенной к духовному универсуму.
Начало «Двадцати дней без войны’» Германа — тоже военные будни. На далеком общем плане в мелкой воде копошились фигурки. Свистела мина, и фигурки падали, потом снова вставали и снова копошились. И кто-то весело кричал: «Эх, не повезло. » «Не повезло» — значит убило. Или ранило. Авторский взгляд здесь как бы сознательно объектирован, удален, снят. У Бортко наоборот — поднят и над жизнью, и над правдой, и над мифом. И вот уже цинковые гробы исчезают во чреве летучего катафалка, и Бандура угрюмо бурчит фронтовой подруге: «Я найду тебя в Союзе…» И он же, профессиональный киллер, демонстрирует рефлексии в лучших традициях отечественных «преступления и наказания», возвращаясь на место недавнего боя и поворачиваясь спиной к неминуемому выстрелу. А зрители должны понять, что увидели не просто некрасивую правду и не просто красивый миф, но нечто большее — притчеобразное и значительное… Что же в итоге?
«Афганский излом» рушит советский военный миф, потому что противопоставляет коллективному пафосу императив личности, для которой «интернациональная помощь братскому народу» всего лишь легализует ее собственную затяжную войну со всем миром.
«Афганский излом» не похож ни на близкий по замыслу «Апокалипсис сегодня», ни на явно взятый за образец «Взвод». У Копполы много вертолетов стремительно летели под Вагнера, у Бортко один-единственный медленно кружит под Розенбаума. У Оливера Стоуна война была грязью, мерзостью и скотством без всяких умствований, а изувеченные трупы показывались глазами героев, но не глазами режиссера.
«Афганский излом» вбирает опыт современной армейской киночернухи. Но если в «Карауле» нет ничего, кроме беспросветного мрака, то у Бортко наши парни явно не пальцем сделаны и, что ни говори, воевать умеют.
«Афганский излом» далеко отстоит от «Штайнера — железного креста» потому что, скандально апологизируя насилие, Сэм Пекинпа снимал войну как грациозный мужской балет, не обременяя зрелищем вырезанных глаз и оторванных конечностей.
В конце 60-х годов в Америке бытовал термин «китайский синдром», обозначающий крайнюю форму стадного чувства и массового психоза. «Афганский излом» есть нечто обратное — миф о сильном одиночке, преображающем жизнь по собственным представлениям. Взыскуя высокой правды, Владимир Бортко вольно или невольно сделал авторскую интерпретацию этого мифа, расположил его где-то посередине между евангельской заповедью и исторической хроникой. Все мои претензии были бы необоснованны, окажись «Афганский излом» дешевой однодневкой. Но картина получилась хорошая, а, значит, и явленный ею миф убедителен. Насколько он правдив, могут судить только те, кто проливал в Афганистане настоящую, не «киношную», кровь. Мне же кажется, что там, где пролита настоящая кровь, миф особенно неуместен.