Короеда победят лет через пять?
Каковы последствия нашествия короеда-типографа на Подмосковье.
Последствия небывалой засухи 2010 года продолжают «аукаться» до сих пор. Волна усыхания еловых насаждений охватила Центральную Россию, частично – юг Урала и Зауралья из-за массового размножения короеда-типографа. К концу 2010 г. очаги размножения этого вредителя были выявлены во многих лесничествах Московской, Тверской, Калужской, Брянской и Смоленской областей. В 2011-2012 гг. их число продолжало множиться, причем прошлый год стал кульминационным: если в 2010 году общая площадь очагов короеда в одной только Московской области составила 2 тыс. га, то в прошлом – уже 40 тыс. гектаров.Почему в Подмосковье очаги короеда столь многочисленны?
Первая причина заключается в том, что в Подмосковье длительное время действовали и продолжают действовать ограничительные методы лесопользования (главным образом, различных видов рубок леса), что привело к накоплению старовозрастных и перестойных еловых лесов, особенно неустойчивых к поражению короедом-типографом, другим стволовым вредителям, а также к корневым и напенным гнилям, усиливающим склонность ельников к ветровалу и бурелому.
Вторая причина – в том, что, в отличие от соседних областей, санитарные рубки в Подмосковье продолжаются очень замедленными темпами или почти не ведутся. Низкая оперативность санитарных рубок, действующие нормативные документы, существующая практика «борьбы» с короедом, т.е. нельзя рубить свежезаселенные короедом деревья ели, пока у них зеленая крона; проведение санитарных рубок через аукционы, что значительно увеличивает сроки между отводом леса в санитарную рубку и самой рубкой. А это приводит практически к уборке лишь сухостоя, на котором развитие потомства короеда уже завершилось; не выкладываются ловчие деревья (опять же надо для этого рубить еще живые ели с зеленой кроной и свежим лубом) и т.д.
Передача подмосковных лесов властям Московской области существенно не сдвинула решение вопроса в положительную сторону.
Приведенные выше цифры, характеризующие площадь очагов короеда-типографа, относятся лишь к землям лесного фонда. Остаются неучтенными леса других ведомств. А сколько пострадало также ельников (группы или отдельные деревья) на индивидуальных участках, в дачных товариществах и т.д.? Это очень встревожило общественность, особенно в Подмосковье. Об этом не раз в последние 2-3 года говорилось в различных СМИ, писались письма, делались запросы и т.д.
На многих участках ельников, где от короеда-типографа погибло 90 процентов деревьев, истощение кормовой базы вынуждает вредителя переходить на другие кормовые породы, в частности, на сосну или мигрировать дальше. Так, в смешанных сосново-еловых насаждениях в Навлинском лесничестве Брянской области (возраст деревьев – 90-100 лет) после практически полного усыхания ели короед-типограф заселил более 60 процентов деревьев сосны. В итоге все эти насаждения отведены в сплошную санитарную рубку.
На другом участке в этом же лесничестве рядом с усохшим ельником в 2012 году короед напал на подрост ели (возраст деревьев – 20-25 лет). Луб этих деревьев сосны был еще тонкий, потомство короеда не могло здесь питаться и погибло, но усохли и сами кормовые деревья сосны.
Феромонный надзор за короедом-типографом показал, что в прошлом году наибольшее значение в заселении ели имели жуки первого и сестринского поколений. Второе поколение короеда в 2012 г. проявило себя слабо. Это объясняется тем, что прошедшее лето было более прохладно, чем в предыдущие годы, хотя осадки оказались в пределах нормы. Зрелое потомство первого и сестринского поколений короеда в значительном количестве оставалось под корой до осени. Даже в начале октября этого года в толще коры оставалось до 30 процентов особей короеда. Это свидетельствовало о том, что они наверняка в условиях нынешней многоснежной и не очень морозной зимы благополучно перезимуют.
Остальные молодые жуки к осени, как обычно, вылетели из-под коры и зимуют в толще подстилки под кронами отработанных ими елей. На большей части «площади зимовки» глубокой осенью находили лишь единичные особи типографа, но встречались и скопления жуков – до 200 штук на 1 квадратный дециметр подстилки.
