Эхо войны. Дом на берегу Невы
И вот у одного из ребят щуп ударился о кость. Расчищаем! Стало понятно, что солдат тут не один, пришлось расширять яму и убирать резиновые коврики, которые были выложены в качестве дорожки к берегу Невы. Ближе к бане, на глубине 20 сантиметров, показался козырек от каски.…В нем был череп. Мы даже замерли на несколько минут, настолько сильная была картина: пустые глазницы словно смотрели снизу вверх.
Расчищая район воротника, мы нашли петличную эмблему - кубик лейтенанта. Коррозия почти съела эмаль и мы его чуть не выбросили за бруствером вместе с многочисленными осколками. В районе сапог лежала ложка, на которой была подпись, но коррозия мешала прочесть имя солдата. Мы решили, что лучше чистить дома в специальном составе. В соседней яме ребята обнаружили еще одну ложку с инициалами и фамилией.
Увидели они жуткую картину: между яблонь проходила небольшая траншея, на дне которой, лежали останки четырех советских солдат.
Мы еще находились в окопе с неопознанным солдатом, как позвонил наш товарищ и сказал:
- Ребята! Мы его опознали - это младший лейтенант Гришин Кузьма Алексеевич, ему 26 лет. Командир взвода 115 стрелковой дивизии. В Красной армии с 1936 года!
Эта новость нас очень обрадовала, и мы с особым трепетом продолжили работу по археологической расчистке.
Все личные вещи были собраны в отдельный контейнер. У молодого лейтенанта был диск для ппд , так и не отстрелянный, два курительных мундштука и ложка, благодаря которой мы его опознали.
На груди нашли знак ГТО (Готов к труду и обороне). На фотографии знак ГТО лежит в центре.
По данным из ОБД следует, что в Москве у Кузьмы осталась жена, проживающая по адресу ул.Полковая д.20. Это район Марьиной рощи, но, к сожалению, сейчас там уже нет такого дома и стоит многоэтажка. Нам потребовалось ещё больше месяца чтобы выяснить, куда она могла уехать.
Место где был произведен раскоп. Здесь была просто дорожка.
Удалось установить, что в 1940 году у лейтенанта родился сын. Мы надеялись, что он будет жив. Но, увы, поиски закончились не так, как хотелось бы…
Данные о лейтенанте Гришине, павшем на Невском Пятачке.
Сын героя, Владимир умер в больнице, рядом с которой его и похоронили. У него была семья, и остался сын,который приходится внуком лейтенанту Гришину . Мы связались с родственниками, но к сожалению ничего о командире взвода Кузьме Алексеевиче они знать не хотят.
Жили-не тужили в дачном домишке, а в двух шагах на глубине пол-метра лежали четыре бойца.
А сколько еще без вести пропавших солдат лежит в земле.
А скольких так никогда и не найдут.
Поясните за кота на кружке. Это солдатская, но рисунок самодельный или продавались такие? Как насчет перерисовать этого кота, для новых кружек?
А вы не подумали, что ваша идентификация по ложке ненадежная?
В конце концов никто не проводил анализ ДНК, солдат мог пользоваться ложкой товарища.
А за вашу работу вам уважение конечно же.
На работе тетушке одной позвонили, мол нашли останки вашего прадеда, так в тот же день сорвалась.
Можно один вопрос? Вы легальный поисковый отряд, так? Можно ли к вам присоединиться? О себе: студент-технарь, 18 годиков, немного разбираюсь в оружии времён ВОВ, живу в Питере. Как правило свободен 1 день в неделю - в воскресенье, если, конечно, не сессия или зачёт =). Физическим трудом не брезгую, останков не боюсь.
Зато наверное вся машина наклейками обклеена
не родственники,а ХУЕПЛЕТЫ. дед погиб,защищая небо под которым они живут.С Каждым поколением забываются человеческие отношение,в сторону ветеранов
Мы связались с родственниками, но к сожалению ничего о командире взвода Кузьме Алексеевиче они знать не хотят.
Как, КАК блядь так можно?
У меня прадед где-то под Ржевом пропал без вести. Бабушка искала. Найти надежды мало, ржевско-вяземский рубеж, 41 год, да и металлического чего-то для идентификации, скорее всего, не было. Но мы искали. Соседи по деревне даже куда-то в архивы ездили, своего родича искали, тоже не нашли. А эти - не хотят, блин.
