Наши издания | Суфийская символика | Энциклопедия суфийских символов
Д-р Джавад Нурбахш, глава суфийского ордена ниматуллахи, со своим преемником д-ром Алирезой Нурбахшем в двух 40-минутных отрывках из последних публичных интервью, взятых в марте 2008 года.
Журнал "Суфий" Журнал "Суфий" №16Вышел из печати новый, шестнадцатый, номер журнала «Суфий».
Суфийская символика вина и возлияний, музыки и мистического слушания (сама)
Отрывок из книги «Энциклопедия суфийской символики», том 1, часть 2 Джавад НурбахшХатиф, о вдохновенный переводчик владык постижения!Иногда утверждают, что ты трезв,Иногда называют тебя опьяненным.Но под всеми этими названиями подразумевают одно и то же,Ведут ли речь о «вине» или «певце», «саки» или «сама»,«Свидетеле» или «маге», «храме» или «зуннаре»[ 1].Сокровенные тайны приоткрываютсяБлагодаря намекам владеющих искусством понимания.
Во имя ВозлюбленнойВведение
Вино, питейный дом — эти слова с давних пор встречаются в суфийской литературе, входя в словарь символики любого поэта -суфия. Многих это удивляет. Может, суфии действительно пьют вино? А если нет, то почему они с такой настойчивостью возвращаются к этим образам в поэзии? Вопросы такого рода возникают постоянно. Постараемся ответить на них.
До прихода ислама арабы и евреи, христиане и зороастрийцы столетиями употребляли вино. Вино играло важную роль и в религиозных обрядах. Люди, для которых этот способ достижения опьяненности вошел в плоть и кровь, не в состоянии так просто отказаться от вина и перестать думать о нем.
Многие поэты, и исламские, и неисламские, пи ли вино — как открыто, так и тайком — закрывая глаза на существующий в исламе запрет на употребление вина.
Возлияния и опьяненность нашли отражение в их стихах, которые обрели большую популярность в исламском обществе. Вследствие этой не всегда осознаваемой склонности мусульман такая поэзия не только не была запрещена, но открыто прославляла вино — причем столь впечатляюще, что чтение стихов о вине во время праздников и дружеских встреч и в самом деле вызывало состояние опьяненности. Так сложилось, что стихи, в которых не затрагивались темы вина и его воздействия, не могли соперничать со стихами о вине; при чтении первых не возникало ощущения пьянящего восторга.
Исламские поэты- суфии, включая и тех, кто не употреблял вина, в своих стихах также прославляли вино и культ вина. На то существует несколько причин:1) желание привлечь внимание читателя к своим стихам;2) бессознательная тяга к вину;3) упоминание «виноградного вина» обретает трансцендентный смысл, порождая символику «божественного напитка».Поэты стали использовать образ вина в качестве метафоры опьяненности поминанием Бога, образ виночерпия стал использоваться в качестве символа Бога, а в «таверне» (ханаке — прим. ред.) Божественного Единства (таухид) проводились открытые для публики праздничные собрания.
Обосновывая подобный подход, поэты приводят высказывание Пророка: «Истинно, Всемогущий Господь имеет вино для Своих друзей; и оно таково, что когда они пьют его, оно пьянит их; опьяненные, они радуются; возрадовавшись, они избавляются от неподобающего; избавившись, они смягчаются; смягчившись, они очищаются; очистившись, они достигают; достигнув, они воссоединяются с божественным; когда они воссоединяются с божественным, исчезают различия между ними и их Возлюбленной»[ 2].
Так слова «вино», «возлюбленная», «фиал», «виночерпий» и подобные им прочно заняли свое место в суфийской поэзии в качестве символических обозначений. Нападки на суфиев, особенно со стороны клерикалов, лишь усилили эту тенденцию, ставшую реакцией на сухой догматизм.
Данный раздел посвящен символике языка суфийских стихов, связанных с праздничными и дружескими собраниями. В качестве типичного примера поэзии такого рода приведем стихи Джалал ад- Дина Руми, газель из сборника «Диван Шамса Табризи».