С учетом большого числа заселенных и отработанных короедом-типографом елей в этом году зимующий запас жуков этого вредителя должен быть очень велик. Согласно исследованиям, на одну среднюю ель диаметром около 24 сантиметров и высотой около 22 метров суммарно их приходится около 4-6 тысяч. Даже если предположить, что 50 процентов молодых жуков короеда-типографа на зимовке погибло, в этом году можно ожидать продолжения вспышки массового размножения этого вредителя.
Успешность развития вспышки в 2013 г. будет зависеть от погодных условий в период весеннего лёта жуков и развития их потомства в мае-июне.
Весенний лёт жуков короеда-типографа начинается, когда подстилка и другие места зимовки короеда прогреются до 80С и более, а дневная температура воздуха (без ветра и осадков) достигнет 180С и более. При похолодании лёт жуков может прекратиться и снова возобновиться при наступлении благоприятной погоды. В условиях Подмосковья лёт жуков первого поколения короеда может наблюдаться в последних числах апреля – начале мая и продолжаться до конца мая – начала июня.
После того, как жуки первого (основного) поколения отложат яйца (спустя 7-15 дней после её начала), они выходят из-под коры и снова летают в поисках кормовых деревьев, где повторно откладывают яйца так называемого сестринского поколения. Этот лёт жуков типографа также зависит от погоды, и в Подмосковье обычно приходится на конец мая – июнь.
Если в июле-августе будет достаточно жаркая и сухая погода, потомство первого и сестринского поколений достаточно созреет и выйдет из мест размножения, приступив на новых кормовых объектах к размножению. Это будет уже второе поколение короеда, которое имеет важное значение для роста численности популяции и расширения очагов его размножения.
Таким образом, этот год будет уже четвертым годом массового размножения короеда-типографа, а это означает дальнейшее разрастание очагов усыхания ели.
В этих условиях, первое, что надо сделать, – это убедиться с помощью феромонных ловушек в том, что короед-типограф благополучно перезимовал и его численность сохраняется на достаточно высоком уровне.
Для этого достаточно в 3-5 лесничествах в Московской или другой области в 2-3 наиболее типичных участках с усыханием еловых насаждений вывесить по 3 феромонные ловушки, с помощью которых проследить интенсивность лёта жуков в первые 3-5 дней его начала, а в последующем на этих же ловушках проследить динамику лёта жуков как основного, так и последующих поколений короеда.
В лесничествах эту работу выполняют специалисты-лесопатологи, ведущие ведомость учета отловленных жуков типографа, не путая их с другими насекомыми, попавшими в ловушку случайно или привлеченными запахом феромона. Материалы мониторинга служат не только для оценки успешности перезимовки вредителя, но и для планирования защитных мероприятий.
Если в ловушку в первые 2-3 дня лёта вредителя (при температуре воздуха днем +180С и выше) налетело в среднем не более 50-100 жуков и за май-июнь – не более 1500 особей, значит, либо зимовка было неблагополучной и жуки погибли, либо очаги в целом затухают. Тогда достаточно продолжить надзор за состоянием ельников и продолжать меры профилактики – уборку ветровала, бурелома, другого валежа, продолжение рубок ухода и т.п.
Если в первые дни лёта в ловушках отловлено в среднем до 1000 жуков, а в течение мая-июня (а также повторно, в июле-августе) до 3000, следовательно, зимовка была успешной и очаги короеда-типографа продолжат свое развитие, в основном за счет особей первого и сестринского поколений (второе поколение отсутствует или слабо развилось). Необходимы активные меры защиты.
Во-первых, сразу после начала лёта жуков можно использовать феромонные ловушки для массового их отлова. Ловушки вывешивают обычным способом в местах, где в предыдущий год была отмечена высокая активность короеда. Количество ловушек равно примерно половине заселенных в предшествующий год короедом и погибших от него деревьев ели. Ловушки выставляют на май-июнь, посещая их раз в 5-10 дней. Таким способом отлавливается не более 30-40 процентов популяции короеда.
Кроме того, следует выложить ловчие деревья в количестве не более трети от числа погибших в предыдущий год. В качестве ловчих деревьев используют ослабленные чем-либо, но живые ели, которые предварительно срубают. Для усиления их привлекательности на середину ствола ловчего дерева прикрепляют диспенсер с феромоном короеда. При заселении короедом ловчего дерева и появлением в его ходах личинок вредителя дерево окоряют, а кору закапывают или сжигают.