А я что-то вспомнил, что не знаю где и когда погиб мой прадед. Решил попробовать найти хоть какую нибудь информацию. Нашел. Мой прадед №12
жахнутые у него потомки на всю голову.
Вот это вы ребята потрудились! Огромное спасибо Вам!
а это на какой стороне Невы ? Дубровка или Кировск ?
Ребята то вкурсе что вы их тут публикуете? ) Знаю их лично, некоторых ))Просто написано от первого лица, если это тупая копипаста лучше бы указать, если же сами принимали участие то ладно.
Вечная память героям!
История интересная, и не столь важно, кто автор. (Хотя вежливо было бы его указать.)
А мне интересно, это вообще законно? Раскопки вот так самостоятельно производить? Они при обнаружении захоронений разве не должны были сообщить каким-то специалистам, чтобы те дальше раскапывали скелеты, отчищали ложки и сообщали родственникам?
пробежал холодок, когда увидел свою фамилию, светлая память!
Дураки какие то выросли у фронтовика,аж противно(
Я, конечно, могу ошибаться, но разве это не называется "черным копательством"?
Странное у ребят хобби
На месте массовых расстрелов в Сальске нашли останки 20 детей
Казнями советских граждан в Сальске занималась гитлеровская карательная команда ЕК-12 СД, прибывшая в Сальск в августе 1942 года.
О том, как работала этот "конвейер смерти", в 1970-х годах рассказывал на допросах в КГБ бывший участник ЕК-12 СД, предатель Иван Гвоздецкий, который был участником массовых расстрелов в Сальске.
Согласно показаниям Гвоздецкого, которые также рассекречены сейчас, с его участием в сентябре 1942 года была расстреляна группа из 50 цыган, в декабре 1942 года - 60 цыган, а в январе 1943 года - шестеро советских десантников. Причем, как вспоминал Гвоздецкий, среди убитых цыган было много детей.
Карательная команда (айнзатцкоманда) ЕК-12 была подразделением гитлеровской айнзатцгруппы D, жестоко убивавшей советских граждан на оккупированных территориях – в Крыму и на Северном Кавказе. Причем, как следует из рассекреченных сейчас материалов, каратели массово умерщвляли мирных граждан в машинах-"душегубках". Те казни проводились "Кавказской ротой" - подразделением айнзатцгруппы D, сформированным гитлеровцами из коллаборационистов.
Как рассказывал на допросе Гвоздецкий, "Кавказская рота" называлась так потому, что большинство в ее составе составляли выходцы из разных кавказских республик.
Айнзатцкоманда ЕК-12 покинула Сальск в конце января 1943 года, а в июне того же года Гвоздецкий был зачислен в "Кавказскую роту". Спустя месяц это подразделение начало кровавый путь по Западной Украине, расстреливая узников нацистских лагерей и заживо сжигая людей. Затем "Кавказская рота" передислоцировалась в Польшу, где, в частности, в сентябре 1944 года была брошена на подавление Варшавского восстания.
"В декабре 1944 года в связи с расформированием "Кавказской роты" Гвоздецкий был зачислен на службу в казачью сотню полка "Варяг" так называемой "Русской освободительной армии", - говорилось в также рассекреченном сейчас обвинительном заключении по делу Гвоздецкого. "Русской освободительной армией" командовал бывший генерал Красной Армии, предатель Андрей Власов.
Поисковики «Миус-Фронта» извлекли останки 20 детей из расстрельных ям Сальского кирпичного завода. Как рассказал руководитель объединения Андрей Кудряков, массовый расстрел произошел во время немецкой оккупации: с июля 1942-го по январь 1943 года гитлеровцы убивали стариков, женщин и младенцев.
— Детям было от 1 до 10 лет. У большинства смерть наступила от ударов по голове сапогом, кулаком, возможно, детские головки разбивали о засохшую глину карьера. Рядом лежат их матери, исколотые штыками, растерзанные, забитые прикладами, — добавил Кудряков.