Приди, о Виночерпий душ,О проводник сердец, торящий тропы вере,Наполни этот неизменный кубок,Отведай-ка вина, что сердце радуетИ поднимает дух,Даруя зрелость оку духовидцев.
Вино из гроздей винограда —Для людей Иисуса.Вино Халладжа — для людей Йа Син[ 3].Есть чаши с тем вином,Есть чаши — с этим.Пока та чаша не разбита,Из этой чаши не испить.
То, прежнее, вино лишь на мгновеньеТвои печаль и муки утолит,И никогда тебя от скорби не избавит,И злобы всей твоей не растворит.
Всего один глоток вот этого вина, второго, —И труд твой станет совершенством.Пусть моя душа будет посвящена этомуЗолотому кубку!
Коль это состояние приходит, —То ранним утром и к тому,Кто бодрствовал всю ночь.
Молчанье!Шамс ал-Хакк-и Табриз вернулся,Чтоб обрели блаженствоТе, кто печален сердцем и душой.
Кубок, бокал, фиал (сагхар)
Этот образ символизирует сердце суфия.
Услышав прошлой ночью, как фиалО сокровенном возвещал,Хафиз бросился к бочонку, хлопая в ладоши,Вскипев восторгом, как перебродившее вино.
Тот кубок сердца,Что кипит у губ,Они держали,И Друга ликС дыханьем каждымПрозревали.
О виночерпий,Поднеси бокал того вина,В котором каждый мигНаходит отраженьеТвой многоцветный лик.
«Кубок символизирует тот объект, в котором суфии видят свет Незримого (гайб) и воспринимают сверхчувственные реальности (мана). Он также может символизировать сердце познавшего, или может играть роль символа для состояний опьяненности (сукр) и страстного желания (шаук)».
Он также символизирует ту любовь (махабба), которая достигла степени «любви к божественной сущности»[ 4]. На этом этапе опьяненность любящего приносит свои плоды: внешне его индивидуальность (таайюн) исчезает, заменяясь индивидуальностью Возлюболенной. Затем Возлюбленная вновь являет Себя в обличье любящего как сам Виночерпий (саки).
Когда б аскету городскомуОтведать довелось подобного вина,Он устремился бы в таверну —Скорее кубок осушить до дна.
Чаша Грааля (джам)[ 5]
Образ символизирует сердце суфия и мир бытия (хасти).
О виночерпий, просвети глубины нашей чашиСиянием вина,И возгласи, певец:«Устройство этого мира нам по вкусу».
Причудливые образы вина,Затейливо раскрашенные маскиВлюбленных и возлюбленных — все этоЛишь только взгляд один на лик Кравчего,Промелькнувший в глубине чаши.
Одной лишь чашею вина любвиНас угостилаПохитив рассудительность и мудрость,Терпения лишила.
Лишь в чаше той, что «миром» называют,Лицо твое нам видимо бывает.А твое Имя — сладкое, как мед —Именованью мира ясность придает.
Чаша символизирует мистические состояния (ахваль).
Эта метафора отображает место богоявлений и озарений бесконечного бытия, присущих «стоянке» аспектов (таур), сокровенного (сирр), духа (рух) либо тайного (хафи)[ 6].
Пей вино из чаши Вечного Лика[ 7],Ведь Кравчий —«Их Господь, который им дает испить»[ 8].
Чаша (паймана)
Слово происходит от перс. (и санскр.) корня «ма» («мерить»), к которому добавлен усилительный префикс «пай»; отсюда основное значение этого слова — «мера».
И райское вино,И крепкий хмель —Что нам бы не налили,Всего из нашей чаши мы испили.
Свое затворничество на тавернуХафиз вчерашней ночью променял.Отбросив прочь заветы и обеты,С вином он чашу полную поднял.
Чаша — это название используется для того, в чем свидетельствуют свет Незримого, благодаря чему постигают духовные смыслы; иными словами, это сердце познавшего.