Суммарная эффективность отлова короеда-типографа ловушками и ловчими деревьями, благодаря миграции жуков, не превысит 50-60 процентов, поэтому в дополнение к этим мерам надо проводить выборку свежезаселенных короедом деревьев. Для этого следует в конце мая – начале июня, по окончании лёта жуков первого поколения очень внимательно осматривать все живые ели рядом с очагом. Свежезаселенные деревья выявляются по буровой муке, высыпающейся из ходов короеда и скапливающейся у основания этих деревьев, на стволе, листьях трав и кустарников. Крона этих деревьев зеленая, короед заселяет их по так называемому «стволовому типу», когда эпицентр его поселения находится вблизи от границы живых и мертвых сучьев. В дальнейшем короед селится по стволу выше и ниже, но в эпицентре уже в августе дятлы расклевывают кору, доставая личинки, куколки, молодых жуков короеда, кора отваливается, но крона при этом только начинает желтеть.
Выявить такие деревья легче, но рубить и уничтожать короеда уже поздно. Вырубку свежезаселенных короедом-типографом деревьев, их окорку, уничтожение короеда либо вывозку древесины из леса надо выполнить в течение не более месяца с их выявления, т.е. в конце июня – в июле.
Если свежезаселенные деревья выявлены вне отведенных лесосек, то надо произвести доотвод для сплошной или выборочной санитарной рубки.
Выборка свежезаселенных деревьев – самая эффективная по результативности защитная мера, но она сложна по своей технологии и требует большого внимания к состоянию ельников и оперативности реализации защитных мер.
Если в первые 2-3 дня лёта жуков короеда-типографа налетело в среднем до 2 тысяч особей и более, а за май-июнь (соответственно, за июль-август) 3 тысяч особей и более, значит, фаза максимальной численности короеда еще не прошла. Применимы все перечисленные меры для локализации очагов типографа.
Во всех случаях необходимо принять меры по ликвидации последствий массового размножения короеда-типографа. И дело не только в последующей порче древесины усохших елей, но и в резком повышении пожарной опасности, угрозе для посещающих леса людей (загнивающие стволы деревьев могут на них упасть), а также в полной деградации ценных лесных угодий за счет зарастания погибших от короеда участков различной сорной растительностью (иван-чай, вейник и др.), лещиной и другими кустарниками, а затем – порослевой осиной, березой и т.д. Появление на этих местах полноценного леса естественным путем отодвигается на 150-200 лет.
На индивидуальных участках каждому владельцу нет смысла вывешивать феромонные ловушки. Их можно вывешивать группой – по 3-4 шт., на общей территории дачного или иного кооператива.
Независимо от числа отловленных ловушками жуков владельцам надо в указанные сроки осмотреть каждую растущую ель на предмет её заселения короедом. В случае выявления таких деревьев на индивидуальных участках с ними надо поступать так же, как сказано выше: следует принять меры к своевременной их вырубке, окорить их или вывезти за пределы елового леса.
Несмотря на ранее принятые меры, которые сводились к феромонному надзору и санитарным рубкам, по всей Центральной России понадобится не менее 3-5 лет, чтобы ликвидировать последствия этого бедствия.
Следует помнить и о том, что по истечении некоторого времени наступит неблагоприятный период для ели и короед-типограф снова размножится в сохранившихся ельниках, подрастут новые поколения еловых лесов, наименее устойчивых в возрасте более 50-60 лет, которые будут также усыхать от этого вредителя.
История таких катастроф в еловых лесах известна, о них не раз писали, но она почему-то ничему нас не учит. Известны и меры противодействия вредителям, но они забыты или извращены настолько, что только диву даешься: 50-100 лет назад лесники знали, что нужно делать в этих случаях, а современные – не знают и знать не хотят?
- распечатать
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
Мне кажется, что лет пять даже мало. Наверняка работы займут больше времени. Да и качество, тоже вопрос открытый.
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
Это еще мягко сказано! :) Уже сколько десятилетий борются, а тут за 5 лет собрались избавиться от проблемы.
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
Согласна, меня вот терзаю такие же сомнения. Пока это все звучит обнадеживающе, хотя и логично.