На месте экспедиции «Без срока давности» побывал глава Сальского района Владимир Березовский. Он сказал, что все останки похоронят с почестями, как только поисковики закончат раскопки. В ближайшее время материалы передадут судмедэкспертам: они уточнят возраст, пол и причину смерти.
Сейчас в Сальске проживают менее 60 тысяч человек. В годы войны население было меньше почти в 10 раз. В «карьерах смерти» фашисты убили 3,5 тысячи человек. Еврейскую и цыганскую общину уничтожили полностью.
Сотрудники донского управления СК прибыли на территорию бывшего кирпичного завода в Сальске, где с весны идут раскопки массового захоронения военнопленных и гражданских лиц, расстрелянных во время нацистской оккупации 1942–1943 годов. По официальным данным, в котловане находятся тела как минимум 3,5 тысячи жертв.
По словам председателя совета реготделения Российского военно-исторического общества и поискового отряда «Миус-Фронт» Андрея Кудрякова, раскопки на участке займут несколько лет.
И хоть рассекреченные ФСБ данные помогают сузить территорию поисков, в карьере находится до 30 расстрельных ям. Раскопки в Сальске — часть проекта «Без срока давности», который стартовал в прошлом году. Он позволил изучить более 300 тысяч документов, среди которых и были найдены свидетельства о сальском котловане.
— К 1942 году в Сальске было меньше 10 тысяч человек. Многие за рубежом не понимают истинного значения оккупации, вторжения гитлеровской Германии на территорию нашей страны. Соответственно, мало кто понимает, как и насколько наша область пострадала от массовых репрессий, геноцида гитлеровских властей, — отметил поисковик в комментарии 161.RU . — Мы хотим, чтобы западные страны, которые не признают геноцид, получили широкую информацию о бесчеловечном и жестоком прецеденте на территории России.
Как сообщает донское управление Следственного комитета, основная цель раскопок — извлечения останков погибших и дальнейшая идентификация в рамках расследуемого уголовного дела о геноциде немецко-фашистскими захватчиками народов Советского Союза в годы Великой Отечественной войны.
По словам Кудрякова, хотя «до перезахоронения далеко», к поисковикам уже обращаются люди, которые считают, что среди погибших в Сальске могли оказаться их предки — местные жители или кто-то из 700 советских военнопленных, которых содержали в концлагере на территории завода. После извлечения останков начнутся генетические экспертизы.
— То, что это совершенно невинные люди (дети, женщины, пожилые люди), это очевидно подтвердили наши раскопки. Сложно видеть тело грудного ребенка, которому выстрелили в голову из пистолета. Это не коммунист, не партизан. Это просто маленький человек, который даже не умел говорить. Вот это вот геноцид, который не прикрыт, бесчеловечный и очень жестокий, — считает историк Кудряков.
Следственный комитет призвал всех, кто что-либо знает о массовом расстреле в Сальске, связаться с донским управлением СК по любому удобному каналу связи.
Согласно рассекреченным документам убили там 3,5 тысячи человек.
"12 минут боя, а ползли 3 часа"- воспоминания советского комбата Соломахина Ивана Ивановича
Бой за "чёртову" высоту - бои на Синявинских высотах- Из воспоминаний советского офицера, комбата Соломахина Ивана Ивановича
Триста девяносто пять человек
Триста девяносто пять судеб сваленные в яму, засыпанные землей и поросшие лесом. Это всего лишь в ста метрах от оживленной дороги. Двести метров от дачного поселка в который превратилась деревня Мишкино. Всего тридцать километров от миллионного города, за который они умирали.
Два месяца почти каждый день мы смотрели в их глаза. В пустые глазницы в надвинутых на лоб ржавых рассыпающихся от времени касках, истлевших горелых танкошлемах. Два месяца выносил их оттуда на руках, разбирая по косточкам простой мужик Саня Першин. Два месяца как на свидание, с ритуалом : «Ну что покурим мужики и за дело!». Сигарету в зубы, вторую в бруствер и помолчать. Почти каждый день разбирая по косточке, отделяя в мешанине трупной слизи и обрывках не истлевшей униформы говорим с ними. «Ну расскажи что нибудь о себе, солдатик!». Саня с ними говорит, мы молчим, он тут главный. Почти каждый день судьба, одна за другой, как книга с важным уроком. Важным на столько что нельзя пропустить не страницы.
