Исчезновение леди Френсис Карфэкс
Исчезнове́ние ле́ди Фрэ́нсис Ка́рфэкс — рассказ Артура Конана Дойля.
Цитаты [ править ]
- — Но почему турецкие? — Нет, английские. Я их купил у Латимера на Оксфорд-стрит. — Бани! Бани турецкие, а не ботинки! Почему расслабляющие и очень дорогие турецкие бани, а не бодрящая ванна дома? — Потому что у меня разыгрался ревматизм, я стал чувствовать себя старой развалиной. А турецкие бани — как раз то, что мы, медики, в таких случаях рекомендуем, встряска, после которой как будто заново рождаешься. Кстати, Холмс, для человека, мыслящего логически, связь между моими башмаками и турецкими банями, разумеется, самоочевидна, но я буду чрезвычайно признателен, если вы ее мне раскроете. — Ход рассуждений не так уж непостижим, милый Уотсон. Иллюстрацией к несложной системе умозаключений, которой я пользовался, может послужить вопрос: кто сегодня утром ехал с вами в кэбе? — Не считаю еще одну иллюстрацию объяснением. — Браво, Уотсон! Сказано с достоинством и вполне логично. Да, так с чего мы начали? Давайте разберём сначала второй пример — с кэбом. На левом плече и рукаве вашего пальто брызги. Если бы вы сидели на середине сиденья, вас бы, вероятно, не забрызгало вовсе или забрызгало с обеих сторон. Значит, вы сидели слева. И, значит, вы ехали не один. — Ну вот, теперь я понял. — До смешного просто, да? — Но бани и ботинки? — О, это ещё примитивнее. Вы всегда завязываете шнурки одинаково. А сейчас я вижу замысловатый двойной узел, совсем не похожий на ваш. Значит, вы снимали ботинки. Кто мог завязан вам шнурки? Или сапожник, или прислужник в бане. Сапожника исключаем, потому что ботинки почти новые. Что остаётся? Остаются бани. Элементарно, правда? Но как бы там ни было, Уотсон, турецкие бани сослужили свою службу. — В каком смысле? — Вы сознались, что поехали туда, потому что вам нужна была встряска. Позвольте мне предоставить вам возможность встряхнутся. Что вы скажете о поездке в Лозанну, милый Уотсон, — первым классом, все расходы оплачиваются с королевской щедростью, а? — Великолепно! Но зачем? — Из всех представителей рода человеческого самый опасный — одинокая женщина без дома и друзей. Этот безобиднейший и даже, может быть, полезнейший член общества — неизменная причина многих и многих преступлений. Это беспомощное существо сегодня здесь, завтра там. У неё достаточно средств, чтобы кочевать из страны в страну, переезжать из гостиницы в гостиницу. И вот в каком-нибудь подозрительном пансионе или отеле след её обрывается. Она как цыплёнок, заблудившийся в мире лисиц. Если её слопают, никто и не хватится. Боюсь, леди Фрэнсис Карфэкс попала в беду.
- — Вы англичанин? — Ну и что, если англичанин? — Позвольте мне спросить, как ваше имя? — Не позволю — Где леди Фрэнсис Карфэкс? Что вы с ней сделали? Зачем вы её преследуете? Я требую ответа! — Ну, поздравляю, Уотсон, надо же суметь столько напортить! Видно, придётся вам возвращаться со мной ночным экспрессом в Лондон. И ведь до чего последовательно вы действовали, милый Уотсон! Из всех ошибок, которые только можно было совершить, вы не упустили ни одной. В результате вы всех, кого можно, вспугнули и ровным счётом ничего не выяснили. — Может быть, и вам удалось бы не больше. — Никаких «может быть» не может быть, мне удалось больше. А вот и достопочтенный Филипп Грин. Он ваш сосед по гостинице. Возможно, с его помощью нам удастся повести дело более успешно. — Что это значит, мистер Холмс? Я получил вашу записку и пришёл. Но как объяснить присутствие здесь этого человека? — Этот человек — мой старый друг и коллега, доктор Уотсон, он помогает нам в наших поисках. — От души надеюсь, что вы не пострадали от моих рук. Когда вы стали обвинять меня в каком-то проступке против неё, я не сдержался. Я вообще сейчас живу как в лихорадке. Нервы ни к черту. Но объясните мне ради всего святого, мистер Холмс, как вы вообще узнали о моём существовании? — Я разговаривал с гувернанткой леди Фрэнсис, с мисс Добни. — Милая старушка Сьюзен Добни в вечном своём чепце! Я её хорошо помню. — А она помнит вас. Таким, каким вы были раньше, до отъезда в Африку.
- — Что за чепуха? — Эта чепуха имеет огромный смысл. Вы, надеюсь, помните просьбу, с которой я к вам обратился — она на первый взгляд могла показаться нелепой, — описать левое ухо почтенного миссионера? Вы её оставили без внимания. — Я не мог навести справки, меня к тому времени в Бадене уже не было. — Совершенно верно. Именно поэтому я послал телеграмму с точно такой же просьбой управляющему «Альбиона». Вот его ответ.
- — Вот видите, Уотсон, никаких тайн и уловок. Им как-то удалось оформить всё официально, и теперь они считают, что бояться нечего. Что ж, у нас один выход: идти напролом. Вы вооружены? — Вот трость! — Ну ничего, как-нибудь пробьёмся: «Ведь трижды тот вооружён, кто прав» [1] . Мы просто не можем дожидаться
полиции, положение не таково, чтобы педантично блюсти букву закона… Поезжайте, пожалуйста. Будем пытать счастья вместе, Уотсон. Нам ведь не впервой.