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
Короед сам закончится лет через пять. Вот все съест, ему там не долго осталось - и закончится)
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
С жуком не боремся. Подмосковье-зона экологического бедствия. Ни о какой победе над короедом и речи нет. Москва снова на грани страшных лесных пожаров 2010 года и законно предотвратить последствия катастрофы практически невозможно. Подробнее АиФ
Более тридцати тысяч гектаров подмосковных лесов придется вырубить в ближайшее время, число погибающих елей продолжает расти. Под угрозой - и здоровый лес, и жилые дома: сухие деревья провоцируют пожары.Элитный поселок в зоне Новорижского шоссе. Дома соседствуют с хвойным лесом: говорят, здесь даже дышится по-особенному, как в санатории. Земля в этом районе престижная и дорогая, но очень скоро картина может кардинально поменяться. Главная гордость поселков — роскошный лес — чернеет и сохнет. Стволы — все в пятнах, проедена кора. Такому дереву жить остались считанные месяцы. Виноват вредитель — короед-типограф. В последние несколько лет типичный обитатель Подмосковья превратился в серийного убийцу хвойных лесов, предпочтительно - елей.
Подмосковный поселок в Кратово, юго-восток Москвы. Здесь расположено два санатория — детский противотуберкулезный, взрослый — для сотрудников ФСБ. Еще несколько лет назад территорию учреждений покрывал плотный слой хвойного леса, потом деревья начали желтеть, хвоя — осыпаться, а на коре появились заметные проплешины. Чтобы остановить нашествие короеда, больные деревья нужно оперативно удалить и вывезти, но процесс согласования рубок растянулся на многие месяцы. В итоге, 30 больных деревьев превратились в 400, короед разошелся по всему поселку и "выкосил" ели и сосны на участках местных дачников.
Болота вместо лесов
Дома на Истре, особняки на Рублевке — жук-короед не делает выбора между богатыми и бедными и это — одна из главных сложностей в борьбе с ним. «Прошлым летом я стала замечать, что лес вокруг сохнет, в августе я ахнула — лысые стволы, рыжая хвоя, — рассказывает Ирина Тарасова, хозяйка дома в Истринском районе, по Новорижскому шоссе. — Лес гибнет, но никто даже не пытается остановить этот процесс — во всяком случае, никаких санитарных рубок я не замечала».
Дома в поселке разные — здесь есть и огромные загородные резиденции, и простые дачные домики без воды и отопления, пригодные только для лета. Дерево, пораженное короедом, становится сухим и хрупким, сильный ветер может повалить его на дом или линии электропередач, кроме того, оно отлично горит: чтобы вспыхнуть, ему может хватить одной искры. Но на этом его опасность не заканчивается, мертвое дерево — рассадник короеда, который постепенно может «переехать» в здоровые деревья. Чтобы остановить эпидемию каждое дерево нужно вырубить и вывезти. Цена за работу колеблется в районе трех тысяч рублей за одну ель. Далеко не все жители готовы платить такие деньги.
«Договориться о чем-нибудь очень сложно, — комментирует Ирина Тарасова. — Спилить одно дерево человек еще может себе позволить, спилить десять — дорого. У нас нет никаких товариществ, нет никаких договоров, все живут на правах собственников. В итоге, мертвые деревья так и стоят на соседних участках».
Ирина показывает соседствующий с поселком лес, который она метко называет «кощеевым» — мертвые обломанные ветки, висящая на стволах кора выглядят мрачно, пугающе. «Я очень боюсь за наш район. Мы так долго выбирали участок, ведь лес — это наше дыхание. Кому захочется жить среди этих рыжих елей? — размышляет Ирина Тарасова. — Он вымрет, на его месте появятся болота, изменится состав почв, пейзаж вокруг. Из престижного района Истра превратится в зону экологического бедствия».
Стройка без обязательств
Ирина — эколог по образованию — в нашествии короеда видит последствия экспансии человека в леса. Указывает на окрестности Новорижского шоссе — лесной массив здесь активно вырубают подт девелоперские поселки, строительство не прекращается ни на год, хотя многие из домов еще даже не распроданы. Алчное, неугомонное строительство ослабляет иммунитет деревьев настолько, что не будь так активен жук-короед — нашлись бы и другие угрозы.
«Строится поселок — нужна дорога, в ельнике делают просеку, — комментирует Александр Либерман, начальник отдела лесопатологического обследования государственного учреждения „Мособллес“. — У елки меняется тепловой и световой режим, появляются ожоги коры. Иммунитет и устойчивость деревьев падают, но человек, который „нарушил их покой“ рассчитывает, что все будет по-прежнему. Не будет. Вмешались — нужно ухаживать, мы ведь в ответе за тех, кого приручили. При этом, с 2007 года, когда ликвидировали все лесхозы, никакого ухода, по сути не проводилось».