Валя Худанин, первым вышел, рукавицы на руках у него были, вязанные, не уставные. Сестру его нашли, а она письма его с фронта переслала. Маму он просил прислать ему варежки и носки шерстяные. По семье скучал сильно. Дошли видать варежки. 20 лет ему было, два из них на фронте, пулеметчик. На верху лежал. А рядом, на нем сверху под корнями офицер безымянный, дерево сквозь него проросло. Открылась яма, преет на жаре, сладко клубиться трупными миазмами.
Топорщится валенками не сопревшими, высыпаются из валенок в портянки 75 лет назад пальчики завернутые. Говорят о себе солдатики. Жора Ночевко, земляк мой из Смоленска. В книги памяти Смоленской области, о семье его упоминание есть: расстреляны немцами мама и жена. Не к кому даже на погост вернутся.
Вот она Вам война и ценности западного мира, нет семьи целой, была и вычеркнули. Вы вот ему в черной от разложившейся плоти шинели в пустые глазницы загляните и расскажите, глядя на распахнутый как в жутком хохоте рот оскаленный, про то как пиво бы сейчас баварское пили, коли тогда бы немцам покорились.
Днями и ночами в голове яма. Во сне кажется лица с фотографий перед глазами стоят. Живые лица людей в костюмах и гимнастерках, а утром они же с раздавленными черепами, с ржавыми гранатами на расщепленных осколками тазах, со звездочками с истлевших шапок на голых черепах.
Ветер хорошо трупь выдувает. Волосы местами на черепах оставшиеся шевелит. Прочитает кто-то, сумасшедшие скажет. Может. Но люди они для нас. Живые еще, потому как не похоронены досель. А не похоронен, так живой значит.
Женщины. Три их тут было. Страшно это, когда женщина, мать, сестра, дочь, любимая вниз головой в яму скинута. Просто как кукла сломанная в кучу, в грязь, во мрак. Люди ли творили это. Женщины, любовь… Как мы детей любви настоящей учим? Через сериалы говенно-копеечные? Через интернет? Вот она любовь настоящая. У полуразложившегося трупа в кармане. Все что осталось от него в плащпалатку влезло. На мину видно мужик шагнул или под разрыв попал. Руки, ноги, грудь в узелке завязаны. А на сердце в платочке шелковом локон волос женских русых золотистым солнцем на драной шинели горит. Вот она любовь, до могилы с ним шла, до ямы этой проклятой, с ним и после уж верно встретились они.
Тихо посидим, покурим помолчим. Саркофаг бы стеклянный над ямой этой сделать и водить всех сюда, с первого класса и водить весь мир. А своих в первую очередь. Чтоб смотрели в глаза эти и клятву, как присягу давали: «Не врать, не лицемерить, не предавать!». А как нарушишь, так и будешь во сне каждый день возвращаться к яме этой. Долго не отпустит она.
Нитки золотые из жижи тянутся и погончик с лычками сержантскими и эмблемами танковыми, валенки обрезанные и клоками горелые. Камбеза обрывки обгоревшие, не сгорел танкист в пепел, с корешами из «махры» пехотной в яму лег, редкая судьбы для танкача, не пепел, а гроб похороним.
Жилет меховой покроя гражданского на ребрах следующего солдатика, гамаши в валенках, намотано на ноги всего. Больной был поди, артрит может вон как берегся. Россыпью из кармана по ребрам шестеренки часовые. Мастеровой мужик был, рукастый. Здоровье на фронте берег. Непросто это, на фронте здоровье солдатское- это достояние народное, его беречь надо. Беречь это не значит лелеять, а в атаку он со всеми встал и в яму со всеми лег.
Смотрим на блестящие шестеренки и думаем, сколько могли еще эти руки сделать, починить, создать. Кто право кому дал мужиков и женщин наших в эти ямы укладывать. И мат густой над ямой… Золотом латуни из черной жижи патроны ПТР из подсумка. Чьи? Вон мужичок лежит крепенький, скоро дойдем до него, ща вот матросика в ботиночках хромовых наружу вынесем. Вот он родной и говорит он: "Павел Лазаков я, номер расчета ПТР". А через несколько дней фото. Парень чернявый, красивый в фуражке красноармейской. Брови черные, лицо не у каждого актера нынче такой анфас найдется. Родил бы детей много, дом бы держал на плечах своих крепких, жену на руках носил, вот бы… Ээээх. Ты полежи Паша, а мы покурим. Есть нам о чем подумать.
