Адам Сэндлер: «Моя жена заслуживает лучшего. »
Вот уже много лет Адам Сэндлер состоит в клубе «20-миллионников» — звезд, которым платят от 20 миллионов долларов за фильм. Критики актера (а он нередко еще выступает и продюсером, и сценаристом) дружно не жалуют, что, впрочем, полностью компенсируется любовью к нему публики. Доказательство — фильмы с участием Сэндлера всегда зарабатывают кучу денег (на сегодняшний день больше 2,5 миллиарда долларов). При этом и обожающие Адама фанаты, и не выделяющие его критики едины в одном: у Сэндлера, в отличие от большинства комиков, удивительно светлый и добрый образ.
Он (и, соответственно, большинство его героев) не невротик, не страдает депрессиями и прочими подобными «прелестями», которые, увы, так характерны для тех, кто в силу своей профессии смешит людей. Новая работа Адама Сэндлера («Одноклассники») — лишнее подтверждение тому, что актер меняться не собирается.
— Скажите, Адам, у вас что, ностальгия возникла по старым друзьям и юности? Иначе почему вы сняли фильм об одноклассниках, вернее, об их воссоединении спустя множество лет?
— Вовсе нет, не поэтому. Мне не нужны никакие воссоединения: ведь я ни с кем и не разъединялся!
Я продолжаю дружить и общаться со всеми своими друзьями и по школе, и по колледжу, и по работе. Все они выросли на моих глазах. А я — на их. Во всех смыслах. Мы очень часто встречаемся и тусуемся вместе, в том числе с детьми и женами. Когда я приезжаю в свой родной Манчестер, что недалеко от Бостона, они тут же заявляются в дом моих родителей. Я не меняю друзей, потому что терпеть не могу всяческий официоз и светские мероприятия для знаменитостей. Только с моими старыми дружбанами чувствую себя комфортно. И почти всегда работаю не только с одними и теми же актерами, даю им, так сказать, по дружбе заработать, но и с одними и теми же сценаристами, режиссерами, редакторами — редко кто новый появляется в моей команде. Трус я по натуре и очень застенчивый, вот и не хочу ничего менять.
— С таким характером тяжело, наверное, было работать комиком, особенно вначале…
— Как-то я не сумел ничему другому научиться. По правде, я до сих пор боюсь выступать на сцене. Вначале у меня была настоящая паника накануне выступлений. Я даже начинал заикаться. Не мог смотреть на лица в зале, ненавидел, когда пялились на меня. Спрашивается, какого черта я выбрал тогда эту работу?! Пять лет ушло на то, чтобы я перестал так мучиться. Мой брат — он сейчас работает у меня в компании юристом — посоветовал побольше петь, мол, это расслабляет. Брат, собственно говоря, и вдохновил меня на то, чтобы стать комиком. Однажды он вернулся из клуба, где выступают комедианты, и твердо заявил, что знает, как я должен зарабатывать на жизнь. (Смеется.) В 17 лет я впервые выступил со своим номером в комеди-клубе.
И хотя потом умудрился закончить колледж, факультет изящных искусств, и получить диплом, все равно с упорством маньяка выходил выступать. Наверное, потому, что лишь к сорока годам стал отдавать себе отчет, каким выглядел тогда идиотом со своими репризами. Поэтому сейчас я и отказываюсь появляться на сцене в качестве комика — это ведь, в сущности, ужасно унизительно. К тому же выступления начинаются обычно поздно, а с тех пор, как я стал отцом, предпочитаю возвращаться домой раньше, чем дети лягут спать.
— Вы все время носите майки с названиями баскетбольных команд, и в фильме все играют в баскетбол. Вы такой заядлый баскетболист?
— В детстве я выступал в команде городской баскетбольной лиги. Это была ну очень знаменитая команда — в рамках нашего городка конечно же!
(Смеется.) Поэтому и решил снять фильм не просто о бывших одноклассниках, а о членах баскетбольной команды. Шестой класс, как сейчас помню, был важнейшим в моей жизни. В плане дружбы, обретения чувства юмора и умения отпускать шутки, заставляющие друзей покатываться со смеху, а учителей напрягать фантазию, придумывая мне все новые наказания.
— Чувство юмора вы от родителей унаследовали?
— Не совсем, хотя я вырос в очень счастливой семье. Мой отец был человек темпераментный. Мог взорваться, накричать. Он был чудесный отец, но с довольно тяжелым характером. И я с детства научился смягчать его гнев своими шутками. Я не пытался, как мой герой из фильма «Приколисты», заслужить его одобрение, нет, просто мне нравилось видеть его счастливым и довольным.
А позже хотелось, чтобы он перестал работать и мог отдохнуть. Ведь я сам способен зарабатывать деньги. Отец не был так уж уверен, что я выбрал правильный путь. Называл меня продавцом смеха, типа коммивояжера, продающего невесть что, — в общем, подшучивал над моими амбициями, но и радоваться за меня умел как никто. А уж если мне удавалось рассмешить всю семью за столом, к примеру, то я и сам ликовал весь день. В школе прослыл заправским клоуном. Мне всегда почему-то казалось, что это мой святой долг — рассмешить людей, заставить их расслабиться.
Я бы хотел, чтобы мы с женой стали такими же родителями, какими всегда были мои отец с матерью. Например, им могли позвонить приятели и предложить съездить на уик-энд на Бермуды.