Ослабшие деревья потеряли способность защищаться — к этому прибавилась жара и засуха 2010 года, лесные пожары и ледяной дождь, в итоге, вполне безобидный санитар леса превратился в главного врага деревьев.
«В природе нет ничего лишнего, короед нужен, чтобы очищать лес от ослабленных и погибающих растений — он ускоряет их утилизацию, — поясняют в областном Комитете лесного хозяйства. — Но ослабших деревьев стало больше, выросла кормовая база, и жук стал активно давать потомство, иногда и дважды за сезон».
Подмосковный лес, по меркам биологов, глубокий старик, санитарных рубок и работ с молодняком в нем давно не проводили, поэтому сейчас процесс обновления двинулся по сценарию, не благоприятному для человека: сухой лес может вспыхнуть, пожары могут вернуться, еще здоровые деревья — заболеть и погибнуть.
В Российском отделении «Гринпис» говорят: ущерб от «эпидемии» короеда вполне сопоставим с последствиями лесных пожаров. Наиболее радикальные экологи говорят, что даже превышает. Больше всего постарал запад и северо-запад Москвы.
«Могли бы строить детские площадки — вместо этого рубим лес»
Для многих дачников и одно дерево — большая проблема. В дачном поселке Кратово стоит старый, почти столетний дом. Его хозяин отсюда уходил на войну, но сейчас твёрдо решил продать участок и переехать в город: строение ветхое, деревья погибли, и никакой радости жилище не приносит. Соседи просят убрать аварийные ели — идеальный рассадник для короеда-типографа. Но у пенсионера просто нет денег на такую работу.
У главы Кратово Виктора Неволина подобных обращений — сотни. Масса участков — заброшены, иногда хозяева просто не хотят убирать засохшие деревья, нет желания, нет средств.
«Мы заключаем договоры подряда, оплачиваем работу по вырубке специальным фирмам — нужно ведь и обрабатывать муниципальные территории, и помогать тем, у кого на свой участок просто нет денег, — рассказывает Виктор Неволин. — Федеральный центр ничего не оплачивает, поэтому тратим собственный бюджет. То есть могли бы строить детские площадки — а вместо этого рубим лес».
Но и такая работа проводится далеко не во всех районах — глава сам решает, на что потратить деньги. В Истринском — одном из наиболее пострадавших — никаких работ по борьбе с короедом не ведут.
«Повесьте объявление, что такого-то числа в поселке будет проводиться санитарная рубка, будьте дома, откройте ворота — хозяевам ни о чем не пришлось бы беспокоиться, — говорит Ирина Тарасова. — Я не понимаю, почему нашим лесом никто не занимается, ведь известны и способы, и специальные средства. Короед зимует в почве — со сходом снега можно успеть „поймать“ и обезвредить жука с помощью препаратов, спилить зараженные ели, подпитать ослабленные».
Ирина беспокоится за свои деревья — у нее на участке пока все целы, у соседей — уже поражены. Направляла обращения и в Министерство природных ресурсов и экологии, и в Комитет по защите лесов — пытается узнать, кто ответственный за состояние ельников в Истринских Снегирях.
«С жуком мы не боремся»
В Комитет такие письма приходят регулярно. «Как добиться регулярного сплошного осмотра нашей территории специалистам по лесу, оперативной выдачи рекомендаций по сохранению и выбраковке зараженных деревьев?» — зачитывает обращение дачников Александр Либерман. «Ребята, мне хочется напомнить — это ваша территория, вы — собственники своих участков. Вы же не просите государство делать в квартире ремонт, или грядки полоть у вас на даче. Какое же бюджетное учреждение будет тратить деньги на территории, не входящие в их сферу обслуживания?».
В итоге, единой службы, отвечающей за все леса, просто не существует. Дачник контролирует свою землю, леса могут принадлежать Минэкологии, муниципалитетам и городским поселениям, военному ведомству. Но большая часть — около двух третей подмосковных лесов — сейчас под контролем Комитета по защите леса. Там, говорят, начинают большую работу. Но сама организация создана только этой осенью, когда короед уже свирепствовал. Честно признаются: избавить от нашествия в короткие сроки уже не получится. Поздно стартовали.
