Сроки давности в российском и зарубежном уголовном законодательстве Текст научной статьи по специальности «Право»
Текст научной работы на тему «Сроки давности в российском и зарубежном уголовном законодательстве»
Вестник Самарской гуманитарной акалемии. Серия «Право». 2009. № 2 (6)
СРОКИ ДАВНОСТИ в российском и зарубежном уголовном законодательстве
Правоприменительная практика в Российской Федерации изобилует ситуациями, когда с момента совершения преступления и до привлечения лица к уголовной ответственности проходит значительный промежуток
Приходько времени. В этом случае привлечение лица к
г уголовной ответственности может потерять
заведующий кафедрой права всякий смысл.
НОУ ВПО «Тольяттинская Приходится признать, что если бы в уго-
академия управления» ловном праве не существовало законной воз-
г. Тольятти можности прекращать производство по делам
о преступлениях, совершенных много лет назад, то правоохранительные органы столкнулись бы с необходимостью расследования уголовных дел, во многом, а то и вовсе потерявших свою правовую и социальную значимость. Мощнейшим фактором, служащим законным оправданием существования данного института, является свойство человеческой памяти, в силу которого факты и обстоятельства прошлого, имеющие значение для расследования уголовного дела, теряют свой правдивый облик или вовсе истираются с течением времени. Данные моменты делают процедуру всестороннего и полного рассмотрения уголовного дела невозможной или сомнительной с точки зрения полноты и глубины расследования.
Как указывал Н. С. Таганцев, «всепоглощающая сила времени стирает вредные следы, оставленные преступлением, успокаивает взволнованную общественную совесть, делает наказание актом бесцельного возмездия,
не соответствующего существу и достоинству карательного государственного правосудия» [1]. В настоящее время под давностью в уголовном праве понимается истечение указанных в уголовном законе сроков после совершения преступления, в силу чего лицо, совершившее преступление, освобождается от уголовной ответственности [2].
Именно уменьшение общественной опасности совершенного преступления, происходящее по истечении продолжительного времени, а также утрата общественной опасности лица, которое своим законопослушным поведением в течение длительного периода времени доказало свое исправление, являются теми материально-правовыми основаниями, которые дают реальную жизнь данному институту. Как известно, для применения положений давности привлечения к уголовной ответственности требуется наличие двух предусмотренных законом обстоятельств:
1) истечение установленных законом сроков;
2) отсутствие обстоятельств, нарушающих течение данных сроков.
Статья 78 УК РФ предусматривает, что лицо, совершившие преступление, освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекли следующие сроки:
а) два года после совершения преступления небольшой тяжести;
б) шесть лет после совершения преступления средней тяжести;
в) десять лет после совершения тяжкого преступления;
г) пятнадцать лет после совершения особо тяжкого преступления.
Сейчас хотелось бы обратиться к анализу действующих положений
института давности привлечения к уголовной ответственности в зарубежном уголовном законодательстве. Начнем с того, что проанализируем минимальный срок давности, предусмотренный законодательством. В то время как российское уголовное законодательство предусматривает минимальный срок давности в 2 года, зарубежное уголовное законодательство предусматривает диапазон от 1 года (УК Республики Сан-Марино, Австрии) до 5 лет (УК Швейцарии). Максимальный же размер срока давности привлечения к уголовной ответственности в зарубежных кодексах определен в 20 лет (Турция, Бельгия, Швейцария, Франция, Испания), в 25 лет (Норвегия, Швеция) и в 30 лет (Корея, Германия).
Уголовное законодательство Германии, Норвегии и Австрии содержит весьма интересное положение, в силу которого по делам о преступлениях против половой свободы и половой неприкосновенности граждан срок давности исчисляется с момента наступления восемнадцатилетнего возраста у потерпевшего, а в УК Швеции этот возраст уменьшен до 15 лет. Нам представляется, что данное правовое положение содержит справедливое увеличение срока давности по данной категории преступлений, несомненно, связанное с ужесточением ответственности за посягательства, совершенные в отношении несовершеннолетних либо малолетних.
