Фильм Что случилось с Бэби Джейн?
What Ever Happened to Baby Jane? (1962, США) , IMDb: 8
Икона геронтологического хоррора
Психологический триллер по роману Генри Фаррелла про двух сестер Джейн и Бланш Хадсон, стареющих актрис, до смерти ненавидящих друг друга.
Актеры
Фильмы режиссера Роберта Олдрича
Рецензия «Афиши» на фильм «Что случилось с Бэби Джейн?»
В 1917 году все билеты на представление маленькой кривляки Бэби Джейн Хадсон были проданы. Она все пела и плясала, а сестра ее Бланш букой смотрела из-за кулис. Много лет спустя Бланш (Кроуфорд) стала большой актрисой, состарилась и оказалась в инвалидной коляске. А ее некогда венценосная, но бездарная сестрица (Дэвис) состарилась тоже — но сверх того еще и спилась, озлилась и обезумела.
Если Билли Уайлдер превратил историю состарившейся актрисы в величайшую кинотрагедию («Бульвар Сансет»), то Олдрич сделал на схожей основе полудетективный фильм клаустрофобических ужасов. Нечеловеческое напряжение в смертельной схватке двух сестер не в последнюю очередь достигалось внесценическими факторами — как-никак на съемочной площадке впервые сошлись две злющие соперницы, на дух не переносившие друг друга в реальной жизни. На съемках Дэвис хлестала коку в пику пепси-ориентированной Кроуфорд. А дикий хохот Джейн в тот момент, когда Бланш открывает свою обеденную тарелку с дохлой крысой, кажется самым искренним актом искусства на свете. Финал все объяснял, всех примирял и тем самым окончательно доканывал зрителя. Вот они лежат на пляже: Бланш — черная и умирающая, Джейн — белая и убивающая. И каждая вправе спросить другую: «Сестра моя, куда ты смотрела, когда восход встал между нами стеной?»
Лучшие отзывы о фильме «Что случилось с Бэби Джейн?»
Что к чему становится понятно минут за 15, оставшийся фильм очень однообразный и ничего неожиданного не происходит. Поэтому смотреть скучно и низкая оценка - 2 из 5.
А актерские работы действительно блестящие.
История чем-то наполнила гораздо более поздний фильм "Мизери" по Стивену Кингу. Хотя в отличие от оного, вполне стандартного, но более напряжённого триллера, это безусловно сольный фильм Бэтт Дэвис. Роль яркая, несомненно удавшаяся. Не знаю, насколько хороша была литературная основа, и сильно ли она генерализована фильмом, но какого-то завершающего шармового штриха фильму не хватило. И наверное скорее драматизма, потому что чисто триллерный сюжет здесь бы звучал относительно нафталиново - всё-таки это не Хичкок 60-х. Несомненно хороша и работа композитора: музыка именно такова, которую ждешь в подобном фильме.
В детстве нас с сестрой звали Беляночкой и Розочкой. Помните, было такое немецкое кино? Дружные счастливые сестры – светленькая и темненькая. Но мы не дружили! Во-первых, ревность. Во-вторых, борьба за внимание (или первенство). В-третьих, я хотела светлые волосы, а она – темные. Было и в-четвертых, и в-пятых, и в-шестых… Да, наверное, в любой семье есть такое – испытание братом или сестрой, особенно если разница в годах небольшая. С возрастом все сгладилось и потеплело. До идеала не дотягиваем, но живем. И Горный Дух не донимает вроде. Воспоминания о детской войне веселят, раны зализаны, мертвецы похоронены.
Человек всегда хоронит своих мертвецов. Вопрос: от страха или от любви? Его задал, по-моему, Оден. А если нет ни любви, ни страха, а есть только то, что их исключает, – одержимость обиды, месть? Тогда живет с трупами, как Бланш и Джейн. И сам становится живым трупом.
Атмосфера мертвенности, безжизненности, пропитанная тяжелым запахом прошлого, от которого никакие решетки и замки не спасают, царит в их пустынном и нежилом, как декорации, доме. И каждая в роли. И каждая в гриме. И каждая в клетке самой себя. И каждая в тоске о свободе.
Гете давно еще сказал о нас то, что потом открыл Фрейд: «Люди во все времена предпочитали сумерки ясному дню».
А в сумерках всегда обитают призраки:Я мамин ангелочек, и папа любит меня. Я мамин дьяволенок – и папа меня ругает…Детская песенка. А еще детские прически, банты, конфеты, мороженое, кукла в человеческий рост. Зовут Бэби Джейн, стоит три доллара двадцать пять центов, очень красивая, натуральные волосы…
Для Джейн этот улетучившийся, призрачный мир, в котором она когда-то была д о р о г и м и п р о д а в а е м ы м ребенком, - единственный. Он искажен, как ее кричащее старостью пьяное отражение в зеркале, как ее восприятие, как ее разум, но она в нем живет. И покидать не собирается, потому что не всем под силу пережить ситуацию потерянного рая, быть изгнанным оттуда. Особенно когда не догадываешься за что и почему.
Стендаль говорил, что воспоминания – это единственный рай, из которого изгнания не бывает. Странно звучит, но Джейн весь фильм живет в раю и борется за него – джином, молотком, крысой, птицей, перьями, веревками, кляпами, вскрытыми письмами, порезанными проводами, перечеркнутыми фотографиями, поддельными чеками… И поет и веселится в нем, как праведник в светлых одеждах, танцует, кокетничает, строит глазки…
Не поверите, наверное, но я когда смотрела фильм, Кэрролла вспоминала с его Алисой. Только у него сказка о детстве, а тут гротеск о нем же.Сверхидея книги Кэрролла – память. Этого фильма – тоже.Кэрролл дает потрясающе чистый и нравственный завет: сохранять в свои зрелые годы простое и любящее детское сердце, сделать его источником сказок для других, смотреть на мир сквозь чистое зеркало себя-ребенка.В этом фильме взгляд ребенка страшен. Зеркало детства – разбитое. Память о нем – проклятый лабиринт, темная комната, пугающий шкаф со скелетами. Что сделало бэби злым бэби? Думаю, еще в детстве присвоенная цена. И вот это: «они недостаточно сильно любили тебя. Просто они недостаточно сильно тебя любили». Любовь, к которой приложены прейскурант, реклама и требование нравиться всем (любовь отца), бумажно-ненастоящая, как поцелуи, вложенные в конверт («писала письмо я папуле, вложила в конверт поцелуи»), расчеловечивает.
Будущее счастье Бланш было убито тем же, тогда же, так же… Но она неверно определила преступника, вынесла неточный приговор.
Есть пословица: выбирающий месть должен рыть две могилы сразу. Вот только когда месть растягивается на годы, в могилах этих приходится жить. И уйти невозможно – кому под силу расстаться со смыслом жизни?
Хорошо, что история Олдрича не превратилась в очередную реминисценцию библейского сюжета о кровных узах Каина и Авеля – хорошего и плохого. Режиссер – патологоанатом. Вскрывая человеческие души, видит в них сходное, а не кричащий контраст (блондинка / брюнетка, черные одежды / белые одежды – игра со стереотипами зрителя, не более). Под его скальпелем выходит, что сестры – зеркала. В каждой и кукла та чудовищная живет, и обиженная девочка, и актриса, и предатель, и преданный, и мститель, и жертва. Пользуясь принципом, который так любит один из мастеров психологического триллера Шаброль: «всегда есть еще одна история, всегда есть то, чего не замечает глаз», - он одаривает нас неожиданным финалом, в котором за мрачным просветлением правды следует безответный вопрос: «Зачем, Бланш?».