«Для того, чтобы понять, что-то пошло не так, должен прийти лесопатолог, — поясняет Александр Либерман. — Он дает рекомендацию: в течение месяца эти полгектара нужно вырубить и вывезти, но с этого момента, проходит один год, второй, третий. Потому что по 94му федеральному закону мы должны: организовать тендер на проведение обследования, доказать необходимость вырубок, потом объявить открытый конкурс и выбрать подрядчика. Пока все это происходит, короед распространяется дальше. По факту, с этим жуком мы не боремся — с момента введения нового лесного кодекса».
До осени прошлого года в лесничествах лесопатологов практически не было, на месте работал лесничий и инспектор: но большую часть времени у них отнимала не работа «на местах», а составление планов и отчетов (Раньше в каждом лесничестве трудилось до 40 специалистов, но траты на такой штат в российском правительстве посчитали излишними).
Сейчас в области появился отдел лесопатологов — специалисты готовятся к масштабному исследованию состояния лесов. Вооружившись планшетными компьютерами, они выйдут на оценку и осмотр деревьев — так, чтобы занести в базу данных информацию о каждой ели, сосне, березе. «У нас в подчинении два миллиона гектаров, в одночасье поставить диагноз такому массиву просто невозможно, — считает заместитель директора «Мособллес» Андрей Котов. — Охватим 10 процентов территории — уже хорошо. Дальше должна заработать система прогноза, чтобы научиться предсказывать течение тех или иных проблем».
«От большой любви к лесу»
К весне в Комитете определили единого заказчика, который будет проводить конкурсы и выбирать организации, готовые проводить санитарную рубку. Работа по спасению елей Гослесфонда стартовала. Хоть и с большим опозданием. Долго согласовывали, долго доносили проблему. Теперь придется работать в пожарном режиме. Санитарные вырубки начались, но тут же возникли и трудности. Эксперты называют их «проблемой большой любви к лесу».
«Как ухаживать за лесом у нас все знают гораздо лучше, чем лесники. Одно из мероприятий по борьбе с короедом — выкладка ловчих деревьев. Как это делается? Нужно приехать в лес, спилить зеленые красивые ели, уложить их кучками. Короед, просыпаясь от спячки, начнет заселять эти ловушки — как только он там освоится, нужно вывезти их, например, на переработку — объясняет Александр Либерман. — И вот представьте, если возле поселка кто-то напилит елок — жалоб будет от прокурора до президента»
В соцсетях уже появляются возмущенные посты — «возле дома пилят лес, оправдываются короедом, давайте остановим беспредел». Жители разделились на два лагеря — один забрасывают лесное ведомство письмами с просьбой провести санитарную рубку, другие пытаются ее остановить.
О будущем подмосковных лесов эксперты говорят туманно: решения по спасению леса принимаются самые разные. Гринпис призывает делать новые посадки. «Гибель больших участков леса от вредителей обусловлена сплошными посадками одного вида деревьев — чтобы увеличить его устойчивость, необходимо сажать больше смешанных лесов» — комментирует ситуацию руководитель лесной программы Гринпис Алексей Ярошенко.
В Комитете по защите леса ставку делают на обстоятельное исследование проблем, одновременно проводя санитарные рубки в пораженных участках. Говорят, нынешний процесс — тяжелый, но во многом, естественный, идет обновление, старые деревья давно должны погибнуть, уступить дорогу молодым и здоровым.
Но рядовые владельцы загородных домов таким ответом вряд ли удовлетворятся. Лесной пожар — тоже процесс естественный, но он может загубить целые поселки. Формально помощи ждать неоткуда, а надеяться на тотальную сознательность (и платежеспособность!) соседей можно разве что в мечтах. Остается надежда на дотации из бюджета района — но далеко не каждый глава идет навстречу землевладельцам. Согласование рубок длится долгие месяцы.
«Представьте, что у человека гангрена, дорогая каждая минута, а в больнице проводят конкурс среди врачей, кто прооперирует его за меньшее вознаграждение. Абсурд? Но с лесом дела обстоят именно так» — говорят экологи. Для больных людей работает служба скорой помощи. Оперативное спасение леса в рамках закона — практически невозможно. Значит, ситуация будет только осложняться — и дым от лесных пожаров может вернуться в Москву.