О «Мулен Руже», нейминге, факинге, сегрегации и эмиграции. И о «русской мафии» 21+
После продолжительных боев с олигархатом за право оставлять российское благосостояние российскому народу оказался я в один час в политической эмиграции. Б … ился особо сильно с одним олигархом в глупой надежде на то, что государство Российское проснется и вспомнит сынов своих. Потом сообразил, что оно редко по таким мелким поводам просыпается. Последний раз в позапрошлом веке.
В общем, закончились бои тем, что по России за мной гонялась натуральная банда, и им помогала банда в разнообразных погонах и чинах – милицейских, прокурорских, судейских. Пришел помогавший разведчик, и с порога заявил – все, мол, на уровне переписки адвокатов и прочих терок процесс закончен. Прямая угроза жизни. И правда, похищать из центра Москвы уже пытались, позже и ОМОН штурмовал подмосковный домик с целью вручить меня в руки бандитов. Плюс бесконечно отменяемые – возобновляемые «ошибочные» розыски по линии МВД. Уже приходилось проходить школу нелегала, но тут все оказалось серьезнее, чем угроза наручниками и камерой…
Пару часов на сборы были потрачены на добывание справки для пса. И вот мы с женой и псом по дороге за кордон. За рулем бывший оперработник КГБ. Не оставляем следов, перемещаемся быстро, меняем направления. Как водится, сейчас в ссылку направляют не в Сибирь, а в Европу. Всех подряд, и тех, кто особо борзо грабил, и тех, кто против был. Чтобы народ как-бы подуснул, и уже тихие грабители на потоки присели. Сплошной факинг.
Все. Прибыли. Братислава. Тишина и покой, под окнами замерзающий пруд с плавающими пока лебедями. Связь с Родиной запрещена. Карантин. Гуляем до старого города, пытаемся изучать местный язык. Через какое-то время жене разрешили вернуться, мол, ей прямой угрозы нет, в розыски не кидали, при соблюдении правил выжить можно. Соблюсти карантин помогут, чтобы меня не засветить. А дел доделывать – громадье, да и жить на что-то надо. Уехала.
Брожу. Купил велик, объездил округу, озера. Потом обошел музыкальные клубы в центре. Все официантки в городе нас со псом уже знали, мне сразу пиво, ему – кости. Мне кости тоже иногда, но по заказу и с мясом. Музыкальные клубы все простенькие, студенты местной консерватории подрабатывают. Захотелось стиля покрепче. Приметил одно место, мельница неоном горит, «Moulin Rouge» называется. При таком громком названии не может быть что-то плохое.
Ну, клуб ночной. Пса выгулял, собрался, пошел. Захожу. Сдаю куртку в гардероб. Подходит секьюрити. «Вам к нам нельзя, идите домой.»
Я растерялся от наглости, откуда он меня знает? Я виолончели-гитары- барабаны артистам не ломаю, со студентами консерватории вообще уже дружбу завел, благо, они на английском шпарили, мне тогда так проще было. Да и вообще трезвым пришел, что за сегрегация в стране за два дюйма от Евросоюза? (Они вступали туда через пару месяцев).
Но спорить не стал, было бы за что. Сел в такси. Рассказываю таксисту на ломаном чешско-словацком. Он хохочет, ты, мол, когда заходил на этом языке разговаривал? – «А то!» - «Ну, потому и не пустили! Сразу понятно, что русский».
Нифига се, это что в Европе за сегрегация такая? И именно по ночным клубам? Ни разу до этого нигде не ощущал, хотя знаю, что 68 год в Чехословакии нам припоминают. Но в контексте – «система давила». А так – русский и русский, славянин, друзей уже много, начинаешь разговаривать даже на ломаном местном – чай зовут пить домой…
Таксист смеется, - не в этом дело. Ночные клубы русскую мафию боятся.Тут я совсем обалдел. Откуда в тихом европейском городе русская мафия? Я вот только от нее, свеженький, она по москвам – брюсселям - лондонам сидит, Братислава с тремя бензиновыми заводиками и одной газовой трубой мелкого калибра ей совершенно не интересна.
