Дарья Асламова: СВЕТОПРЕСТАВЛЕНИЕ В СТАРОМ СВЕТЕ: ЕВРОПУ ЗАХЛЕСТНУЛИ ПОЛЧИЩА АЛЧНЫХ МИГРАНТОВ
Маленький городок Канижа на сербско-венгерской границе. Каждое утро в шесть утра колокола церкви Петра и Павла начинают свою печальную песнь. Они рыдают так пронзительно и отчаянно до семи утра, что спать уже невозможно. Я подхожу к окну и отдергиваю занавеску. Площадь перед отелем опустела. ОНИ ушли. Остались только «смотрящие» — несколько смуглых молодых мужчин, спящих на траве под деревьями.
Но вот первый междугородний автобус тормозит на центральной остановке, выпуская свежую партию беженцев. В основном, это мужчины до 30 лет в джинсах и футболках. Но есть и женщины в хиджабах с маленькими детьми на руках. Несмотря на изнуряющую жару, женщины укутаны в темные шерстяные одежды. Некоторые даже в черных перчатках. Все эти люди очень уверены в себе и совершенно равнодушны к очарованию старинного христианского городка. В девять часов на углу открывается кафе «Венеция», куда беженцы идут, чтоб зарядить свои новенькие айфоны и ноутбуки, сходить в туалет или даже вымыть голову в раковине.
К вечеру в центре Канижи яблоку негде упасть. Сотни людей расположились временным лагерем на двух центральных площадях. По самым скромным подсчетам, их около двух тысяч человек. Они сидят на траве, едят, пьют и с презрением смотрят на городских уборщиков, которые вынуждены подбирать за ними пластиковые пакеты, бутылки, окурки, остатки еды.
Спускается ночь. Темнота — это сигнал. Люди разбиваются на группы по 30-50 человек. В каждой из них — свой вожак. К одиннадцати вечера группы пешком выдвигаются к сербско-венгерской границе. Жители молча наблюдают сквозь окна, как по тихому, словно умершему городку двигаются черными тенями иммигранты.
«Они пешком выходят из города, а потом их подбирают на автобусах цыганские мафиози, — рассказывает таксист Виктор. — Нам не разрешено подвозить нелегалов. Полиция уже арестовала пять машин из нашего таксопарка. А цыгане делают что хотят. Они — главные проводники беженцев на всем балканском маршруте. Цыгане довозят беженцев почти до самой границы, а потом ведут их через лес в Венгрию только им известными тропинками. Все началось с января. Люди стали прибывать организованно, каждый день. И поток все нарастает. Честно говоря, нам страшно. Что же с нами будет?»
Лагерь иммигрантов на центральной площади в Каниже
Великое переселение народовБеженцы в Белграде
Парк в Белграде рядом с автовокзалом. Он выглядит так, как выглядят сейчас парки во многих городах Европы. Мужчины, моющиеся в фонтанах, целые семьи, спящие на траве. Как только я вхожу на территорию парка, ко мне наперерез бросается группа парней. «Вы не можете здесь снимать», — заявляет один из них на приличном английском, указывая на мой фотоаппарат. «Вот как?! — восклицаю я и упираюсь руками в бока. — Парк — это публичное место, а я журналист и выполняю свою работу». «Здесь наши женщины!» «И что? Ваши женщины все в хиджабах и закрыты с ног до головы. Если им не нравятся здешние порядки, они могут вернуться обратно. Вы знаете, что Белград — это столица православного христианского государства? И женщины ходят здесь с открытыми лицами? Сколько часов вы находитесь в Белграде?» «Трое суток», — отвечает мой растерявшийся оппонент. «И уже устанавливаете свои правила? Это не ваша земля».
Тут мы оба снижаем тон и заключаем перемирие. Моего нового знакомого зовут Халид, он из Дамаска, ему 21 год. «Я настоящий сириец, — с гордостью говорит он. — Не то что все эти…» Он презрительным жестом указывает на людей, оккупировавших площадь. «А почему это важно?» — удивляюсь я. «А все тут врут, что они из Сирии. Просто, Сирия — это сейчас модно. Во всех газетах пишут. Никого не интересуют беженцы из Ирака, Афганистана, Ливии, Туниса. Вот даже афганцы стали называть себя сирийцами».
Халид и его товарищи бежали из Сирии, чтобы их не призвали в армию.
Дарья Асламова с иммигрантами. Эти молодые сирийцы мечтают добраться до Германии, потому что там «все бесплатно»
«А зачем мне воевать за Асада? Я лучше в Германию уеду». «А почему ты не просил убежища в Греции, Македонии или хотя бы здесь, в Сербии?» «Это все нищие страны, — презрительно морщит нос Халид. — Я даже не знал, что Европа — такая бедная. Мы в Сирии до войны жили гораздо богаче. Только за дорогу до Белграда я заплатил перевозчикам и проводникам 3000 долларов. А до Германии — еще придется выложить полторы тысячи. У меня есть деньги. Я могу оплатить пятизвездочный отель в Белграде, но меня туда не пускают, потому что местные власти дают нам только 72 часа на пребывание в стране. А моя регистрация кончилась сегодня. Даже здесь, в парке, я плачу за душ и туалет. Зато потом в Германии все будет бесплатно: образование, пособия, жилье для иммигрантов. Там хорошо! Я хочу поступить на факультет экономики. Как только устроюсь, перевезу туда всю мою семью: двух братьев, отца, мать, бабушку и трех сестер».
Беженки в Белграде
Беженцы в Белграде совсем не похожи на сирийских беженцев, которых я видела в Ливане. Там трагические личности, люди, лишившиеся всего и медленно умирающие под жестоким солнцем в скученных лагерях, до которых никому нет дела. Те, кто добрался до Европы, — это элита. С деньгами и со своими сверхзадачами.