Пиала[ 9]
Слово символизирует различные индивидуальные ограничения бытия (таайюнат-и хасти), каждое из которых играет роль зеркала Бога.
Как отраженье в круге пиалы,Я вижу отсветАлеющей щеки моей любимой.
О, ограниченность рассудка,С тобою обрести блаженства не даноТого, которое дарует лишь вино.
Этот образ — символ Возлюбленной. Каждая частица бытия — это тоже пиала, из которой человек знания пьет вино духовного постижения.
Пиала у суфиев — обозначение особого рода любви, которая качественно сильнее, чем романтическая увлеченность, относящаяся к стадии кратковременных, преходящих состояний (бада) и проистекающая из стадии (таур) сердца.
Испей вина, ведь эта чаша —Любимой лик,А эта пиала —Ее хмельное око, напоенное вином.
Иногда этот образ обозначает проявление божественных сил в творении, как об этом говорится в строках:
Живи свободным, и свой путь верши уединенно —Благополучия тропинки так узки!Так поднимай же пиалу —Жизнь слишком драгоценна,Чтоб разменять ее на пустяки.
У иранских дервишей хак-сар (братство Джалали) пиала обозначает второй этап суфийского пути. Другое название пиалы у персидских суфиев, ратл, обозначает либо пьянящее вино отсутствия самости, либо чашу (джам) божественной любви.
О приверженец монастыря исчезновения,Передай мне эту увесистую пиалу —Чтоб почествовать шейха, у которого ханаки нет.
Чарка (катах)[ 10]
Этот термин символизирует метафизический «момент» (т. е. непреходящее «сейчас», вакт).
Неси ж, о Виночерпий,Сияющий как зеркало катах,Ведь дни быстротекущи,А сердцу еще надобно увидетьИстинное лицо своих свершений.
Саки, приди и призови вино.Решимостью Хафиза,От сердца чистого и по милости катахаСмой множественности пыль.
В нашем полуночном призыве к молитве,«К лучшему, что можно сделать»,Пьяницам только и слышалось: «Выпей!»[ 11].
Этот образ относится к «моменту» и случаю мистического озарения (таджалли), который является вместилищем озарений божественных сил (в творении). Приход этого момента зависит от познавшего, проигрывающего себя Возлюбленной и изглаживающего из своего сердца все рассудочные влияния и зрительные образы, а также все виды контроля, выработанные восприятием и воображением.
Не наполняй себя мирскими печалями,Лучше наполняй чашу любви,Пока твоя любовь не увлечет тебя,Не увлечет тебя в другой мир.
Этот термин символизирует метафизический момент (вакт) и сердце.
Большой кувшин (хум)[ 12]
Термин обозначает божественное единение (вахидийат)[ 13] и духовную «стоянку» сосредоточенности (джам).
Что делать мне, ведь нет пути иного:Раз я хочу пить прямо из кувшинаПроцеженным вино —Я должен пить слова наставника волхвов.
Коль сердце разрывается — его отдамКак подношение твоим хмельным глазам.Пускай кувшин в осколки бьется —Но хум неповрежденным остается.
Термин используется для обозначения уровня сокровенного сознания (мартаба-йи сирри) и тонкого плана средоточия духа (латифа-йи рухи); он также принадлежит к плану Всеобъемлющего Единства (ахадийат-и йам)[ 15].
Хум Господа — божественного цвета.Все пестроцветье он окрашивает в это.
Нет времени вино переливать из хума в пиалу,Ведь существует только вдох единый.Скорее же прильните, губы,К губам кувшина.
Бокал, рюмка, фужер (мина)
У суфиев это слово обозначает сердце познавшего, связующее звено, посредника (васита) между любящим и Любимой.
И лишь бокал с вином хрустальныйПоможет сжавшемуся сердцуПреодолеть настрой печальный —Не выпускай его из рук, чтоб не увлекТебя отчаянья поток.
