Татьяна Яковлева: муза Маяковского
К Татьяниному дню обычно вспоминают знаменитых носительниц этого имени. Одна из них – Татьяна Яковлева, большая любовь Владимира Маяковского, подруга Марлен Дитрих и муза Кристиана Диора.
Татьяна появилась на свет в 1906 г. в Петербурге. Семья обосновалась в Пензе, где отец девочки, архитектор, выиграл конкурс на постройку городского театра. У эксцентричного Алексея Яковлева был первый в Пензе автомобиль и даже собственный маленький самолет с именем «Мадемуазель». Он имел в своем багаже несколько изобретений, но не смог добиться с ними успеха на родине, а потому уехал попытать счастья в Америке.
В кругу богемы – Ситроена и Шанель
Когда в России вспыхнула революция, Танина семья в эти неспокойные годы терпела бедствия одно за другим. Второй муж матери разорился, просторный дом пришлось покинуть, семья распродавала вещи, чтобы выжить. Татьяна, обладавшая феноменальной памятью, читала стихи в госпиталях раненым солдатам, участникам Первой мировой войны, а те за ее выступления делились с нею едой. Вскоре от туберкулеза умер отчим. Болезнь подобралась и к самой Татьяне. Лечение не помогало — девушке становилось все хуже. Тогда на семейном совете было решено предпринять рискованную попытку вывезти больную к родственникам в Париж, к брату матери и бабушке. В 1925 г. осуществить подобный замысел было трудно, но еще возможно. Семья приложила к этому все силы: во Франции визы для Татьяны добивался Андре Ситроен, автомобильный магнат и друг ее дяди Александра. Александр Яковлев был в Париже довольно известным художником, который писал портреты для столичного бомонда. Бабушка Татьяны выходила внучку от тяжелой болезни. После выздоровления дядя Саша занялся образованием племянницы. Человек обширной эрудиции, он водил ее по музеям, заставлял читать книги, изучать архитектуру, знакомил с лучшими модельерами, обучал хорошим манерам за столом и в обществе.
Видная русская красавица начала сниматься для рекламы: чулки и духи, меха и рождественские открытки. Она познакомилась с Коко Шанель, которая дружила с ее дядей. Владелица модного дома пригласила Татьяну стать у нее моделью. Вскоре Татьяна поступила в Эколь де Кутюр — парижскую школу модельеров. И уже через год начала заниматься тем, что ее прославило, — моделировать женские шляпки. Кроме того, благодаря своей яркой внешности, уму и обаянию девушка стала заметной посетительницей модных салонов. Она играла в четыре руки на рояле с Сергеем Прокофьевым, принимала ухаживания Фёдора Шаляпина, дружила с художниками Михаилом Ларионовым и Натальей Гончаровой.
Маяковский безумно ревновал
В 1928 г. в Париже Татьяна познакомилась с Владимиром Маяковским. Они сразу же потянулись друг к другу. И, по выражению одного из биографов, «запульсировала так долго молчавшая в лирике поэта любовная жилка». О романе Яковлевой и Маяковского вспоминала сестра Лили Брик (знаменитой возлюбленной поэта), Эльза Триоле. «Да вы под рост Маяковскому… Так из-за этого “под рост”, для смеха, я и познакомила Володю с Татьяной… Татьяна была в полном цвету, ей было двадцать с лишним лет, высокая, длинноногая, с яркими желтыми волосами, подкрашенная, “в меха и бусы оправленная”. В ней была молодая удаль, бьющая через край жизнеутвержденность, разговаривала она, захлебываясь, плавала, играла в теннис, вела счет поклонникам…, — писала Эльза. — Татьяна сперва была поражена и испугана Маяковским. Роман их проходил у меня на глазах и испортил мне немало крови…»
Удивляться тут нечему. Эльзе приходилось отчитываться перед сестрой и регулярно сообщать Лиле в Москву о поведении поэта. Да и сама Эльза, надо полагать, не была свободна от женских уколов ревности: ведь поначалу, еще до многолетней связи Маяковского с Лилей Брик, он был привязан именно к ней, Эльзе…
Журналист Зоя Богуславская, встречавшаяся с Татьяной Алексеевной, приводит ее слова: «Мы виделись с Маяковским почти каждый день. Он ухаживал за мной так, как никогда никто не ухаживал. Цветы, разговоры о поэзии, стояние под снегом. Он меня безумно ревновал… Мои родные не понимали степень близости наших отношений. Я никогда никому не рассказывала об интимной стороне наших отношений. Это только мне принадлежит…
Маяковский мне нравился. И как мужчина, и как поэт, которого я всегда знала и любила».«Это была замечательная пара. Маяковский очень красивый, большой. Таня тоже красавица – высокая, стройная, под стать ему. Маяковский производил впечатление тихого, влюбленного. Она восхищалась и явно любовалась им, гордилась его талантом», — такими Татьяну и Маяковского запомнили художник Шухаев и его жена.
