Немного лирики. Автор Рэймонд Дуглас Брэдбери. "Будет ласковый дождь", короткий стих из романа "Марсианские хроники"
Будет ласковый дождь, будет запах земли. Щебет юрких стрижей от зари до зари, И ночные рулады лягушек в прудах. И цветение слив в белопенных садах; Огнегрудый комочек слетит на забор, И малиновки трель выткет звонкий узор. И никто, и никто не вспомянет войну Пережито-забыто, ворошить ни к чему И ни птица, ни ива слезы не прольёт, Если сгинет с Земли человеческий род И весна… и Весна встретит новый рассвет Не заметив. что нас. уже. нет.
(оригинал на англ.языке) There will come soft rains and the smell of the ground, And swallows circling with their shimmering sound; And frogs in the pool singing at night, And wild plum trees in tremulous white; Robins will wear their feathery fire, Whistling their whims on a low fence-wire; And not one will know of the war, not one Will care at last when it is done. Not one would mind, neither bird nor tree, If mankind perished utterly; And Spring herself when she woke at dawn Would scarcely know that we were gone.
А.С.Пушкин «Клеветникам России», 1831 г
О чем шумите вы, народные витии?Зачем анафемой грозите вы России?Что возмутило вас? волнения Литвы?Оставьте: это спор славян между собою,Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,Вопрос, которого не разрешите вы.
Уже давно между собоюВраждуют эти племена;Не раз клонилась под грозоюТо их, то наша сторона.Кто устоит в неравном споре:Кичливый лях, иль верный росс?Славянские ль ручьи сольются в русском море?Оно ль иссякнет? вот вопрос.
Оставьте нас: вы не читалиСии кровавые скрижали;Вам непонятна, вам чуждаСия семейная вражда;Для вас безмолвны Кремль и Прага;Бессмысленно прельщает васБорьбы отчаянной отвага —И ненавидите вы нас…
За что ж? ответствуйте: за то ли,Что на развалинах пылающей МосквыМы не признали наглой волиТого, под кем дрожали вы?За то ль, что в бездну повалилиМы тяготеющий над царствами кумирИ нашей кровью искупилиЕвропы вольность, честь и мир.
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!Иль старый богатырь, покойный на постеле,Не в силах завинтить свой измаильский штык?Иль русского царя уже бессильно слово?Иль нам с Европой спорить ново?Иль русский от побед отвык?Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,От финских хладных скал до пламенной Колхиды,От потрясенного КремляДо стен недвижного Китая,Стальной щетиною сверкая,Не встанет русская земля. Так высылайте ж к нам, витии,Своих озлобленных сынов:Есть место им в полях России,Среди нечуждых им гробов.
Очень жизненное
Я пишу: «Вот, пеку пирог и варю компот».В комментариях мне отвечают:— Вот!У тебя, значит, мирная жизнь, компот,А ты знаешь, что в мире война идет?Я пишу: «Посмотрите, вот это — кот.Он смешной и ужасно себя ведет…»В комментариях мне отвечают:— Чёрт!Как ты можешь?Там-то и там-то погиб народ!Я пишу: «Я кормила птенца дрозда.Еле выжил, поскольку упал из гнезда».А мне пишут:— Какого такого дрозда?— Ты, наверное, с глузду съехала, да?Ты не знаешь, что с рельсов сошли поезда,Есть ли дело нам до птенца дрозда?И напишешь однажды: «Лежу в траве,Мысли глупые скачут в моей голове…»И внезапно на это придет ответ:Я считал, что я мёртв. Оказалось, нет:Я читал про кота, про дрозда, компот:Это значит, что жизнь у других идет.Это значит: ещё существует шанс.Для таких, как мы.Для меня.Для нас.
Автор: Дарина Никонова
Ответ на пост «Молюсь, чтобы вы этого никогда не увидели»
Решил перевести стихотворение на английский, ради просвещения пары-тройки знакомых (живу в Америке), может кому тоже пригодится.
Vladimir Vyssotsky, "Mass Graves", 1964
We don't put crosses on mass graves,
And widows don't come to weep there,
But someone brings flower bouquets,
And keeps the Eternal Flame alight with care.
The ground here, once so broken and torn up,
Is now at peace, with granite slabs becalmed.