На пиру предвечностиСколь благословенно то дыханье, то вино,Что вне пределов следствий и причин,Что не запятнано связью с явлениями,Свободно от налета атрибутов,Не связано и с низменной природой.И пьют его не ртом.За гранью бытия оно освящено;Ни в чашу, ни в бокал его не поместить.
Амфора (сорахи)[ 16]
Образ символизирует духовную стоянку (макам).
Приди,Дозволь нам время наверстать,Которое мы упустили —Те драгоценные мгновенья, что прошлиБез фляги и бутыли.
Образ обозначает «привалы» (маукиф) и «стоянки» духовного пути, где друзья Бога задерживаются при следовании по стадиям духовного пути, в соответствии с ограничениями их индивидуальной природы.
Вот друг единственный, что в эти временаЧист от грехов:То фляга, полная чистейшего вина,И лист стихов.
Абуль- Муфакир Бахрази, суфийский наставник XII века, писал:
Необходимо иметь в виду, что знание Бога именуется «чаша»; синонимы на персидском языке — катах (чарка), сагхар (фиал) либо пиала.
Эта чаша символизирует чистое вино (шараб-и тахур)[ 18] богопознания (мa'рифат).
Кому оно даруется, то есть кто те немногие преданные, которые являются «избранными», — это является тайной провидения. Пьющие вино богопознания иногда могут действительно видеть чашу как таковую, иногда видят ее исключительно в духовном смысле, а в иное время созерцают эту чашу только с точки зрения знания. Внешнее созерцание этой чаши составляет блаженство тела и души. Духовное созерцание дарует блаженство сердцу и уму, а познающее созерцание (мушахида-йи 'илми) дарует блаженство духу и сокровенному сознанию. Чаша с вином даруется исключительно Божьей милостью, ведь «Поистине, милость — в руке Аллаха: Он дарует ее тем, кому пожелает! Поистине, Аллах объемлющ, знающ!» (Коран 3:73).
Может так случиться, что несколько влюбленных придворных пьют вино из одной чаши, либо каждый пьет из отдельной чаши. В последнем случае каждому может быть дана особая, единственная в своем роде чаша, или несколько чаш могут быть поднесены одновременно одному, ведь существует так же много разновидностей вин, как и чаш. Иногда одна чаша дарует разные виды вина, и из нее пьют многие тысячи караванов любящих, и в чаше не убывает. Как радостно мгновение (вакт) для того, кто пьет из такой чаши чистое, незамутненное, божественное вино, благодаря этому оставаясь погруженным в постоянные и опьяненность, и трезвость.
То светлое вино — это силок, и онПоставлен у сердца на пути,Такие соколы, как Иисус и МоисейТоже побывали в его сети.Его певец — стенанье, чаша — боль,Друг — виночерпий.Та счастлива рука, что принимаетЭто «крепкое рукопожатье»[ 19] с жаром.
Приди, о Виночерпий, чашу поднеси,Пусти ее по кругу.Сперва казалось, что любить легко,А после — все труднее и труднее.
Вино бесцветно, но оттенкиРазличные приобретает,Играя в чаше и в фиале —Оно по-разному сверкает.
У суфиев чаша символизирует лик Возлюбленной либо божественную милость.
Кувшин (сабу)
Образ представляет определенные индивидуальные особенности, по которым личность познает себя.
Разбей кувшин:Ты — не он сам,А то, что внутри.Ты — не река, а океан.Свое «Я» отринь.
Прельстило сердце суфия виноВ кувшине:Кравчий, можно ль, чтоб оно,Когда налито и в пиалу,Все так же восхитительно играло?
Ты — безбрежный океан,Так отчего ж кувшин —Ограничение твое?
«Кувшин» символизирует тот род любви (ишк), которая, достигая полной силы в таверне (майкада) Абсолютного Единства[ 20], наполняется «любовью Божественной Сущности»[ 21], тем самым стирая внешние особенности любящего. В то же время эта любовь под воздействием состояния (хал) «более целостного сознания» (джам'ият-и кубра) поселяется в «таверне уничтожения» (харабат). Эта таверна — «бытие того, кто любит Возлюбленную»; здесь мистик внутренне созерцает единство внешних особенностей Возлюбленной и любящего.
