Улыбнитесь, вас снимают скрытой камерой: Конституционный Суд защищает право на неприкосновенность частной жизни
31 марта 2011 года Конституционный Суд РФ признал не противоречащим Конституции положение части 3 статьи 138 Уголовного кодекса РФ, которое устанавливает уголовную ответственность за незаконное производство, сбыт или приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации.
Поводом для рассмотрения стали жалобы заявителей, которые указали на то, что норма не содержит четкого определения специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации и их исчерпывающего перечня. Таким образом, перед судьями встал вопрос: действительно ли указанная норма настолько неопределенна, что можно признать ее неконституционной.
Конечно, сразу было ясно, что подобный вывод вряд ли возможен. Он означал бы признание противоречащим основному закону установление уголовной ответственности за данное деяние. Очевидно, что это не так. Наиболее вероятным исходом дела было введение Конституционным Судом определенного толкования указанной статьи. Так в итоге и получилось, однако не во всем удачно.
Суд вывел следующие признаки этого преступления:
1) действия совершаются без соответствующей лицензии;
2) специальные технические средства разработаны и предназначены именно для негласного (т.е. тайного, неочевидного) получения информации;
3) действия (т.е. производство, сбыт или приобретение специальных технических средств) совершаются не для нужд оперативно-розыскных органов, поскольку только такие органы уполномочены на получение информации в обход запрета на вторжение в частную жизнь;
4) действия совершаются умышленно.
Из перечисленных выше признаков первый и четвертый вполне очевидны для любого юриста при прочтении самого текста статьи. Несмотря на это КС РФ неоднократно в своем постановлении подчеркивал умышленный характер преступления.
Указание на то, что только оперативно-розыскные органы могут быть потребителями таких средств по сути исключает возможность их дальнейшей розничной продажи. Такая продажа была довольно распространена, судя по уголовным делам, которые упоминаются в самом постановлении КС РФ. Отмечу, что до сих пор в Интернете можно найти магазины, готовые продать подобные устройства (например, мини-диктофоны) любому желающему (http://www.telesys.ru/products/recorders/88/200/). При этом некоторым категориям покупателей (например, членам профсоюза сотрудников милиции) предоставляется скидка (http://www.prof-police.ru/). Интересно, зачем полицейским может потребоваться диктофон в дополнение к тем, которые имеются на работе?
Второй признака указывает на специальный предмет преступления — техническое устройство, предназначенное для негласного получения информации. Обратить на это внимание, действительно, стоило, хотя бы чтобы исключить слишком широкое толкование статьи УК РФ правоприменительными органами. Ведь с помощью многих средств можно негласно получать информацию, даже если они сами для этого специально не предназначены. Например, как стало известно, негласно могут получать информацию и такие безобидные устройства как iPhone и iPad. Если бы не толкование КС РФ, то владельцев этих устройств, которые были осведомлены об их свойствах, можно было бы привлечь к уголовной ответственности.
Другой пример — камеры в офисах или кафе. Сами такие камеры, как правило, не предназначены для негласного получения информации. Однако если их замаскировать и не предупреждать работников или посетителей о ведении видеонаблюдения, то вполне можно попасть под статью.
А что для вас важнее – негласное обеспечение безопасности или непоколебимость частной жизни?
- 177
- рейтинг 0
Похожие материалы
Комментарии (4)
Честно говоря, Постановление КС от 31.03.2011 г. № 3-П (оно уже опубликовано на официальном сайте КС) мне показалось довольно бестолковым. КС пересказал ч. 3 ст. 138 УК, некоторые положения ФЗ «Об ОРД», других актов и . только. Все признаки «специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации» (которые пытался раскрыть КС) уже давно использовались экспертами при проведении технических экспертиз по таким делам (это видно из описания фабул дел лиц, обратившихся с жалобами). КС же спустя несколько страниц просто пересказал выводы экспертов.
Что касается iPhone и iPad, то их владельцам боятся все же было нечего и без КС. Отнести их к специальным техническим средствам, предназначенным для негласного получения информации a priori достаточно трудно, так как назначение их, очевидно, совсем другое – бытовое, чего нельзя совсем сказать об авторучках- и брелках-шпионах, «телефонных ушах» и других товарах, которые продавались лицами, обратившимися в КС (и были обоснованно, на мой взгляд, привлечены к уголовной ответственности).
Из Постановления Конституционного Суда следует, что специальные технические средства должны отвечать двум обязательным критериям:1. Они должны быть заведомо предназначены (разработаны, приспособлены, запрограммированы) для негласного (т.е. тайного, неочевидного, скрытного) получения информации, затрагивающей права личности, гарантированные статьями 23, 24 (часть 1) и 25 Конституции РФ.2. Их виды, свойства и признаки должны быть определены соответствующими федеральными законами и изданными на их основе нормативными правовыми актами Правительства РФ.
Вывод Суда, изложенный в п. 1 продолжает длинную цепь неопределённостей, сопровождающих оспариваемую норму закона. Из него следует, что не все СТС являются предметом преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 138 УК РФ, а только те, которые предназначаются, т.е. разрабатываются, приспосабливаются или программируются, для негласного получения информации, затрагивающей конституционные права граждан на: частную жизнь; личную и семейную тайну; тайну корреспонденции; неприкосновенность жилища. Таким образом, к примеру, СТС, предназначенные для негласного получения информации в процессе охраны имущества, не являются предметом преступления. Однако следуя формулировке Суда, также можно сделать вывод, что в зону действия ч. 3 ст. 138 УК РФ не попадают СТС, предназначенные для негласного получения информации, составляющую банковскую, коммерческую, военную или другие виды тайн охраняемых законом. Осталось только разъяснить гражданам, из каких критериев следует исходить, чтобы делать вывод, что техническое средство предназначено именно для негласного получения информации, затрагивающей права личности.
С выводами Конституционного Суда, изложенными в п. 2 заявители целиком и полностью согласны. Проблема лишь в том, что в Российской Федерации не существует федеральных законов и изданных на их основе нормативных правовых актов Правительства РФ, в которых определены свойства, признаки, критерии и понятия СТС НПИ. Именно в связи с отсутствием соответствующих нормативных правовых актов, а также в связи с отсутствием в существующих нормативных правовых актах технических характеристик, параметров и свойств СТС НПИ, заявители и усматривают неопределённость, а, следовательно, неконституционность нормы закона.
Таким образом,Конституционным Судом РФ не дано ни фактического, ни правового обоснования принятого решения, из которого бы следовало, что норма ч. 3 ст. 138 УК РФ в системном единстве с упомянутыми в Постановлении федеральными законами РФ и изданными на их основе нормативными правовыми актами Правительства РФ является достаточно определённой и не противоречащей Конституции