There's no individual fate in this place,
All destinies merged, as one they become.
Within the Eternal Flame, you may see
Engulfed by fire, a blown-up tank,
And burnt Russian homes,
And burning Smolensk,
And burning Reichstag.
And burning the brightest - a soldier's heart.
No, widows don't weep at mass graves -
Much stronger, the people that visit.
We don't put a cross atop a mass grave,
But does that make it. any easier?
Молюсь, чтобы вы этого никогда не увидели
Однажды в школе перед 9 мая, учительница литературы раздала каждому ученику нашего класса стих о войне. К следующему уроку надо выучить и рассказать с выражением. А после урока придет ветеран, расскажет свою историю и мы сможем задать вопросы.
Я обрадовался, что мой стих маленький. Быстро выучил текст, расставил акценты в выражении и довольный шел на урок. Но в тот день стихи мы не рассказывали. Дедушка, корторый к нам пришел, не стеснялся рассказывать о войне: о тяжелой работе в окопах, о страхе перед боем, о потере всех друзей, которых они не могли даже захоронить, о кричащей боли в госпитале и возвращении на фронт. Кажется, учителя, которые его приглашали, ожидали совершенно не такой рассказ.
В конце урока он сказал: "Молюсь, чтобы вы этого никогда не увидели". И если детские воспоминания почти скрыли детали его рассказа, то стихотворение еще сильнее закрепилось во мне. Вспоминаю его каждый раз, когда говорят о войне. Оно для меня олицетворяет 9 мая.
В. Высоцкий - Братские могилы. 1964
На братских могилах не ставят крестов,
И вдовы на них не рыдают,
К ним кто-то приносит букеты цветов,
И Вечный огонь зажигают.
Здесь раньше вставала земля на дыбы,
А нынче — гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы —
Все судьбы в единую слиты.
А в Вечном огне виден вспыхнувший танк,
Горящие русские хаты,
Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
Горящее сердце солдата.
У братских могил нет заплаканных вдов —
Сюда ходят люди покрепче.
На братских могилах не ставят крестов,
Но разве от этого легче?
Актуальный стих Александра Блока (1918 г.)
Мильоны - вас. Нас - тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы - мы! Да, азиаты - мы,
С раскосыми и жадными очами!
Для вас - века, для нас - единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!
Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!
Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!
Вот - срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет - не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!
О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!
Россия - Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью.
Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!
Мы любим все - и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё - и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений.
Мы помним всё - парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады.
Мы любим плоть - и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах.
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?
Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых.
Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!
Пока не поздно - старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем - братья!
А если нет - нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!
Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!
Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!
Но сами мы - отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.
Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить.
В последний раз - опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!
Как никогда актуально
Страх грядущего прячем за шутками
Собирал их чисто по приколу, но теперь, по ходу, могут пригодиться. :/
P. S. Обменяю половину на патроны 7.62.
Fallout 1997 Cinematic Intro Movie (кинематографический вступительный ролик для Fallout 1)
Привет всем любителям необъятной вселенной Fallout и постапокалипсиса ! Сегодня хотел бы показать вам фанатский ремейк вступительного ролика для старого доброго Fallout 1 ! Приятного просмотра!
Версия на Русском языке:
Версия на Английском языке:
Благодарю за просмотр !
Vault-Tec одобряет. Проект "Manhattan Shelter".
При прочтении статьи рекомендуется включить что-то из саундтрека к Fallout
К середине 1950-ых годов будущая ядерная война казалась практически неизбежной. Постоянное нарастание напряжённости по всему миру, появление у обеих сторон не только ядерного и термоядерного оружия, но и средств гарантированной его доставки друг к другу – всё это по мнению экспертов того времени неумолимо приближало ядерную войну. В США стало ясно, что в этот раз избежать потерь мирного населения метрополии будет невозможно, и необходимо готовиться к советскому ядерному удару. Именно тогда появляется мода на постройки личных убежищ и забавная черепашка Берт с его принципом "Duck and Cover". Были и куда более амбициозные проекты гражданской обороны, об одном из них мы и поговорим сегодня.