Как стать беженцемС этого момента они получают право на 72-часовое пребывание в стране. И не только. На койко-место в центре для беженцев, бесплатное трехразовое питание, одежду и обувь из сэконд-хэнда и бесплатные билеты на поезда по всей стране.
Венгерский лес неподалеку от границы. Иммигранты, перешедшие ночью границу нелегально, ждут помощи
На полянке в лесу под охраной полицейских удобно расположились беженцы из разных стран. Один из них, молодой афганец Амманула, рассказывает мне, что он два с половиной месяца пешком добирался из Кундуза через Иран и Турцию вместе со своими товарищами в надежде устроиться в Германии. Он демонстрирует мне убедительные мозоли на ногах.Рядом расположилась группа молодых сирийцев, которые выглядят совершенными европейцами. Блондины со светлыми глазами, свободно говорящие по-английски. Вместе с ними вызывающе рыжая дерзкая молодая женщина, курящая одну сигарету за другой. Она, как и ее товарищи, сирийка-суннитка, но смело держится среди женщин в хиджабах. Все они намерены добраться до Швеции. Рыжую беспокоит тот факт, что у всех у них уже взяли отпечатки пальцев. «Я слышала, что нас могут вернуть обратно в Венгрию, даже если мы доберемся до Швеции. Это новый договор между шенгенскими странами. Где у тебя взяли отпечатки при въезде, там ты должен остаться». (Она абсолютно права, но я успокаиваю ее, что этот договор существует пока только на бумаге).
Смуглый суннит из Идлиба по имени Джамиль с двумя детьми спрашивает меня, когда их всех заберет автобус и доставит к месту отдыха. Он крайне возмущен такой «неорганизованностью». Трудно поверить, что этот человек прошлой ночью нелегально перешел границу. Он ведет себя как пассажир на автобусной остановке, раздраженный тем, что автобусы почему-то идут не по расписанию. Он требует, чтобы я переговорила с полицейскими. А те страшно устали от потока беженцев: «У нас уже не хватает транспорта, чтобы перевозить их всех в Сегед, на железнодорожный вокзал. С утра ушли шесть полных автобусов. Мы ждем, когда они вернутся, чтобы забрать остальных».
Добро пожаловатьВенгерский город Сегед. Железнодорожный вокзал. Деревянный домик, где уже все готово для приема беженцев волонтерами из благотворительной организации. Вода, фрукты, сэндвичи и «халяльная чорба» (мясной суп). «Почему халяльная? — спрашиваю я у толстой, некрасивой, но добродушной женщины, которая моет тротуар перед домиком. — Разве беженцы не должны привыкать к условиям жизни в Европе?» «Конечно, нет! — возмущается она. — Это может оскорбить их религиозные чувства. Они очень ранимы». Я осторожно выясняю, что моя собеседница не замужем, как и большинство «волонтерш», но она черпает радость и вдохновение в том, чтобы «служить несчастным людям».
Для беженцев приготовлены биотуалеты, души, водные вентиляторы для освежения, бесплатный интернет и подробные инструкции, как вести себя с властями. Все начищено до блеска, на подносе выложены яблоки, лица добровольцев сияют от предстоящей радости встречи с «жертвами».
То, что происходит дальше, оскорбляет меня до глубины души. У вокзала останавливаются несколько автобусов, до отказа набитых молодыми мужчинами. Выходя на улицу, они немедленно начинают разговаривать по телефону и подключать модные гаджеты к интернету. Небрежно, не обращая никакого внимания на взволнованных, раскрасневшихся «волонтерш», они берут бутылки с водой, сэндвичи, тарелки с супом. Они даже не говорят «спасибо»!
Беженцы на железнодорожном вокзале в Сегеде. Венгрия
«Сумасшедшие старухи, — делится впечатлениями Джунет из Пакистана. — Почему их дети или внуки не следят за ними? Почему выпускают их свободно на улицу? Повсюду, куда бы мы ни приезжали, нас встречают эти помешанные». Я задыхаюсь от злости и восклицаю: «Они делают это из благородства! Чтобы помочь вам!» Джунет несколько смущен. «Да я не спорю, что они добрые. Но где их мужья? И разве это прилично пожилым женщинам шляться по улицам вечером и общаться с молодыми мужчинами? Мы прошли через всю Европу, и люди здесь странные. Мы видели даже молодых женщин, которые раздавали нам бутерброды. Они почти раздеты и всем им уже не меньше двадцати. Таких старых в Пакистане замуж уже не берут. А вот ты почему одна? Где твой муж?»
«В двух шагах от тебя, — мстительно говорю я. — Он фотографирует».
Тщедушный Джунет окидывает взглядом внушительную фигуру моего мужа, хорватского журналиста, и сразу меняет тон.
«Вот это правильно, — одобряет он. — Женщин нельзя оставлять одних». Но потом пугается: «Пусть только меня не фотографирует. Я запрещаю. Мне еще столько границ переходить. Я хочу в Лондон, потому что там много пакистанцев. Когда я доберусь до Англии и вызову к себе двух своих сестер, я им не разрешу без сопровождения выходить на улицу. Вот для младшей (ей уже четырнадцать лет) в Англии нашли порядочного жениха. Пусть она пойдет второй женой, зато за солидного человека». «Но ведь никто в Англии не зарегистрирует этот брак!» — возмущаюсь я. «И не надо. Для нас главное — это благословение Аллаха в мечети. И потом это выгодно. Как только пойдут дети, для англичан она будет считаться несовершеннолетней матерью-одиночкой. Ты не представляешь, сколько ей будут платить денег! И медицина, транспорт, еда, образование, — все бесплатно. Англичане — наши бывшие колонизаторы. Они за все заплатят. Иншаллах!»