Сообщая Татьяне о напряженной работе над пьесой «Клоп», от которой болят глаза, поэт признавался: «Ничего. До тебя пройдет. А глаза мне все равно до тебя не нужны, потому что, кроме как на тебя, мне смотреть не на кого».
«Ты первый раз меня предал»
Эльза тут же донесла сестре о надвигающейся катастрофе: поэт влюблен не на шутку, даже мечтает жениться, а это означает одно – материальное благополучие «семьи» Бриков-Маяковского, обеспечиваемой Владимиром Владимировичем, под угрозой. Письма Лили Юрьевны из Москвы в Париж в разгар романа Маяковского с Яковлевой пестрели просьбами насчет «абсолютно блестящих» чулок, часов с недельным заводом и автомобильчика.
Стихи, посвященные Татьяне, обнажали характер их отношений и подтверждали то, о чем Лиля Брик уже знала. «Ты в первый раз меня предал», – сказала Лиля Маяковскому. В сердцах Лиля Юрьевна даже разбила какую-то драгоценную вещицу, то ли шкатулку, то ли фарфоровую кружку…
Однако Маяковскому нужно было возвращаться домой. Поэт покидал Париж, переполненный надеждой и тревогой. Ему так и не удалось уговорить Татьяну поехать с ним в Москву, но и категорического отказа он тоже не услышал. После отъезда возлюбленного Татьяна написала письмо своей матери в Пензу. «Если я когда-либо хорошо относилась к моим “поклонникам”, то это к нему, в большой доле из-за его таланта, но еще в большей из-за изумительного и буквально трогательного ко мне отношения… Я до сих пор очень по нему скучаю. Главное, люди, с которыми я встречаюсь, большей частью “светские”, без всякого желания шевелить мозгами или же с какими-то мухами засиженными мыслями и чувствами. Маяковский же меня подхлестнул, заставил (ужасно боялась казаться рядом с ним глупой) умственно подтянуться, а главное, остро вспомнить Россию… Он такой колоссальный и физически, и морально, что после него буквально пустыня. Это первый человек, сумевший оставить в моей душе след».
Маяковского не останавливала ревность Лили. Он снова устремился в Париж. Эльза Триоле писала о том, что во время этой второй встречи поэт понял: с ним ведется какая-то интрига, так как Татьяна продолжала поддерживать отношения с другим своим поклонником. Маяковский был очень разочарован. Судя по всему, кавалеров у нее было несколько. И даже больше чем кавалеров. «У меня сейчас масса драм, – писала Татьяна матери. – Если бы я даже захотела быть с Маяковским, то что стало бы с Илей, и кроме него, есть еще двое. Заколдованный круг».
В сентябре 1929 г. Маяковский стал снова усиленно хлопотать о поездке в Париж. Но последовал категорический отказ властей… «Девять раз он пересекал границу Советского Союза, легко планировал все путешествия, договаривался о встречах и выступлениях, назначал заранее число и месяц – получение визы на выезд было для него просто формальностью, как для жителя какой-нибудь Латвии. И вот впервые – отказ. Недоверие власти! Ничего страшней нельзя было придумать, – пишет Юрий Карабчиевский в своей книге «Воскресение Маяковского». – Рухнули надежды, перед Маяковским обрушился “железный занавес”. К тому же Татьяна знала, что в Москве – Лиля. Видимо, бороться с ней за Маяковского молодая красавица не считала нужным.