По российскому законодательству никакие процессуальные действия по привлечению лица к уголовной ответственности не прекращают течение сроков давности. Уголовное же законодательство дальневосточной сис-
темы права — Японии и Кореи, а также большинства европейских стран предусматривает прерывание сроков давности при проведении значительной части следственных и судебных действий, что, по нашему мнению, полностью соответствует духу принципа экономии государственного аппарата, заложенного в уголовно-процессуальном праве, ввиду того, что исключает внезапное прерывание следственных или судебных действий и окончание расследования по причине истечения давностных сроков.
Теперь перейдем к вопросу о применении сроков давности к лицам, совершившим преступление, наказуемое смертной казнью или пожизненным лишением свободы. Согласно ч. 4 ст.78 УК РФ данный вопрос решается по усмотрению судей. Параграф 57 УК Австрии, к примеру, предусматривает, что преступление, наказуемое пожизненным лишением свободы или лишением свободы от 10 до 20 лет, давностью не погашается. Однако после истечения 20 лет вместо пожизненного заключения суд может назначить наказание от 10 до 20 лет лишения свободы [3]. Большинство же иностранных уголовных кодексов, как правило, в подобных случаях предусматривает срок давности от 20 до 30 лет. В этом смысле интересным представляются положения ст. 102 УК Турции, согласно которой «наказуемые смертной казнью, временным или пожизненным тяжким заключением преступления (Раздел 1 Книга 2 «Преступления против государства») не имеют срока давности в случае совершения за пределами Турции» [4] .
Действующий российский УК устанавливает, что сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора в законную силу.
В. Е. Смольников упоминает о том, что основной аргумент сторонников исчисления сроков давности с момента совершения деяния заключался в том, что между преступным действием и последствием мог образоваться значительный разрыв во времени. Исключение этого периода времени из срока давности нарушило бы само основание давности. Как правило, противоправная деятельность виновного заканчивается в период совершения активных действий или бездействия. В этом смысле последствия могут проявиться уже спустя немалое время (нарушение правил безопасности проведения горных, строительных или иных работ, повлекших по неосторожности смерть человека, либо умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть человека, — ч. 4 ст. 111; ч. 2, 3 ст. 216 УК РФ).
Из всей плеяды русских дореволюционных правоведов, пожалуй, только И. С. Таганцев считал, что сроки давности привлечения к уголовной ответственности необходимо исчислять с момента наступления последствий совершенного преступления [5].
Итак, самая распространенная аргументация сторонников первой точки зрения заключается в том, что умысел лица реализуется именно в момент совершения преступного действия, а все последующие явления, вызванные в объективном мире преступным действием, уже, как правило, не зависят от воли преступника, и поэтому срок давности следует
исчислять именно с момента совершения деяния. Уповая на то, что последствия преступления могут не охватываться замыслом преступника и посему не находятся в плоскости его волевых потенций, мы невольно будем потакать соображениям преступной воли виновного. Близоруко концентрируясь на самом преступном акте и игнорируя все изменения окружающей жизни, которые он привнес своими действиями, будет искусственным считать преступные последствия некими отдельными обособленными образованиями.
Примечательной в этом смысле является, по нашему мнению, позиция В. Ф. Щепелькова, который, соглашаясь с тем, что существующее решение «максимально улучшает положение виновного, поскольку сроки давности начинают исчисляться раньше, чем наступление последствий» [6], предлагает раздельно подходить к неосторожным и умышленным преступлениям, так как, по его мнению, «при неосторожном преступлении, когда между действиями и последствиями существует большой промежуток времени, у виновного, как правило, имеется достаточно времени для изменения развития причинной связи с тем, чтобы предотвратить наступление вредных последствий. представляется более правильным исчислять сроки давности с того момента, когда лицо утрачивает контроль за развитием причинной связи, т. е. объективно не может повлиять на причинение вреда» [7].
