Дело было вечером, или ни одно доброе дело не должно остаться безнаказанным
Дело было вчера вечером. Сразу ничего не стал писать, потому что кроме мата слов не было.
Постараюсь выводов не делать, ничего не разжигать и ничьи чувства не оскорблять.
Мое любимое занятие хорошим вечером – сидеть на лавочке. Вокруг вялая вечерняя суета, разноцветные огни и что-нибудь холодное и вкусное в руке. Обстановку несколько оживляет сборник Slayer в ушах. Идиллия, чоуштам.
Тут краем глаза улавливаю какую-то суету в 30 метрах от меня. Картина такая: парень на велосипеде, пара с коляской и какой-то крендель в пиджаке тащат под руки девушку. Девушке откровенно хреново. Он постоянно падает, стонет и практически не может встать на правую ногу.
Вся эта процессия направляется в мою сторону, чтоб усадить пострадавшую на соседнюю лавочку. Девушка все время плачет, падает на лавочку и пытается оттолкнуть кренделя в пиджаке. Так понимаю, что эти двое – пара.
Ко мне направляется девушка с коляской:
- Вы видели? Он ее ударил? Что случилось?
Я момента удара не видел. Но пытаюсь соотнести повреждения с возможным ударом и понимаю, что девушку ударили ногой в пах. Другим путем нанести так низко и сильно удар невозможно. Диалог между кренделем и пострадавшей проясняет, что пострадавшая – его жена, или почти жена.
Парень на велосипеде вызывает «скорую». Я пока все это наблюдаю со стороны. Но тут крендель в пиджаке берет пострадавшую на руки и пытается смыться:
– Это моя жена. Мы сами дома разберемся.
Пострадавшая не особо в восторге от такой перспективы и требует ее отпустить. Надо заметить, что парень на велосипеде и пара с коляской сразу занимают пассивно-сострадательную позицию. И крендель унес бы жену домой, если б тут сдуру не подорвался я.
- Посади девушку на лавочку и дождись «скорой». У нее может быть внутреннее кровотечение.
Он нерешительно пытается сопротивляться, но разумное зерно в моих словах или мои бодрые и злые 100 кг веса убеждают дождаться скорой.
Надо сказать, что ситуация для меня была неприятная. Уже было такое, когда сюжет начал развиваться по конфликтному пути и тогда пострадавшая быстренько сбежала (все нормально! Я ничего писать не буду!), а сидевшие в вагоне 12 пассажиров вдруг ослепли и оглохли. Я тогда провел ночь в обезьяннике и чуть 15 суток не получил. Поэтому в этот раз решил не испытывать судьбу и рванул в сторону дороги, где на мое счастье проезжали «папуасы». Быстро объясняю им ситуацию и вот уже перед кренделем и его женой стоят два сотрудника ППС.
«Скорая» - молодцы. Они были на месте уже через 7 минут. Все дальнейшее происходило на удалении от меня. Пострадавшая зашла в машину, а ее муж остался объясняться с патрулем. И тут один за другим начинают уходить все свидетели, кто хоть что-то видел.
- Ну вы тут без меня разберетесь, - уезжает парень на велосипеде.
- Спасибо за помощь. До свидания, - уходит пара с коляской.
Я начинаю потихоньку осознавать глубину задницы, в которую погружаюсь. Осторожно подхожу к патрулю:
- Заявление отказывается писать?
- Ну да.. А я ей сказал, что он ей в следующий раз голову проломит.
Это уже хорошо. Потому что картина вырисовывается следующая: все возможные свидетели сдристнули с позиции, зато есть девушка с явными следами побоев и ее очень злой на меня муж. Сейчас за минуту я превращусь из постороннего наблюдателя в обвиняемого, если он уговорит жену написать заявление на меня.
Девушка сильно хромая вышла из машины «скорой», патруль сел машину и уехал, а врачи сели что-то заполнять. Я сидел и чувствовал себя полным дебилом. Тимуровец хренов. Пара медленно проходила мимо меня. Пострадавшая тихонько сказала спасибо. Ее муж:
- Я не говорю, что ты поступил неправильно. Но это наше семейное дело. Мы сами разберемся.
Вот так. Меня еще и отчитали. В этот момент мои ослиные уши выросли до рекордных размеров. Пара медленно пошла куда-то во дворы. Я подошел к «скорой»:
- Неужели даже от госпитализации отказалась? Она ж еле ходит.
- Отказалась. И заявление отказалась писать. Они всегда отказываются. Но это ее жизнь. Мы уже ничего сделать не можем.
Вот так все и закончилось. Теперь, наверное, нужно написать какой-то вывод или задвинуть мораль. Но ее нет. В очередной раз на одной чаше весов оказывается человек, которому надо воспитывать детей, заботиться о родителях, кормить котика и постить на Пикабу мемасики. А на другой чаше пострадавшие, которые не напишут заявления, и свидетели, которые ничего не видели. В очередной раз человек ждет помощи, но получив ее оставляет окружающих решать самим свои проблемы.