Но прежде чем рассмотреть сам проект, следует поговорить об одном из его идеологов – Германе Кане (Herman Kahn). Несомненно, людям, которые интересовались темой ядерной войны, это имя должно быть хорошо знакомо. Кан один из авторов современной американской концепции применения ядерного оружия, автор Машины Судного дня и просто один из прототипов всем известного доктора Стрейнджлава. Позже Кан стал одним из идеологов и "пророков" нынешнего постиндустриального общества.
Герман Кан, середина 60-ых годов.
В то время Кан находился в условной оппозиции к тогдашней доктрине массированного ядерного возмездия, предполагавшей тотальную и неограниченную ядерную атаку на СССР единственным ответом на любую возникшую конфронтацию. По мнению Кана, этот план был пустым бахвальством, "оргазмом войны", как он его называл – ни один президент США не будет готов начать взаимно уничтожающую войну ради Берлина или даже половины Германии. США был необходим иной план войны, более гибкий, имеющий возможность регулировать применение силы и контролировать эскалацию конфликта. Конечно, у Кана такой план был. В основе его лежали три типа сдерживания:
Тип 1 - способность уничтожить все советские города, если не осталось иных вариантов.
Тип 2 - способность первым ударом серьёзно ослабить советские ядерные силы.
Тип 3 - способность эффективно применять все остальные меры воздействия - от экономических санкций до ведения ограниченной ядерной войны.
Без сдерживания типов два и три СССР сможет переиграть США, ибо Тип 1 значит уничтожение и самого США. Важную роль в этом плане играла гражданская оборона – без возможности защитить своих граждан сдерживание Тип 2 не имеет смысла, ибо даже практически уничтоженные советские ядерные силы смогут нанести США неприемлемый ущерб. Только развитая гражданская оборона делал сдерживание угрозой ядерной войны правдоподобным.
В 1956 году RAND начал подготовку отчёта о путях развития гражданской обороны. Кан выступил с критикой его авторов и решил подготовить параллельный отчёт на деньги от Фонда Форда. Для консультаций Кан пригласил своего знакомого инженера Роберта Панеро (Robert Panero), имевшего неплохой опыт работы с RAND. К 1957 году концепция глубинных городских убежищ была готова (deep urban shelter). В качестве города примера был выбран Манхэттен, но в будущем предполагалось распространить программу на 50 основных городов США. Проект имел грандиозный масштаб, потому на первой стадии прорабатывался лишь в общих чертах. Предполагалось создать убежища, способные выдержать атаку даже самыми мощными бомбами, доступными на тот момент, для этого укрытия располагались на глубине в 240 метров. Также указывалось требование на способность разместить 4 миллиона человек под землёй на 3 месяца и возможность проведения эвакуации за 30 минут.
Размещение сооружений убежища под Манхэттеном.
На основании этих требований был создан проект составного убежища, из 25 базовых "модулей" на 160000 человек каждый. Основной проблемой стало требование к тому, чтобы все 4 миллиона человек могли занять свои места всего за 30 минут. Для этого базовые модули были распределены под Манхэттеном согласно плотности населения и количества рабочих мест. Для разработки систем входов Кан и Панеро изучили потоки людей на вокзалах и паромных переправах Нью-Йорка, для выявления их плотности и скорости движения. Исходя из этого, была разработана система входов в модули. Каждые 600 метров должны были быть размещены восьмиметровые пирамиды с мощными огнями, обозначающими спуск в убежище. Был рассчитан размер входов, по три около каждой пирамиды - 6 метров в ширину и 4 метра в высоту для обычных районов и 12 метров в ширину и 7 в высоту для густонаселённых районов.
Вход в убежище.
По расчётам Кана, от получения сигнала о советском ударе до самого удара у города было всего чуть больше 30 минут. Сразу по приходу сигнала включалась система оповещения, предупреждающая жителей. Рассматривался вариант использование маломощного ядерного заряда, подрываемого на большой высоте над городом. Вспышка и звук взрыва гарантированно привлекли бы внимание большинства населения. Все здания, в том числе и небоскрёбы, должны были проектироваться так, чтобы обеспечить полную эвакуацию за 10 минут. На пирамидах входов загорались сверхмощные прожектора, указывающие на положение спуск в убежище. Сразу после портала входа шёл достаточно крутой туннель, шириной, как и сам вход, оснащенный конвейерными лентами для инвалидов и пожилых. Для успокоения толпы туннель освещался специально подобранным, мягким успокаивающим светом. По окончании эвакуации, за 2 минуты до удара, все туннели закрывались тремя дверьми, способными выдержать перепад давления во фронте ударной волны до 500 Psi (приблизительно 35 атмосфер – менее километра от эпицентра взрыва мегатонной боевой части). В случае если верхняя дверь не выдерживала, тоннель был спроектирован так, чтобы обвалиться и полностью заблокировать проход. В теории эвакуация занимала 25 минут, после чего всё население Манхэттена оказывалось в убежище.
