Не насилуйте матку земли на Утрише
Лесная жительница Татьяна Купреянова не похожа на Агафью Лыкову. Она умна, образована. Вполне могла бы цивильно жить у себя в Суздале или у дочери Ипполиты (поэтессы и сценариста) в Москве – помогая растить внуков, «концертируя» со своими стихами под перезвон гуслей по клубам или электричкам. Все это тоже было. Теперь она предпочитает мирской жизни уединение инока… С самобытной поэтессой-гусляршей я познакомилась в знаменитом общежитии Литинститута на Добролюбова 9/11. Услышав ее медитативное «пение» собственных стихов и «Слова о полку Игореве» под аккомпанемент собственноручно изготовленных гуслей, тут же устроила в своей комнате суздальскому уникуму квартирник, который неожиданно растянулся аж на два отделения. Студенты очного и заочного отделений лита, друзья-вээлкашники, поэты и музыканты в течение трех часов слушали «древнего» бояна – в джинсах и простой футболке – затаив дыхание, чуть ли не с открытыми ртами. Благодаря напечатанному в «АиФ»-е и «ЛитРоссии» моему эссе о суздальском уникуме узнали многие. В егуменской келье Ризоположенского монастыря – прямо там, где она тогда жила – Татьяне помогли создать собственный Мета-Театр. И даже наладить кустарное производство гуслей – для духовных исполнителей бесплатно, для знаменитостей за символическую цену. О ней сняли и показали на ЦТ фильм. Стали приглашать на различные фестивали. Артистка театра Камбуровой Елена Фролова выпустила диск с песнями, которые она исполняет под рокотание гуслей, подаренных Татьяной Купреяновой. Потом популярность пошла на спад, и егуменскую келью забрали под другие нужды. Татьяна не обиделась – просто ушла в лес и не вернулась. Она бы и сейчас жила на Утрише – в удивительном реликтовом лесу близ Анапы. Да пришли железные големы и потревожили редкого лесного жителя. Пришлось ехать в Москву…
Такие леса – с реликтовыми деревьями в два обхвата – встречаются только на Утрише и в Мексике. Вот так, бывало, обнимешь дерево (сколько сможешь), прикоснешься к коре доледникового великана – и услышишь слоистые, свитые в тугие кольца шумы истории. За тонким шорохом гусеницы – как за поворотом – могучая поступь мамонта. И теперь, идя дорогой смерти длиной в четыре километра, тоже можно услышать движение гусениц – только механических. Мертвые деревья-исполины лежат поваленными вдоль дороги. Кругом пусто, но гулко: в пространстве остались скрежеты механических гусениц тракторов и бульдозеров – вперемешку с надрывными хриплыми криками погибающих деревьев.
- Акцию в защиту Утриша поддерживаю, чем могу. Это же – материнская земля. Женщины туда рожать едут. У правительства на землю тоже нюх хороший. Не зря же хотят там проводить Олимпийские игры. Жаль забывают, что не только игры священные, но и земля эта – тоже священная. Вырубать реликтовый лес нельзя! Это не рядовой вандализм в отношении природы. Это место – все равно, что матка земли. А насильственное вторжение в лоно может привести к сдвигу в земной коре.
Кто-то ходит на демонстрации в защиту Утриша, гуслярша-отшельница просто живет в этом лесу. Ощущает себя часть реликтового ландшафта, который может погибнуть. Уйдя от мрачной действительности, достигнув духовного очищения, не хочется возвращаться в мир, к мирскому. Но грубая гусеничная реальность настигает и вторгается прямо в лес. Татьяна буквально вросла в эту землю – живет одна или с подругой-единомышленницей в землянке. Даже когда находится у себя в Суздале или гостит в Москве у дочери, все равно мыслями – на Утрише. Жизнь в столице она называет командировкой, в которой «бабушкует» - обоюдополезно проводит время с внуками-погодками Димулей и Машуней.
- В этом году и дочь с детками ко мне в лес на Утриш приезжали. Пожили без цивилизации – голыми, прочувствовали уникальность земли этой. Внуки даже со сколопендрятами (молодые скорпионы-сколопендры) играли – и ничего. Они ведь схожи: и те и другие – дети земли. Все в природе связано и происходит одновременно. Вот только что искатели нефти в Мексике в реликтовую дырочку жухнули – теперь всем миром пытаются ее «залатать». Да что толку: нефть остановили, а экологическая катастрофа осталась. И у нас тоже не стоит с этим шутить – уничтожать реликтовый лес и матку земли насиловать.
А как надо? А вот как в ее духовных стихах – по любви можно хоть горы сдвигать, но – без механического насилования: «Дщерь Осмомыслева / Небом мыслила: / главное без усилий – / попросту крестной силой / сызнова на Руси / вызвонить: Гой – еси!» Ведь она и делает, что может, чтобы затянуть раны земли, струнами и стихами сказать миру: «Свет – есть!» Подбирает с поля боя раненые поваленные можжевеловые деревья и делает из них гусли. В идеале бы – из каждого бы дерева по гуслям. Да где столько сил взять. Самые последние выстругала для внука.
- Протянула говорящий подарок с опаской ребенку. А Димуля только в руки гусельки взял и тут же спросил: «Это – храм?» Так что и наш президент (имя Дима на Руси не пустой звук!) пусть разденется, походит голым, кожей почувствует реликтовое место, поймает материнскую теплую, ласковую волну Утриша. Ведь всегда можно найти обходной путь. А такое место обижать нельзя. ______________________________________________ На фото Татьяны Зоммер: поэтесса-гуслярша Татьяна Купреянова с единомышленником-гитаристом Алексеем Кравченко на «квартирном» концерте в защиту Утриша в московском магазине музыкальных инструментов «Сокуршоп».