Годовщина депортации крымских татар (Фото)
Справка: Депортация крымских татар выселение крымскотатарского населения Крымской АССР, проведённое Народным комиссариатом внутренних дел СССР 1820 мая 1944 года по решению Государственного комитета обороны, в Узбекистан и соседние районы Казахстана и Таджикистана, небольшие группы были отправлены в Марийскую АССР и ряд других регионов РСФСР. Официально депортация обосновывалась фактами участия крымских татар в коллаборационистских формированиях, выступавших на стороне нацистской Германии во время Великой Отечественной войны. Впоследствии, высшими государственными органами СССР, а позднее России и Украины, депортация была признана незаконной и преступной. – Крымско-татарских флагов не найти во всем Днепропетровске! Все магазины оббегала, даже Озерку – все круглые глаза делают, нету, говорят. Марта, волонтер, возмущена до глубины души. Из старых запасов где-то достали три флага, развесили на окнах. Сине-желтых получилось столько же. Мы выехали на Чонгар из Днепропетровска ранним утром. Волонтеры, журналисты и активисты отправились в сторону отжатого полуострова чтобы поддержать людей, в очередной раз потерявших дом. Справка: В телеграмме НКВД на имя Сталина было указано, что выселению подверглось 183 155 человек. По официальным данным, в дороге погиб 191 человек. Значительное число переселенцев погибло в 1944-45 годах от голода и болезней из-за отсутствия нормальных условий проживания (в первые годы люди жили в бараках и землянках, не имели достаточного пропитания и доступа к медицинскому обслуживанию). Оценки числа погибших в этот период сильно разнятся: от 15-25 %, по оценкам различных советских официальных органов, до 46 %, по оценкам активистов крымскотатарского движения, собиравших в 1960-е годы сведения о погибших. Крымские татары стараются далеко от моря не отъезжать. Уже в Мелитополе мы встречали через одну машины с небесно-голубыми флагами и золотой буквой ‘Т’. Они помнят и не забудут никогда. И, конечно же, не простят. Геническ. На площади перед кинотеатром ‘Украина’ (который только в марте этого года был переименован. Раньше он назывался ‘Россия’) собралось немыслимое количество человек. Крымско-татарские флаги соседствовали со знаменами Украины, а от плаката ‘Украина, люблю тебя! Твой Крым’ комок становился в горле. Митинг не рассчитан был на гостей, поэтому половина текста звучала на крымско-татарском, которого мы не понимали, а просить перевести не нашли в себе сил. Сжатые кулаки и ходящие желваки, слезы, дрожащие руки – крымцам не до гостей из глубины материка. А вот стихи – стихи были на русском.
В том году все лето было жарким,
Но не это в памяти моей…
Умирала старая татарка
Вдалеке от родины своей.
Задыхаясь, об одном просила
Иль в бреду своем, иль в полусне:
‘Дети, я прошу, кусочек Крыма
Покажите перед смертью мне’.
С черноморскою водой бутылку
Подносили медленно к глазам
Головой качала, только жилка
Билась, закрывая путь слезам.
Дочь ей ломтик груши подносила,
Мама, видишь, крымская ‘бера’!
‘Нет же, дочка, мне кусочек Крыма,
Я же говорила вам вчера.
Позовите сына поскорее,
Он меня, наверное, поймет.
Сын, тебя под сердцем грела,
Посади меня на самолет.
Я ещё сумею встать с постели
И дойти ногами до такси,
Чтоб увидеть Крым, да неужели
Бог не даст для этого мне сил?!’
Выходил глаза от близких пряча,
(Как бы поуверенней шагать?)
А потом сидел за домом, плача,
Силы собирая, чтоб солгать.
Возвращался: ‘Мама, нет билета,
Смотрит мать с отчаяньем немым.
Знаешь ведь, родная, что на лето
Невозможно взять билета в Крым’
‘Я не верю. Попроси соседа,
Друга, тот с влиятельной родней,
Я там Бога попрошу, чтоб беды
Обошли их семьи стороной.
Уходил и возвращался снова,
С каждым разом повторяя ‘нет’.
Мать уж больше не корила словом,
Только взглядом жгла: ‘Где мой билет?’
А потом: ‘Молчи, сынок, я знаю,
Что добра ты матери желал,
Только брат твой, что погиб в том мае,
Он бы мне билет домой достал.
Торопитесь, я уже не в силах
Смерть упрашивать о каждом дне,
Дети, я прошу, кусочек Крыма
Покажите перед смертью мне!’
Сколько можно болью резать душу!
Хватит, мать, молчи, не говори…
Умерла с открытым взглядом ждущим
И с рукой, протянутой к двери.
Знаю я: у всех трудна дорога,
Хватит многим матерям и бед, и лет,
Но прошу вас, люди, ради Бога,
Дайте нашим матерям билет.