В таверну стал кувшин я приносить —В надежде аромат твой уловить.
Бутыль, фляга (карраба)[ 22]
Этот сосуд символизирует место, озаренное явлением (маджла-йе таджалли) сущности божественного единства, которое заключает в себе божественные свойства Красоты и Величия.
В Ее Величества владеньях,У Той, которая прощает неблагоеИ отпускает прегрешенья,Хафиз пристроился носить бутыльИ сделался «магистром кубка».
Глоток, толика, капля (джур'а)
Образ символизирует явление божественного Бытия (таджалли-йе вуджуд).
Любой, кто как и я, хоть глоток отпилВ предвечности из чаши Друга,Уж не поднимет захмелевшей головыДо самого рассвета в День Страшного Суда.
Упавшая на землю капля твоего винаИ пыли придает достоинство рубина.Увы — как редко нас ты привечаешь,Гораздо реже, чем простую пыль.
Молитвы на заре, призывы на закатеВ тавернах не смолкают никогда.Лишь для того все это, чтобы сделатьГлоток из пиалы, что Ты нам дал.
Моя душа пьяна, мой ум сошел с ума,А я из чарки сделал лишь глоток.
Глоток символизирует тайны духовных стоянок и всей совокупности мистических состояний, кото рые скрыты от странника во время прохождения Пути.
Этот образ символизирует качества, присущие самопроявленности Бытия в каждом атоме.
Один лишь легчайший ароматОт той капли, что пролилась на землю,Вознес Адама до небес.
Кувшин (куза)[ 23]
Образ символизирует метафизический «момент» (вакт) и мистическое состояние (хал).
Приди, о виночерпий мой,В протянутую рукуВложи сосуд с живительной водой.
Сегодня ночью я пройтись решил.Шагаю, пьян, в руке — пустой кувшин,И направляюсь прямиком к базару,К пристанищу отважных каландаров[ 24].Я меньше чем за час всего лишился,Что было у меня. Но вот когдаОт самопоклонения избавлюсь,И лицемерие оставлю навсегда?
Примечания:
[ 1] Зуннар (греч. «зоннарион») — грубый волосяной пояс, который обязаны были носить все иноверцы в мусульманских странах.
[ 2] Приводится автором в его книге "Traditions of the Prophet (Ahadith)", т. II, New York, 1981, 1984, p. 67. Высказывание приводит Ибн Карбалаи (ум. в 1589 г.) в своем Raudhat al-janan wa jannat al-janan, под редакцией Джафара Солтана ал-Караи, Тегеран, 1965, том I, с. 231.
[ 3] Йа Син — название 36-й суры Корана. Согласно высказыванию Пророка, «у всего есть сердце, а сердце Корана — сура Йа Син». Высказывание приводится в Тамхидат 'Айн ал-Кудата Хамадани (Тегеран, 1962), с. 175. (Буквы «йа» и «син» считаются своеобразной аббревиатурой обращения «Йа инсан» (О, человек). Некоторые комментаторы Корана считают, что с этими словами Аллах обращается не просто к человеку, а к Своему посланнику Мухаммаду. — Прим. пер.)
[ 4] Согласно 'Иза ад-Дину Махмуду б. 'Али Кашани, существуют две основные разновидности любви: «любовь обычных людей, которая выражается в тяготении сердца к созерцанию красоты божественных атрибутов, и любовь избранных… как тяготение духа к созерцанию красоты божественной сущности». — 'Иза ад-дин Махмуд б. 'Али Кашани, «Светильник праведного пути и ключ к достаточности».
