Блог "Книги Лондона". Уровни Барнса
Приложение Русской службы BBC News доступно для IOS и Android. Вы можете также подписаться на наш канал в Telegram.
Автор фото, Getty
"Артур и Джордж" - роман Джулиана Барнса о реальном преступлении, которое расследует Конан Дойл
Гюстав Флобер умер на 59 году жизни. В этом возрасте знаменитый писатель Джулиан Барнс, чьим божеством был и остается Флобер, написал роман о том, как Артур Конан Дойл расследует настоящее преступление. 19 января Барнсу исполнилось 70 – и он выпустил роман о Шостаковиче. Роман имеет мандельштамовское название – "Шум времени" ("The Noise of Time").
Барнс, неустанно возносящий хвалу не только Флоберу, но и русской литературе, намекает в названии сразу на три культурно-исторических уровня. Первый – сам Мандельштам, погибший в лагере через год после 1937-го, когда Шосткович балансировал на краю гибели. Второй – музыка Шостаковича, которую советские упыри обозвали "сумбуром", то есть неупорядоченным звукоизвлечением, шумом. Наконец, шум страшного XX века, из которого Шостакович извлекал музыку – и от которого, конечно, пытался бежать.
Перед "Шумом времени" Барнс выпустил прекрасный сборник эссе об искусстве "Keeping an Eye Open" (тут игра с идиоматическим выражением, что-то вроде "Тщательно всматриваясь" или даже "Не упуская из виду"), а три года назад – странную книгу "Levels of Life" ("Уровни жизни" или "Этажи жизни"), смесь эссеистики и психологического автопортрета автора. Вот она, как мне кажется, и есть ключ к нынешнему периоду литературной жизни Барнса. Но перед тем, как я обращусь к ней – несколько слов о юбиляре.
Шесть вещей о Барнсе
Джулиан Барнс странным образом превращает распространенное, обычное, даже банальное в собственную – никем не оспариваемую – позицию, очень особенную, неповторимую.
Выходец из среднего класса, из учительской семьи, он закончил неплохую школу, потом Оксфорд, три года проработал лексикографом в "Оксфордском словаре английского языка", потом ушел в журналисты, писал рецензии, обозревал телепрограммы, первый роман ("Метролэнд") выпустил в 34 года, в 38 – лучший и пока не превзойденный свой шедевр "Попугай Флобера".
Всего Барнс сочинил 12 романов под своим именем, четыре – под псевдонимом Дэн Кавана, три сборника рассказов и семь коллекций эссе. Он трудяга – то есть, настоящий "писатель", из тех, которые проводят жизнь за письменным столом. Барнс, который вообще-то тщательно охраняет собственную приватность, позволил нам узнать о себе следующие вещи:
Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.
Конец истории Подкаст
1. Он отчаянный франкофил и параноидальный поклонник Флобера.
2. Он обожает – и хорошо знает – русскую литературу, прежде всего, XIX столетия.
3. Он типичный представитель английского среднего класса.
4. У него есть брат-философ, с которым они друг друга терпеть не могли в детстве. Теперь брат удалился от дел и – как представитель английского среднего класса – живет в маленьком бургундском городке.
5. Он был женат один раз – на знаменитом литературном агенте Пэт Кавана, которая умерла осенью 2008 года от скоротечного рака.
6. Близкий его друг и соратник по литпоколению Мартин Эмис внезапно отказался от услуг Пэт и нанял акулу издательского мира, американца Эндрю Уайли по кличке "Шакал". Это положило конец знаменитой дружбе – и стало началом знаменитой вражды.
Барнс известен не менее Мартина Эмиса, а за пределами британского мира – гораздо больше. В отличие от своего бывшего друга он писатель тонкий, очень интеллигентный, свободный от грубоватого эмисовского сарказма.
Барнс писатель умный и печальный; Эмис – энергичный (точнее – некогда энергичный) и циничный, впадающий, впрочем, порой в самую разнузданную сентиментальность. Барнс – джентльмен, и такого себе позволить не может. Оттого слава его негромка, но устойчива. Его любят на континенте, особенно – согласно нашему пункту номер один – во Франции, ценят в Нью-Йорке и обожают в Латинской Америке, особенно в Аргентине.
В России перевели, кажется, почти все его романы, но – как и в большинстве других случаев – толком не прочитали. А жаль. У Барнса есть чему поучиться – и как у литератора, и, особенно, как у человека. Человеку из постсоветской России стоит внимательно присмотреться к умению быть джентльменом, особенно в крайней ситуации, к примеру – когда умирает кто-то близкий.
Специалист по смерти
Автор фото, Getty
У Джулиана Барнса можно научиться быть джентльменом
Джулиан Барнс – эксперт по смерти, но только "смерти" не как в событии экзистенциального значения или религиозного, нет, конечно. Барнс все знает про социо-психологические аспекты смерти культурного европейца. "Смерть Ивана Ильича" он читал и прекрасно понимает, что здесь он Толстому не конкурент. Но вот в поле, которое Толстой (особенно поздний Толстой) презирал – в психологических переживаниях близких покойного, в том, какие стратегии и тактики выживания они себе придумывают, чтобы остаться на "уровне", "этаже" "жизни", чтобы остаться социальным существом, европейцем – здесь Барнс непревзойденный мастер.
Жена Барнса Пэт умерла в октябре 2008 года; рак головного мозга диагностировали у нее – совершенно случайно – за полтора месяца до того. Барнс был настолько потрясен произошедшим, что замолчал почти на три года, оборвал немногочисленные контакты с медиа и, как мы узнали из "Уровней жизни", пытался в одиночку справиться с горем.
Это было страшно сложно – о чем написана третья часть этой книги. Она представляет собой волнующий, сдержанный, интеллигентный (в лучшем смысле этого слова) анализ собственного сознания во время болезни жены и в первое время после ее смерти. Это удивительный текст – не какой-то особенно "глубокий", "меняющий жизнь читателя" или "открывающий горизонты". Нет. Это психологически точный, остроумный, проницательный отчет о том, как человек его класса, воспитания, социального окружения и культуры может побороть беду.
Это печальное, но жизнеутверждающее чтение; во многом благодаря тому, что у Барнса совершенно галльское внимание к, казалось бы, мелочам: "Один человек, которого я встречал всего лишь дважды, сказал мне, что за несколько месяцев до того "рак унес его жену" (еще одна раздражающая фраза; ср. с "цыгане унесли мою собаку" или даже с фразой "коммивояжер увел мою жену")". Вот эта наблюдательность – вспомним название его недавней книги об искусстве! – и делает Барнса типичным, в лучшем смысле типичным, англичанином – но и европейцом тоже.
"Культура" – не набор каких-то странных погремушек, создаваемых для "славы народа" или в идеологических целях, или для того, чтобы сделать деньги, она совсем о другом. Она не "подменяет" так называемую "реальность", а делает ее осмысленной, проницаемой разумом, настоящей. Смерть близкого человека проделывает в ткани повседневного существования огромную дыру, культура помогает не залатать ее, а дает ей зарасти. Особенно здесь важна не просто "культура" как система микроскопических горизонтальных и вертикальных связей, а искусство. Лучшие страницы третьей части "Уровней жизни" – о том, каким утешением для Барнса стала опера, которую до того он не знал и не понимал.