В зарубежном уголовном законодательстве подобные позиции имеют фактическое подтверждение. Так, параграф 58 УК Австрии гласит, что если деяние имеет преступное последствие, то срок давности исчисляется с момента наступления последствия либо с момента деяния, но в 1/5 раза больше. Параграф 68 УК Норвегии содержит положение, согласно которому, если наказуемость зависит от последствий, то срок исчисляется со дня появления последствий, даже если последствие появилось позднее [8]. Наступление этих последствий, однако, может иметь значение для квалификации преступления, от которой может зависеть срок давности привлечения к уголовной ответственности.
Другим не менее интересным и спорным моментом в конструкции института давности привлечения к уголовной ответственности является вопрос приостановления и прерывания сроков давности в случае совершения виновным нового преступления, проведения различных следственных и судебных действий. Как пишет Д. Прошляков, «законодатель отказался от нормы прерывания сроков давности в случае совершения лицом нового преступления (ст. 48 УК РСФСР). Теперь сроки давности по каждому преступлению исчисляются самостоятельно (ч. 2 ст. 78 УК РФ). Это нововведение в сочетании со смещением конечного момента исчисления сроков давности приводит к тому, что по объемным, многоэпизодным делам, где в совокупность входит несколько преступлений различной тяжести, сроки давности за некоторые из них (небольшой тяжести) истекают уже в ходе длительного предварительного следствия либо продолжительного судебного разбирательства» [9]. Действительно, подобная практика вызывает серьезное затруднение практических работников, вынужденных мириться
с положением дел, при котором следствие и суд устраивают состязание со сроками давности, пытаясь довести расследование до логического завершения. Случаи раздельного исчисления сроков для каждого преступления, несмотря на доводы о частичной потере доказательственной базы, нам кажутся неубедительными, словно за каждым совершенным одним лицом преступлением стоят разные люди, что противоречит принципам определения степени общественной опасности, положенным в основу уголовного законодательства России.
Большинство европейских уголовных кодексов занимают по этому вопросу достаточно четкую и определенную позицию. Так, ст. 56 УК Республики Сан-Марино гласит, что «срок давности приостанавливается на весь период, необходимый для уголовного либо административного судебного разбирательства для установления обстоятельств совершения преступления (предварительное разбирательство), о котором также идет речь в других случаях, определенных законом. Срок давности продолжает течь с того самого дня, когда прекращает свое действие причина, вызвавшая приостановление срока» [10]. Статья 57 УК Республики Сан-Марино содержит положение о том, что «любое процессуальное действие, совершенное судебными органами, прерывает течение срока давности, которое возобновляется с момента последнего прерывания. Также прерывают течение срока давности процессуальные действия в отношении потерпевшего и обвиняемого, акты о чем направляются судье и посредством курьера доводятся до сведения противных сторон и прокурора. В каждом случае сроки давности не могут быть продлены сверх установленного предела» [11].
Часть 2 ст. 72 УК Швейцарии говорит о том, что «срок давности прерывается каждым следственным действием органа уголовного преследования или распоряжением суда в отношении лица, а именно, вызовом в суд, допросом, приказом об аресте или постановлением об обыске в квартире, а также постановлением об экспертизе, кроме того, принятием любых правовых средств, направленных на обжалование данных решений. После каждого перерыва срок давности начинает течь вновь» [12].
На наш взгляд, следует присоединиться к мнению В. В. Мальцева [13], согласно которому необходимо вернуться к положению о возможности прерывания срока давности, которое было закреплено в ч. 2 ст. 48 УК РСФСР 1960 г., и отказаться от исчисления сроков давности по каждому совершенному преступлению раздельно. Важнейшим аргументом в пользу этого решения видится правильное понимание принципов уголовного права, в силу которого принцип гуманизма, лежащий в основе рассматриваемого института, не вступает в противоречие с принципом справедливости и принципом вины, ведь в центре рассматриваемого явления был и остается человек, совершивший преступление. Поэтому арифметические выкладки исчисления сроков давности не должны загораживать личность преступника.