[ 5] Одно из значений «джам» (перс.) — «священный сосуд», «Грааль». По преданию, у царя Джамшида была чаша, в которой он мог видеть все, что творилось в его царстве. Отсюда происходит выражение «чаша Джамшида» или «чаша, являющая мир» (джам-и джахан намэ). Мусульманские мифологи считали, что такой же чашей обладал пророк Соломон (см. Лугхат-намэ 'Али Акбара Дехкода (Тегеран, 1947-1973), от слов «джам-и джахан намэ»). Другие авторы трактовали ее как астролябию или зеркало наподобие хрустального шара.
[ 6] Речь идет о стадиях Пути, известных как семь тайных уровней (таур) сердца, а именно: физическая природа (таб'и), душа (нафс), сердце (калб), дух (рух), сокровенное (сирр), тайное (хафи) и тайна тайн (акфа).
[ 8] Здесь «Кравчий» используется как одно из имен для Господа — в соответствии с текстом Корана: «И напоил их Господь их напитком чистым» (76:21).
[ 9] Слово «пиала» включает древний ирано-санскритский корень па («пить») и персидский глагол «яла кардан» — «опрокидывать», т. е. буквально означает «опрокидывающийся сосуд для питья» («чашка» в изначальном смысле). Возможно, родственное слово — лат. poculum («чашка для питья»).
[ 10] Катах — происходит от лат. cadus (кувшин, урна); это большой сосуд для питья или чаша, вмещающая двойную порцию.
[ 11] Повтор «вставайте к лучшему, что можно сделать» составляет основную часть призыва мусульман к молитве.
[ 12] Хум, вероятно, близок к санскр. хумм (отвод). В Персидско-латинском словаре Вуллера (Graz. Austria: Akademische Druck — U. Verlagsanstalt, 1962, rpt.) другое значение хум — перегонный куб, дистиллятор или алембик (от араб. ал-'анбик). Здесь же имеется в виду традиционный для Ирана глиняный сосуд больших размеров для брожения вина.
[ 13] Вахидийат обозначает аспект божественного единства, который включает множественность и архетипические сущности вещей — в отличие от ахадият или Единства, которое есть всепревышающее Одно, исключающее любую множественность. Вахидият и ахадият часто переводятся как «включающее единство» и «исключающее единство».
[ 14] «Привал» (маукиф), согласно Шаху Ниматулле Вали, «представляет собой промежуточную "стоянку", предвещающую славу грядущей и окончательной "стоянки"».
[ 15] Божественное единство на уровне божественных имен «есть позиция, в которой осознается множественность, скрытая (существующая in potentia) в Абсолюте, который по сущности един». — Тошихико Изуцу. Сравнительное изучение ключевых философских понятий в суфизме и даосизме — Ибн Араби и Лао-цзы, Токио, 1966, c. 95.
[ 16] Сорахи — стеклянная бутыль для вина с длинным узким горлышком.
[ 17] Слово «чаша» часто является ссылкой на Коран (напр., 76:17), обозначая чашу для подношения райских вин. Вероятно, слово происходит от санскр. koca (бадья, чашка) и близко к лат. calix (чаша).
[ 18] Упоминается в Коране (76:21).
[ 19] Ссылка на Коран (31:22): «А кто обратил свое лицо к Аллаху и творит добро, тот ухватился за надежную опору. К Аллаху — завершение дел!».
[ 21] «Любовь божественной сущности» (см. прим. 4).
[ 22] Карраба (перс.) — большая пузатая стеклянная бутыль для хранения вина и лекарственных снадобий.
[ 23] Куза — разновидность керамической бутыли для воды, с длинным горлышком. Это слово, возможно, связано с русским словом «чаша» (или «чашка»), и может быть родственным латинскому слову calyx (чаша).
[ 24] Каландар — 'Иза ад-Дин Махмуд б. 'Али Кашани говорит, что каландар — это суфий, который «стремится разрушить установив. шиеся общепринятые и ставшие привычкой практики; преимущество его внутреннего состояния заключается в свободе от беспокойства: обычно он пренебрегает исполнением предписанных молитв и сверхдолжных добрых дел». — 'Иза ад-Дин Махмуд б. 'Али Кашани, «Светильник праведного пути и ключ к достаточности».