1. Рязанский лагерь НКВД № 178 ( 178-454 ). Обзор деятельности, документы, фотографии.
Список составлен старшим инспектором Группы учета Рязанского спецлагеря НКВД Чекаевым, подписан начальником управления Рязанского спецлагеря НКВД майором Смирновым. ЧАСТЬ I.
Приложение к письму начальника ГУПВИ НКВД Супруненко в МО генералу Хотенко о заключенных спецлагерей – в/служащих, находившихся в плену и окружении.ЦАМО, Ф. 58, Оп. 818883, Д. 1491, Л. 65-77-об.
1-3. Список советских военнослужащих среднего и младшего начальствующего состава, находившихся в плену и окружении, – содержавшихся в Рязанском спецлагере НКВД. 12.03.1942. ЧАСТЬ II.Список составлен старшим инспектором Группы учета Рязанского спецлагеря НКВД Чекаевым, подписан начальником управления Рязанского спецлагеря НКВД майором Смирновым. ЧАСТЬ II.
Приложение к письму начальника ГУПВИ НКВД Супруненко в МО генералу Хотенко о заключенных спецлагерей – в/служащих, находившихся в плену и окружении.ЦАМО, Ф. 58, Оп. 818883, Д. 1491, Л. 65-77-об.
1-4. Список советских военнослужащих среднего и младшего начальствующего состава, находившихся в плену и окружении, – содержавшихся в Рязанском спецлагере НКВД. 12.03.1942. ЧАСТЬ III.Список составлен старшим инспектором Группы учета Рязанского спецлагеря НКВД Чекаевым, подписан начальником управления Рязанского спецлагеря НКВД майором Смирновым. ЧАСТЬ II.
Приложение к письму начальника ГУПВИ НКВД Супруненко в МО генералу Хотенко о заключенных спецлагерей – в/служащих, находившихся в плену и окружении.ЦАМО, Ф. 58, Оп. 818883, Д. 1491
1-5. Бурко Алексей Кузьмич. Заключенный Рязанского спецлагеря N 178 (178 - 454) 2. фото. Центральная часть основной зоны Рязанского лагеря НКВД N 178-454. Ок. 1947 года. 2-1. Отделение спецлагеря N 178 (178 - 454) при заводе "Рязсельмаш". 1943-1948. 2-2. Лагерные отделения лагуправления 178 (178 - 454)По данным [на декабрь 1992 года, N 007151 ] информационного центра УВД по Рязанской области в Рязанском лагерном управлении НКВД N 178 [178 - 454] числилось 12 лагерных отделений со следующей нумерацией и дислокацией:– Лаготделения NN 1, 2, 8. г. Рязань, Канищевские выселки, территория строящегося завода расточных станков [Станкозавод].– Лаготделение N 5. Г. Рязань. Территория завода сельхозмашиностроения [Рязсельмаш].– Лаготделение N 3. Ст. Криуша [Клепиковский район, Рязанская область].– Лаготделение N 4. В 2-х км. от станции Дягилево [г. Рязань].– Лаготделение N 6. Ст. Курша [Клепиковский район, Рязанская область].– Лаготделение N 7. Ст. Назаровка [Чучковский район, Рязанская область].– Лаготделение N 9. Ст. Свеженькая [Зубово-Полянский район, Мордовия].– Лаготделение N 10. Ст. Старожилово [Рязанская область, райцентр].– Лаготделение N 11. С. Мурмино, при суконной фабрике [Рязанский район].– Лаготделение N 12. Ст. Известь [Зубово-Полянский район, Мордовия].
3. Справка секретной части Рязанского лагеря НКВД N178 на заключенного Созонюк Василия Адамовича 4. Фото. Лагерное управление. Рязань. 5. Фрагмент списка умерших в эвакуационном спецгоспитале 6. Список умерших в эвакуационном спецгоспитале в Рязани 6-1. Гизатулин Рифат Хабибулович. Узник Рязанского лагеря 178Рифат Хабибулович Гизатулин, 1923 г.р., уроженец Астрахани. Студент Астраханского Рыбного высшего технического института, летом 1941-го был призван в армию. Попал в окружение, был взят в плен. Содержался в немецком лагере военнопленных в Орловской области. Бежал. Через линию фронта вышел в расположение советских войск. Далее - допросы в особом отделе, отправка в фильтрационный лагерь НКВД № 178 под Рязанью. В марте 1943 года Гизатулин был арестован в лагере и заключен в рязанскую тюрьму.
«<. > Днем и ночью многочасовые допросы со стократным «С каким заданием пришел?», дополняемым «Нам все известно, но ты должен рассказать честно сам, как продал свою родину». Рассказ об обстановке боев, об окружении следователь Филиппов встречал словами: «Не надо нам рассказывать сказки! Вот здесь, в Рязани - гражданское население, и то, если немецкие самолеты появляются, держатся вон на какой почтительной высоте. Чтобы они так низко летали, обстреливая вооруженное войско, как ты рассказываешь — это вранье!» <. >
Относительной деликатности следователя НКВД Филиппова хватило менее чем на неделю: распаленный моей «несговорчивостью», он вышагивал нервно за моей спиной, выйдя из-за стола: туда, обратно, туда. и — сильный удар ребром ладони по затылку. Дальше пошли удары табуреткой, команды встать лицом в угол, и снова удары по затылку, наносимые с нарастающим остервенением. Почти суточные подобные «занятия», было видно, и ему, коренастому здоровяку с рыжеватой головой, почти без шеи посаженной на плечи, стоили сил. Мои же силы уходили ежечасно. Днем сон был запрещен, и карцером карались даже минутные попытки прилечь: око волчка в двери было недреманным и безжалостным. <. >
Я решил заявить о побоях рязанскому прокурору Зельцеру. <. > Он сам заглянул на допрос. Не успел я и рта раскрыть, как, кивнув в мою сторону, спросил у следователя: «Ну что, не признается?» Тот пожаловался: «Ничего не рассказывает!» «Ну, сделайте так, чтобы рассказал!» — бросил блюститель закона, и, торопясь, оставил нас. «Деланье» стало еще более интенсивным. <. >
Один из заключенных из нашей камеры, побывав в очередной раз на допросе, появился неузнаваемым — с лицом, распухшим от побоев, в кровоподтеках, какими изобиловали и его бока, спина под гимнастеркой. Прокурор Зельцер, взглянув на изуродованное лицо, спросил: «У вас, наверное, больные почки?». Избитый все понял <. >
К середине второго месяца пребывания в рязанской тюрьме передвигаться по коридору я мог лишь, придерживаясь за стены, был вынужден постоянно сплевывать кровь, наполнявшую рот при самом незначительном напряжении. Чувствуя, как день ото дня уходит из меня жизнь, явственно увидел, что из этой камеры мне не выйти. Все настойчивее стала стучаться мысль, что спастись можно, только подписав предлагаемую следствием версию <. > Это была действительность, а в ней рязанская тюрьма, огромная камера, 180 человек на нарах и сплошь на каменном полу, без даже подобия постелей <. >».
22 мая 1943 года Рифат Гизатулин был приговорен Особым Совещанием при НКВД к 10 годам лишения свободы и был этапирован в пересыльный лагерь Котлас в Архангельской области. Он был освобожден через 12 лет, в 1955 году, в 1956-м – реабилитирован.