Теперь перейдем к вопросу о дифференциации сроков давности привлечения к уголовной ответственности.
С учетом действия принципа уменьшения степени общественной опасности лица после совершения преступления, если им при этом не совершалось новых преступлений, можно предложить введение дифференцированной шкалы назначения максимального наказания в зависимости от уже истекшего срока давности к моменту назначения наказания судом. Так, при истечении более 2/3 срока давности назначается не более 1/3 от максимального размера наказания; а при истечении 1/3 срока давности — не более 2/3 от максимального размера наказания.
Подобная гибкая шкала исчисления сроков давности позволит, по нашему мнению, более точно отразить степень общественной опасности лица, совершившего преступление, и сделать процедуру назначения наказания и его размера более справедливой.
Уголовные кодексы дальнего зарубежья также имеют примеры дифференцированного исчисления отдельных положений института срока давности. Это говорит о том, что подобные приемы законодательной техники при конструировании уголовно-правовых норм как минимум имеют право на существование. Так, к примеру, ст. 104 УК Турции предусматривает, что «обстоятельства, прерывающие срок давности, не могут увеличить срок давности более чем на срок, который образуется в результате добавления половины сроков, установленных ст. 102 УК Турции». Статья 72 УК Швейцарии также содержит пример пропорциональной дифференциации исчисления давностных сроков и гласит, что «после каждого перерыва срок давности начинает течь вновь и погашается полностью. Однако преступное деяние, во всяком случае, погашается давностью, если обычный срок превышен наполовину, а при преступных деяниях против чести и при нарушениях (аналог наших малозначительных преступлений) превышает всю его продолжительность».
Данная тема, несомненно, заслуживает дальнейшего глубокого и всестороннего анализа со стороны ученых-правоведов и практиков.
1 Таганцев Н С. Уголовное уложение 22 марта 1903 г. СПб, 1904. С. 141.
2. Уголовное право. Общая часть : учебник для вузов / отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамов. М. : ИНФРА-М-НОРМА, 1997. С. 427.
3. Уголовный кодекс Австрии / науч. ред. и вступ. статья С. Ф. Милюкова; предисл. Э. О. Фабрици; пер. с нем. Л. С. Вихровой. СПб. : ЮрЦентр Пресс, 2004. С. 108.
4. Уголовный кодекс Турции / предисл. Н. Сафарова, X. Аджара; науч. ред. и пер. с турец. Н. Сафарова, X. Бабаева. СПб. : ЮрЦентр Пресс, 2003. С. 86.
5 Смольников В. Е. Давность в уголовном праве. М., 1973. С. 238.
6. Щепельков В. Ф. Уголовный закон: преодоление противоречий и неполноты. М. : Юрлитинформ, 2003. С. 361.
7. См.: Там же. С. 361—362.
8. Уголовное законодательство Норвегии / науч. ред. и вступ. статья Ю. В. Голика; перевод с норвеж. А. В. Жмени. СПб. : ЮрЦентр Пресс, 2003. С. 94.
9. Прошляков Д. Освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности // Российская юстиция. 2000. № 9. С. 51.
10. Уголовный кодекс Республики Сан-Марино / науч. ред., вступ. статья С. В. Максимова; перев. с итальян. В. Г. Максимова. СПб. : ЮрЦентр Пресс, 2002. С. 61.
12. Уголовный кодекс Швейцарии / науч. ред., предисл. и перев. с нем. А. В. Серебренникова. СПб. : ЮрЦентр Пресс, 2002. С. 129.
13. Мальцев В. Принципы уголовного права и их реализация в правоприменительной деятельности. СПб. : ЮрЦентр Пресс, 2004. С. 444—445.