«Любимый Таник. Не забывай меня, пожалуйста»
Вскоре она вышла замуж за виконта дю Плесси. Пара прожила вместе три года и рассталась. Татьяна и ее супруг сумели сохранить дружеские отношения. В браке у них родилась дочь Франсин. Татьяна как раз была на четвертом месяце беременности, когда пришла новость о самоубийстве Маяковского. Родные как могли, скрывали эту весть от Яковлевой, но долго держать трагедию в тайне у них не получилось. Между тем, Маяковский всё равно не уходил из жизни Татьяны. Накануне отъезда в СССР поэт оставил большую сумму денег в цветочном магазине и попросил, чтобы каждое воскресенье на адрес любимой женщины приносили корзину цветов с его визитной карточкой. Оставленная сумма была весьма значительной, и подарки от пребывавшего уже в ином мире влюблённого поступали и годы спустя после его смерти.
В 1939 г. муж Татьяны погиб в авиакатастрофе. К этому времени у нее был роман с молодым художником, тоже выходцем из России, Александром Либерманом. Год спустя Алекс, Татьяна и ее десятилетняя дочь Франсин эмигрировали в США. В Нью-Йорке Алекс и Татьяна вступили в брак… Там у них началась новая жизнь. Татьяна продолжила заниматься моделированием шляп. Либерман устроился на работу в художественный отдел журнала Vogue, а вскоре занял пост арт-директора журнала. У него оказалось чутье на моду — журнал при нем процветал. Маленькое поначалу издательство стало увеличивать количество издаваемых журналов, посвященных моде, путешествиям, архитектуре, стилю жизни, ведению дома. После войны людям хотелось чего-то подчеркнуто мирного и красивого.
За Либерманом было последнее слово, какой будет обложка свежего номера журнала. Так, именно Алекс предложил в 1991 г. поместить на первую полосу фотографию пребывающей на восьмом месяце беременности обнажённой Деми Мур. Это была настоящая сенсация!
Послевоенная смена настроений внесла изменения и в жизнь Татьяны. Ее пригласили работать в крупнейший и престижный магазин «Сакс Пятая Авеню». Собственная марка «Татьяна оф Сакс» имела оглушительный у женщин успех. Управляемая Яковлевой маленькая мастерская выпускала коллекцию за коллекцией в течение 23-х лет. Среди ее творений были шляпки-шлемы из вуали пастельных оттенков, шляпки из тюлевых листьев, усыпанные фиалками, тюрбаны из взбитого, как сливки, газа, бретонские шелковые шляпки с букетами из шелковых роз под загнутыми круглыми полями. Татьяна никогда не делала эскизов, вместо этого сидела перед высоким зеркалом по 8 часов в день и прикладывала к голове велюр, фетр, органзу и атлас, драпируя и придумывая невероятные по сложности модели прямо на себе.
Пара Либерманов стала в Нью-Йорке весьма известной, а вечеринки у них – престижными. На приемах в их доме собирались известнейшие люди мира искусства, моды и бизнеса: Сальвадор Дали, Кристиан Диор, принцесса Маргарет. Кстати, к заслугам Татьяны Яковлевой относится восхождение в мире моды Кристиана Диора и появление Ива Сен-Лорана. Пресса заговорила об этих кутюрье после того, как Яковлева сказала мужу, что гении – именно они.
Одной из ближайших подруг Татьяны была Марлен Дитрих. Когда кто-то начинал восхищаться красотой её ног, Марлен отвечала: «Да, они ничего. Но у Татьяны – лучше». А сама Яковлева, когда Дитрих приходила к ней в гости и забиралась на диван с сигаретой в руках, строго говорила: «Марлен, если ты прожжёшь мой диван – я тебя убью. Имей в виду».
Татьяны Яковлевой не стало в 1991 г. Она прожила большую жизнь и накануне своего 85-летия как бы в шутку обратилась к мужу с просьбой: «Будь джентльменом, пропусти меня вперёд». Так и вышло. Овдовев, Алекс внезапно женился на сиделке покойной супруги. Целых 8 лет после смерти Татьяны ее дочь Франсин не могла получить от отчима завещанные ей письма. Перед его смертью Франсин перебирала бумаги, и в тумбочке около кровати нашла разорванный ветхий конверт, подписанный «Письма Маяковского». Там были письма, телеграммы и подлинники стихотворений. Спустя 60 лет со страниц звучал голос поэта: «Милый мой, родной и любимый Таник. Не забывай меня, пожалуйста». Письма же Татьяны к Маяковскому сожгла Лиля Брик. Однако сжечь любовь этих двух необыкновенных людей ей так и не удалось.