Таксист говорит уже совершенно серьезно. Приезжает русская мафия из Львова, с автоматами, и пытается захватить под контроль все ночные клубы Братиславы. Стреляют – гуляют.
Теперь я покатываюсь со смеху. Да, львовские западенцы – хулиганы, хорошо освоили экспортный бренд. Как хулиганить и пулять по Братиславе – сразу «русская мафия». Как на Майдан в Киеве – «незалежна людина». Таксист на меня смотрит, понять ничего не может. Пытаюсь объяснить, что такое русская мафия в реале – вижу, не понимает. И не в языке дело. В восприятии. Словаки – в основном хорошие, добродушные люди, талантливые, многие с хорошим образованием, но такое уж исторически им выпало место – всегда быть в фарватере каких-то империй. Не берусь судить, хорошее им место досталось или нет.
В общем, ситуация меня раззадорила. Без рассказа таксиста я, может, плюнул бы на этот клуб, чего там я секьюрити не понравился. А тут – дело принципа.
Через пару недель не побрился, волосы всклокоченные, очки наперекосяк. Принял маленько для амбре. В общем – чистый подгулявший немец. А кто там акцент в моем английском разберет. Прихожу. «Просииим, пан!»Три этажа спускаюсь по красивой лестнице вниз, иду на музыку. Дом австрийский, классика, и с шикарным подземельем. На этажах приоткрыты двери, розовый свет, кровати видно, и все как-то в рюшечках игривых. А последней комнате биде стоит. Гостиница какая-то странная, что ли?Захожу в зал. Стойка бара, дубовые кабинки вдоль стен, подиум с двумя шестами, и никого. Я первый и единственный. Хотя дело к полуночи.Дошло до меня. Ну, я же первый раз в жизни вижу, поэтому тяжело дошло. Но знание литературной классики всегда помогает.
Здравствуй, Эрих Мария Ремарк и настоящий, классический австрийский бордель! Счас мы будем тебя изучать. Стараясь не скатиться в практические занятия. Если бы не политическая эмиграция, может, и не расширил бы кругозор. Я уже вообразил себя новым Гиляровским…
Одна загадка разрешена. Интерес «русской мафии из Львова» уже объяснился. Конечно, бордели – это тема именно для этих хулиганов. Идем дальше.
Выпорхнули и уселись в мою кабинку две девчушки. Совсем легко так принаряженные, но не сказать, что безвкусно. Стереотип о плохих вкусах путан можно уже развеивать смело. Девочки хорошенькие. Мужской инстинкт, спать! Вербальный контакт, контроль приборов наблюдения. То есть очки тщательно протерты и надеты ровно. «Oh, hellow? Nice to meet you…Какой хороший мистер пожаловал, девушек наверняка не обидит, и заведение сейчас ему всех покажет, один выход на подиум для показа бесплатно… « И уже к прайс- листу дело идет, к расценкам и на подиум, и в кабинки.
Стоп, пани, стоп. По порядку. Можно не по-английски? – Ну, можно. Кратко на ломаном местном объясняю ситуацию, как не пустили меня в прошлый раз. Девки ржут, и сразу в лоб по-русски, с украинским мягким «г» – Ах, так ты жешь москаль, добро пожаловать, теперь уж можно, раз уже пустили и никого не расстрелял.
Так. Следующий вопрос. Шел в ночной клуб с музыкой – попал в бордель. Секса не планирую. Жену скоро жду, скучаю. Раз уж пришел - можно ли на консумации и на «поговорить» остановиться? Консумация - ну, это то есть я заказываю выпивку и плачу, им процент идет. Естественно, выпивка куда дороже, чем наверху, в обычном мире, но без грубости. Не в 10 раз.Договорились. Бармен спит, работы ему все равно нет, счас растолкаем. Пусть тащит пару бутылок виски… и зовите уж всех. Эти виски вчетвером же не осилить. Хе-хе, хитрость, журналистский инстинкт, меня же любопытство разбирает – личный состав настоящего австрийского борделя в Братиславе посмотреть.