Входные туннели.
На выходе из туннеля располагались гигантские контрольно-пропускные пункты, на которых сотрудники гражданской обороны обрабатывали данные всех спустивших и при помощи специальных счётных машин распределяли их по жилым модулям. Каждый базовый модуль делился на 6 подмодулей: 5 жилых на 31 тысячу человек каждый и центральный на 6 тысяч человек, являющийся штабным для всего модуля. Штабной подмодуль имел госпиталь на 500 коек, 2000 рабочих мест для клерков, центральный полицейский участок на 1000 сотрудников охраны, вспомогательную атомную электростанцию и прачечную. Все подмодули соединены между собой транспортным туннелем, способным поддерживать двухполосное движение тяжёлых грузовиков.
Схема базового модуля убежища.
Жилые подмодули имели размер 300 на 170 метров и высотой 7 метров. Каждый был облицован плиткой, специально подобранного спокойного цвета. В нём выделялось 8 общежитий на 3625 человек в каждом, отделённых друг от друга пластиковыми стенами. Общежития оснащались пятью рядами кроватей, на четыре яруса вверх. Доступ на верхние кровати обеспечивался специальными лестницами. Каждый житель кроме кровати получал в своё распоряжение небольшой шкафчик для личных вещей и набор личной одежды согласно размеру, указанному при регистрации. Выдавалось два комплекта повседневной одежды и белья и один для занятия спортом, всё одного цвета и несущие на себе номер, указывающий, где проживает носитель. Для сотрудников убежища предусматривалось создание специальной формы и знаков различий. В каждом общежитии выделялось шесть блоков на 600 человек, имеющих цветовой обозначение. Вместе с цифровым обозначением общежитий и подмодулей, это позволяло точно определить "адрес" каждого жителя убежища (например, 25-3-Красный). Жители каждого блока совместно выходили на работы, физзарядку, в душевую, вместе блок отвечал и за преступления. На третий день после заполнения убежища, в каждом блоке должны были быть выдвинуты несколько кандидатур на пост лидера. Из их числа администрацией будут выбраны три, согласно имеющимся досье. 18 лидеров общежития выбирали одного представителя, который поступал на службу в командный подмодуль, где представлял интересы общежития, и в случае чего мог быть отозван и переизбран.
Вертикальный разрез общежития.
В каждом жилом подмодуле также имелись: полицейский участок на 100 сотрудников и два тюремных блока на 20 человек каждый, общие душевые, место для выдачи одежды, общая столовая, кухня, клиника на 60 коек со стоматологическим кабинетом, парк и площадка для занятий спортом. Для каждого жителя предусмотрен час обязательных совместных гимнастических упражнений, помогающий сбросить стресс и напряжение. Каждые четыре дня по очереди блоки сдавали одежду на стирку. Только один из приёмов пищи предусматривал горячую свежеприготовленную еду - каждый блок занимал столовую менее чем на час, потом уступал место другому блоку - так были заняты все 24 часа. Предполагалось разработать специальное меню, с "успокаивающими" видами блюд, возможно с добавлением успокаивающих средств. Для остальных приёмов пищи предназначался холодный паёк, который раздавали 2 раза в сутки.
Интерьер общей столовой.