В отличие от других депортированных в 1944 году народов, которым разрешили вернуться на родину в 1956 году, в период хрущёвской оттепели, крымские татары были лишены этого права до 1989 года.
Стихийные протесты против высылки отмечались среди крымских татар уже в 1940-е годы изготавливались и расклеивались листовки с призывами вернуть народ в Крым, было зафиксировано более тысячи побегов из мест спецпоселения.
В конце 1950-х начале 1960-х годов в местах высылки крымских татар в Узбекистане возникло и начало набирать силу национальное движение, стремившееся добиться признания государством необоснованности наказания народа по политическим мотивам, реабилитации, признания существования отдельного крымскотатарского этноса, возвращения на историческую родину и восстановления ликвидированной Крымской АССР. Национальное движение крымских татар не ставило своей целью изменение существующего политического социального строя и коммунистической идеологии наоборот, речь шла о том, чтобы заставить существующую власть исполнять свои же основополагающие законы.
Было дискомфортно. Все общение с крымскими татарами у меня до этого состояло из ежедневной покупки тандырных лепешек и вкуснейшего сыра во время стояния ‘дикарем’ в одной из бухт ЮБК. Улыбались, здоровались в городе, но не глубже. И на этом митинге было ощущение, как будто ты приперся на похороны к соседу. Просто пришел и сел. И с соседом толком не общался, и умершего знать не знаешь, но вот как-то так получилось – занесло. – У вас сигареты не будет? – спрашивает меня смуглая девушка, не пытаясь ни скрыть, ни вытереть текущие из-под огромных солнечных очков слёзы. – Да, конечно. – протягиваю ей пачку, даю зажигалку. – Вы не местная? – окинув взглядом из-под темных очков мою светлую кожу и журналистский бейдж с непривычным для этих краев логотипом. – Не местная. Мы приехали из Днепропетровска. – Спасибо вам. Нам важно, что помним не только мы. Спрашивать историю ее семьи не хватило нервов. Понятно, что ничего хорошего там и в помине не было, и я непрофессионально отпустила ее плакать и вспоминать о своем. А тем временем со сцены зачитывали резолюцию митинга. На русском. Полный текст документа можно прочитать тут. Основные требования – прекращение репрессий, деоккупация полуострова и автономия в составе Украины. На киевскую власть тут возлагают большие надежды (ну или говорят, что возлагают) и очень верят в то, что Крым вернется в Украину, а они в который раз смогут вернуться домой. Справка. Впервые открыто о несправедливости, допущенной по отношению к выселенным народам, было сказано в докладе Н. С. Хрущёва на ХХ съезде КПСС (25 февраля 1956 года). 28 апреля 1956 года Президиум Верховного Совета СССР издал указ О снятии ограничений по спецпоселению с крымских татар, балкарцев, турок граждан СССР, курдов, хемшилов и членов их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны. Этим актом было установлено, однако, что снятие ограничений не влечёт за собой возвращение имущества, конфискованного при выселении, и что они не имеют права возвращаться в места, откуда были выселены. 24 ноября 1956 года ЦК КПСС принял постановление О восстановлении национальной автономии калмыцкого, карачаевского, балкарского, чеченского и ингушского народов. В постановлении объявлялось о возвращении ряда выселенных народов на родину на том основании, что при большой территориальной разобщённости не создаётся необходимых условий для всемерного развития этих наций.
В конце митинга поются сразу два гимна – первым украинский, вторым – крымско-татарский. Вы слышали крымско-татарский гимн? Нет? Послушайте. После митинга – автопробег на Чонгар, а вечером перед тем же кинотеатром показ фильма ‘Хайтарма’. На фильм мы не остались, а на Чонгар поехали. Ремонтировать старые гештальты и открывать новые.
Возле надписи ‘Через 18 км русские оккупанты’ мы дружно фотографировались чуть более двух лет назад. В марте, в самом начале оккупации, мы приехали модные, в наклейках ‘Крым – это Украина’, ‘Я люблю цю країну, бо вона – Україна’, флагах и прочей красоте и попытались проехать на полуостров. По изначальной задумке к нам должны были выйти крымские афганцы, у нас были днепропетровские афганцы, братание на блокпосту, совместные фото, рукопожатия – а потом под шумок и в Крым, развозить гуманитарку по заблокированным воинским частям. Ага. На полпути к Крыму с тамошними афганцами резко пропала связь и, естественно, никто к нам на блокпост не вышел. Покрутились, получили две пули из (крупно повезло, кстати) травмата в грудь, развернулись и поехали по близлежащим частям. Как мы тогда поколесили по стране – можно прочитать тут.
На перешейке – флаги и воздушные шары. И несколько тысяч человек, которые хотят домой. Взяли и понесли, пограничники сегодня пропустят.
– Скажите, пожалуйста, а вот это строение – это не тут весной 2014 был блокпост сепаратистов?