Бармен сонный вылез, два пузыря принес, девять стаканов. Так, личный состав восемь девчонок. Выпорхнули. Да… Не ожидал испытания. Мужской инстинкт команде спать воспротивился, бунт поднимает, приказываю умереть на время. Бьется в конвульсиях, умирать не хочет. Но подчиняется, я пока сильнее, хе-хе… Надо срочно идти на переговоры, пока его не реанимировали. Бармен спросил – «Подиум – мигалки - музыка нужны?» - «Нет». Еще бутылку на стойку в запас поставил, сказал, куда если что деньги положить, и дальше спать пошел. Я его позвал до кучи, но его давно только навар возбуждает. Ему виски, бабы и разговоры – бррр…
Ну, кто лучше всего знает о тайной жизни города? Из первых рук? Конечно, путаны, только потом таксисты. Смеются – «А ты, журналист, напишешь про нас?» - «Нет, не напишу, задания нет, и профиль другой,» - «Врешь, если писать будешь, смотри, не спутай, я – Ляля, это она – Мими!»
Следующая тема – как попали сюда, правда ли, что интерес финансовый так серьезен. «Да, вот у нас одна Марианна есть, легенда, за два года трехкомнатная квартира в Мариуполе за пять кусков зелени!» И что, потом эта стахановка завязала? На пару – тройку лет завязывала, мужа нашла, родила, но не сложилось. Потом опять приехала. Хочешь, пан, познакомим, она не здесь, в элитном закрытом заведении, но ради такого пана и сюда приедет, по дружбе вызовем. Да нет, девочки, и вы меня полностью устраиваете, сегодня болтаем за жизнь. Отдохните. О, ты нас уже возбудил, господин какой интересный, скидку 50% даем!
В общем, комнаты с биде пустуют, ржем сидим. Колемся. Вшестером. По-русски. Три девчушки в общий разговор не вступают. Переходим ко второй бутылки виски.Спрашиваю тихонько в сторону Лялю, ну, которая вроде за хозяйку на консумации, из первых пришедших – почему так, жмутся трое? «Одна полька, одна словачка, плохо русский понимают, а третья, которая фигуристая брюнетка, ебанько полное, мы ее не любим, она еще выдаст сейчас».
Девки растрынделись и меж собой, выходной им выпал с халявной выпивкой, хоть и в своем клубе. Подкалывают – «А ты жену сильно ждешь, а то успокоим тоску – печальку, мы же все тут практикующие психоаналитики. К нам братиславские жены отпускают своих, чтоб любовниц не заводили. Так экономичнее». Да, жду жену. Связь с Родиной, моя декабристка. Они – с уважением, хорошо пан, жди, не мешаем, можем и поболтать. И расслабились. Бармен седьмой сон видит, девкам музыку можно и погромче, на подиум, но так, не для клиентуры, а в свой отвяз. Я естественно, уже понял, что теперь тоже под неофициальным колпаком полиции буду. Кто же еще бордель крышует? Хотя вряд ли я им достанусь, скорее, надзор выше передадут, тема не полицейская, потенциальный незаявленный еще политбеженец. Чего уж терять, можно и потрындеть, узнать чего нового и заодно славянские секс-формы оценить взглядом знатока живописи. То есть тоже нет смысла напрягаться. Но на подиум не полез, это только в смысле поговорить.
И тут в момент моих печальных раздумий русского политэмигранта фигуристая молчунья вскакивает с диким криком на стол. Даже не крик это был, а нутряной, звериный вопль. На чистом русском языке, даже без мягкого «г». Дословно передать содержание вопля я не могу, даже у меня, человека из Сибири, росшего среди последствий ГУЛАГов, уши завяли. Смысл был простой: «Пиздеть – не мешки ворочать, а ебаться сегодня будем, наконец?» Девчонки бросились стаскивать ее со стола, «сразу было сказано – сегодня пьем, а не ебемся, Оля из Омска, как же ты нас уже достала…» Ну, в тот момент я понял, что уже не один в Братиславе из Сибири. Душевное одиночество в момент откатило, а я тем более от смеха под стол скатился. Вот ведь как в нашей Сибири работать любят. Наверное, квартиры в Омске дороже, чем в Мариуполе. Оле из Омска налили стакан виски и увели в подсобку спать.