Каждый базовый модуль связывался с другими широкой транспортной магистралью на 2 полосы в каждую сторону, пешеходными дорожками, дорожками для велосипедистов и специальным монорельсом. Предполагалось, что для убежища будут использоваться обычные машины, эвакуированные с поверхности, поэтому транспортные туннели имели сложную систему вентиляции и фильтрации воздуха. Имелось и два дополнительных вспомогательных транспортных туннеля, расположенных на большей глубине, чем весь комплекс. Все 25 модулей управлялись из модуля штаб-квартиры. Главным в убежище был специально подготовленный человек, прекрасно знающий, как работает убежище, обученный психологии и науке управления массами. В его подчинение поступали и мэр города, и военные чины из ГО. Каждый модуль имел своего командующего, подчиненные ему полицейские силы и штат клерков, обеспечивающих непрерывную работу бюрократического аппарата.
Макет размещения убежища под Манхеттэном.
Обеспечивали энергией всё это сооружение четыре основных атомных реактора мощностью в 100 МВт каждый. Реакторы были отнесены достаточно далеко от основных модулей, и располагались ближе к поверхности под реками и заливом. В модулях имелись вспомогательные атомные реакторы или генераторы на обычном топливе, а на случай наличия серьёзных перебоев с электричеством наличествовали и накопительные водородные элементы. Для восполнения запасов кислорода предусматривались системы, использующие надпероксид натрия (NaO2), который, вступая в реакцию с диоксидом углерода, производил кислород. Вода в убежища должна была поставляться из бассейнов рек Делавэр, Кэтскилл и Кротон, по защищённым туннелям с глубиной залегания в 60 метров. От каждого бассейна имелся запасной туннель на глубине 250 метров. Предполагалось, что бассейны этих рек не будут серьёзно загрязнены в течение трёх месяцев выживания убежища. Кроме того, предполагалось пробурить сверхглубокие скважины в самом убежище и начать исследования по опреснению океанской воды. Убежище не было полностью отрезано от внутреннего мира – от него уходило два транспортных туннеля на 200 километров от Нью-Йорка, по которым могла осуществятся связь с внешним миром.
По расчётам цена постройки (по тогдашнему курсу) убежища составляла 2,7 миллиарда долларов и по уверению создателей стройка бы продлилась три года земляных работ и до трёх лет работ по отделке, при условии полной поддержки от населения. Ещё до завершения работ над отчётом Кан поднял свои связи для продвижения проекта – он выступал с предложением выделения как средств на разработку подобных убежищ для всех основных городов США, так и для немедленного начала строительства убежища для Манхэттэна. Кроме того, он предлагал начать проработку создания подобных подземных заводов, научных центров и много другого. В случае реализации его плана в полной мере, США могли не боятся ядерной войны.
Но проект наткнулся на значительно противодействие, и не только из-за его гигантской стоимости. Так согласно проекту, до четверти населения должны были быть мобилизованы в сотрудники гражданской обороны, в самих убежища должен был царить жёсткий порядок, любое недовольство мгновенно подавлялось охраной и полиции. Многие эксперты считали, что даже три месяца в таком убежище уничтожит американское общества. "Мы спасём людей, но потеряем нацию" - такие высказывания часто встречались у критиков проекта. Были сомнения и в суммах, указанных в проекте, многие замечали, что цена занижена минимум в 6 раз, а сроки строительства взяты просто из головы. Выдвигались и предположения, что начало строительства таких убежищ покажет СССР, что США начали полномасштабную подготовку к ядерной войне и спровоцирует на превентивный удар. Подобный проект так же серьёзно вредил обычным проектам ГО, которые на его фоне казались незначительными и бесполезными для взгляда неподготовленного человека. Так же, используя послезнание, можно предположить, что СССР мог сконцентрироваться на создании боеголовок специально для поражения убежищ, что серьёзно обесценило бы весь проект.
В итоге обсуждение проекта вызвало немалые дебаты в Конгрессе, в специально созданном комитете Гейтер по гражданской обороне. После всех дебатов в ноябре 1957 года они согласились рекомендовать выделить средства на дальнейшую проработку проекта в рамках общей сметы в 25 миллиарда долларов (по тогдашнему курсу) на создание системы убежищ в США. К 1960 году последовало бы окончательное решение по предложению Кана и Панеро. Но в дело вмешался президент Эйзенхауэр – изучив отчёт комиссии, он выразил ей свою благодарность, но сказал, что не верит в то, что США могут пережить такую войну и потому выделение средств на такие проекты не имеет смысла. На этом и оборвалась история гигантских убежищ Кана, и многих других, не менее смелых проектов.