Чтоб было со страной нашей, останься Вы живы. Как бы жили мы, если б Вы молодые, красивые, крепкие дальше бы страну строили? Точно по-другому. Да и мы бы другие были, не стали бы некоторые бездушно пустыми куклами, Вы бы не дали.
И еще посидим покурим, дальше подумаем, чтоб было с землей этой не ляг бы Вы в ямы по всей стране огромной. Предай или плюнь на все каждый из Вас. Мы бы в ямах силосом пахучим лежали, а большинства и вовсе бы не народилось.
Дальше справа налево Саня ползет, узлы из человеческих останков расплетая, книгу страшную по страничкам историй, судеб человеческих листая. Солдат Мухамбетов в обнимку с другим лежит. На имама отучился, а когда мечети закрыли в школе детям физику преподавал, директором школы был. Мешала ему вера его вместе с «неверными» в бой за родину идти? В яме этой лечь с товарищами своими, чтоб детишки дальше физику учили, в космос первые дверь открыли? А мы что?
Посидим дорогой солдат Мухамбетов чайку выпьем, да покурим еще до горечи в рту, дым слезы выбивает, а может и не дым вовсе, ложись дорогой, выходи на свет. Ждут тебя.
В ребра вросши кругляшом белым медаль солдатская «За Отвагу». Баланев Федор Иванович, сапер 1905 г. р. Гранатами ДОТ немецкий закидал. Смотрю и думаю, вижу как размеренно спокойно по-мужицки этот дядька с немчурой разбирался. Он работу свою хорошо делать привык, а для солдата война это работа. Каждый день думаю, каждый день я смотрю в яму и понимаю, знает враг что за главное богатство у страны этой. Люди ее богатство и люди самое главное оружие страны этой.
Люди это и есть Оружие Победы. Потому и косили они народ под корень и сейчас выкашивают. Не открыто, нет, умнее и хитрее они стали. Души они выкашивают.
Покупают, искривляют, обманывают, ломают, продают души наши. И здесь в яме грязной, вонючей чистые души лежат, через них и у нас шанс очистится появляется, маленький, но шанс. А кто-то и этот шанс в пыль.
Техник лейтенант танкист Моисеев Михаил Иванович, перед глазами как живой стоит и мертвый перед глазами лежит. В камбинезоне с петлицами обгоревшими, свитер на ребрах черных, ложка расплавленная в валенке горелом. Орден Красного Знамени в 1941 году получил, а вот детей не успел родить, племянники и внуки отказались от тела его и памяти о нем. Предали и плюнули. Как племянники Коли Ермакова студента из Лесгафта. Не нужны они им, не интересно, дел вагон некогда скорбными делами и памятью ненужной себя обременять.
А кто мы им чтоб судить? Сами то не ангелы. Матом вон через слово уши у приличных людей вянут, да и по жизни все больше «неудачники», только и знаем в чужих судьбах ковыряться. Да, я думаю, время и жизнь та самая рассудят. А жизнь же со смертью не заканчивается, даст Бог и встретятся родственнички.
Долго не отпускает яма, может и вовсе уже не отпустит. Хотя сколько их было и будет наверное еще. Только после каждой горечь как первый раз, во всей голове дурной горечь и мыслей на ночи длинные тыща.
Как жить? Что делать? Не о стране в целом, хотя и о ней думается. А так о себе больше. Кому надо эти ямы наши с ними? Да и мы сами. Так ли все делаем? Не врем ли сами себе, да и им? Не сбились ли с пути, не заврались ли, их смертями прикрываясь, в патриотизм не заигрались ли? И не заменили ли патриотизм чем-то другим, себе живым удобным и понятным?
Много мыслей всяких, но глаза с фотографий и люди из ям разобраться помогут. Ведь «наши павшие нас не оставят в беде, наши мертвые как часовые», а путь неверный это ж и есть беда…