Закончилась наша вечеринка благопристойно. Посетителей больше так и не было, к утру все в хорошем настроении и под крепким шофе мирно разъехались по домам. Я был искренне благодарен девчонкам за множество нового, чего даже и местные бюргеры не знают. Больше я там не бывал. Но случилось неожиданное продолжение.
Жили мы между улицами Байкальска и Пионерска, такой уж там нейминг. И когда я однажды утром крутил педали велика в сторону улиц Гагаринова и Достоевскего, на входе одного здания увидел тепленькую вырулившую компанию. Мужички с наспех повязанными галстуками, девчонки, обнимашки, чмоки… И вдруг, разрозненный хор девчушек : «О, Бенджамин – новинар (журналист), заходи!» Я сначала не понял, на улице Пионерской, получается, рядом совсем другой бордель был. Чуть с велика не упал. И девчонки вроде незнакомые, не мог же я так с первого разу напиться, чтобы напрочь всех забыть.Потом дошло. Вот так приходит журналистская слава. С простым душевным разговором на понятном всем языке. О жизни и о любви. От приглашения деликатно отказался, я же на велике…
Когда ехали разбираться с делами в Страсбург, добрались с супругой в настоящий Мулен Руж в Париже, несколько месяцев спустя. Сначала немного испугал наплыв туристов, но главное попасть через быструю очередь вовнутрь. Великолепное зрелище, очень динамично и свежо. Несмотря на вековую легендарную историю, никаких застывших форм, все изобретательно, артистично, современно и технически безупречно. Повезло, за столик на четверых никто не подсел, нам положенная бутылка шампанского на двоих досталась. Там во время представления обслуживания нет, поэтому это было кстати. Ночью вернулись, полные впечатлений настолько, что я на ближнюю заправку побежал за бутылкой вина – магазины ночные далеко.
Потом, когда осматривали город, зашли из любопытства и на Сен- Дени. Знаменитый райончик Парижа. Я, слегка таясь, поснимал для экзотики камерой кабинки секс-фирм. Женщины в витринах откровенно уродливые. Наши по сравнению с ними – просто все красавицы, и если путаны переваливают из славянских стран, где велика конкуренция – их женами разбирают. Вот уж расклады, то ли горевать, то ли гордиться генами… От витрин с ужастиками то и дело выбегали ребятки бандитского вида, и говорили – другие витрины снимай, а за мою – разобью камеру. Я наснимал всех, чтоб не обидно им было. Пусть бы они попробовали с камерой. Болтали только. Я и сам неслаб, и там везде полиции в штатском полно. Однажды на Елисейских полях девочки ехали на роликах, и одна на меня наскочила случайно. Пока я ее поднимал – полицейская в штатском была тут как тут. Если бы был такой развод карманников на отвлечение внимания – у них шансов бы не было. Полицейские – профи, так и должно быть, не слышно их и не видно, и только когда нужны… В России все наоборот.
Другое дело – не душевно это, кабинки, на Сен-Дени. Конвейер со страхолюдинами. Не понимаю, как там эти французские и прочие мужички себя быками на отборе не чувствуют. Ремарком и не пахнет. Эх, Европа…Действовать в интересах своей страны и за свой народ – это кому как. Сколько природного и воспитанного эгоизма есть. Как понимание жизни складывается. Кому сколько веры и терпения отпущено. Кто насколько бывает готов к приключениям, среди которых случаются и забавные. О неприятных и тяжелых писать не очень хочется, но их, как назло, почему-то всегда больше. Тюрьма, сума…