Культура. Актёры с соседней улицы
Три года ушло у педагога детской школы искусств Николая Ребрикова на съёмки 28-минутной короткометражной ленты. Премьерные показы состоялись накануне Дня Победы в музее имени И.Н.Крамского и по местному телеканалу.
Одноименный рассказ Острогожского писателя Якова Кравченко – это потрясающий по силе документ.
- Всего лишь четыре с половиной странички текста, - говорит режиссёр ленты, педагог театрального отделения школы искусств Николай Ребриков. – Всего лишь «частный» случай из хроники Великой Отечественной – а какова сила трагизма и правды!
В истории, которую поведал Яков Кравченко ещё в 1968 году в своей книге рассказов «Последняя операция», писатель ничего не придумывал и не домысливал. Её ему, уже после войны, в подробностях рассказал один острогожский колхозник, который и стал свидетелем тех трагических событий. «Мне же оставалось только записать новеллу, - говорит Яков Федорович, – а людей, тамошние места, где всё и происходило, я хорошо знал».
- Тогда же, в 1968 году, первый раз я и прочитал рассказ «Волки», - рассказывает Николай Ребриков. - Потом будут неоднократные возвращения к нему, перечитывание и анализ текста. Всякий раз думал про себя: «Так это же готовый киносценарий. Бери его и снимай фильм!»
От первого же прочтения «Волков», от встречи с героем рассказа четырехлетним Ионовым Кузькой и с фашистами, заставлявшими мальца лезть в волчью нору за волчатами, которых офицер-гитлеровец намеревался отправить в Германию своей молодой жене в подарок, у Ребрикова подступил ком к горлу и навернулись слёзы.
- Я ведь сам был в ту пору ещё очень юн, - говорит Николай Ефимович. – И верил, что зло должно быть всегда наказано. А тут такая голая жестокая правда жизни, правда войны…
В своём ученике по Острогожской школе искусств Боре Милашенко он увидел того самого Кузю Ионова. Вот как описывает портрет мальца автор:
«Кузька, действительно, очень мал, жёсткие волосы на его голове торчат в разные стороны, неумытое личико – с кулак старосты. Удивляло недетское выражение глаз: слишком много в них серьёзного внимания и настороженности. Одет Кузька в рубашку и штанишки под цвет пыли. Штаны на коленях протёрлись и светятся, как сито. Рубашка коротка, так что временами у пояса мелькала смуглая кожа. Несмотря на холодный день, он бос, ступни его привычно шлёпают по колкой земле».
- Три года назад, когда начались съемки видеофильма, - продолжает Николай Ребриков, - я понял и твёрдо решил: сейчас или никогда! Дело в том, что Боря Милашенко, которого я собирался снимать в главной роли, мог быстро повзрослеть и «выйти» из того образа, который мне и виделся.
И Ребриков затевает съёмки. На свой страх и риск, без какой-либо денежной помощи со стороны. Хорошо, что люди увлечённые, способные работать на простом энтузиазме, у нас ещё не перевелись.
У Ребрикова есть чутье на людей способных, хотя до этого никогда не то что не участвовавших в массовках, но и не выходивших на сцену с одной-единственной фразой в два слова: «Кушать подано».
Ни Александр Красников – по жизни он водитель в милиции, - ни Игорь Степанищев, ни Александр Ерышев никогда не были замечены даже в театральной самодеятельности. Но, отталкиваясь от их типажей, режиссёр помог им войти в роли. Хотя отечественный кинематограф подобные примеры, когда на «Мосфильме» или «Ленфильме» в главных ролях снимались «люди с улицы», знал не единожды. Хотя бы, к примеру, та же лауреат Государственной премии России режиссёр Лидия Боброва и её картины «Ой, вы гуси» или «Бабуся». В ролях – простые сельские жители.
Но это так, к слову. К тому, что не боги горшки обжигают.
Друг детства Николая Ребрикова – Михаил Афанасьев, с которым они даже служили в одном армейском подразделении, - человек театра. Ещё тогда, на срочной службе, они умудрялись в казарме разыгрывать какие-то репризы, скетчи, сценки. Ныне Михаил Афанасьев много лет играет в народном театре; актёр яркий, эмоциональный, характерный. В «Волках» - он староста, немецкий прихвостень, из тех, кто ради своей шкуры пошёл на предательство и совершит без сожаления в дальнейшем не одну подлость. Образ его очерчен в рассказе предельно чётко: «Старосте лет пятьдесят; он грузен, одет в телогрейку защитного цвета, перепоясанную широким комсоставским ремнём».
Староста в исполнении Михаила Афанасьева – заискивающе-низкопоклонен с немцами и захребетник, душегуб - со своими: «Вы не беспокойтесь, пан офицер, - лебезит староста перед фашистским офицером Куртом Винтером. – Сейчас приведут Кузьку, и всё будет сделано. Он волчат в один момент вынет. Он сущий муравей, честное слово. Ну уж скор да ловок. Что на дерево влезть, что в колодец спуститься. »
Сам Николай Ребриков играет в фильме отца Кузьки – инвалида, у которого одна нога короче другой, оттого он сильно хромает, и по этой причине не попавшего на фронт. Роль глубоко трагическая, трогающая до глубины души, до слёз. На глазах отца эти звери толкают сынишку на верную гибель – в волчью нору. Как стон, как мольба звучат его слова: «Пропал хлопец… Ни за что пропал… Волчица днём - в норе».
Кадр из фильма «Волки». Отец – Николай Ребриков, сын Кузя – Борис Милашенко.
В восьми километрах от Острогожска – первая остановка на электричке – есть посёлок Павловский. С весны по осень «оккупирован» он дачниками, но остались и жители из числа коренных. Есть в здешних местах и балка, похожая на ту, что описана в рассказе «Волки», и лес, прозванный «немецким» за то, что осенью сорок второго захватчики прятали под его сенью свою технику. Здесь и проходили основные съёмки киноленты.
Фильм снял Александр Котов, оператор местного телеканала, а смонтировал ленту Андрей Хрипков. Ширь равнины, жнивьё, жёсткое, белесое, словно давно не бритая щетина у отца Кузи, дрожащий на ветру репейник, даль голубеющего леса – создают какую-то щемящую, трагическую атмосферу.
Строить специальные декорации не пришлось, так как заброшенных домов, старых и обветшалых, вполне хватило, чтобы представить улицу времён военного лихолетья. Поиск же танка, похожего на гитлеровский, серьёзно осложнил творческую работу и заметно выбил киногруппу из графика съёмок. Но им повезло: в одной из воинских частей нужный танк всё-таки нашли.
А вот Боря Милашенко за три года заметно вырос. И как чтец успел завоевать первые места на Дельфийских играх в Новосибирске, на всероссийском фестивале в Казани. Так что в последнем эпизоде, когда его герой Кузя Ионов идёт спиной к зрителям, пришлось искать дублёра. Им стал Олег Никитченко, тоже ученик Николая Ребрикова по театральному отделению Острогожской школы искусств. Правда, подмену эту никто не заметил – настолько ребята похожи. Да и по артистическим способностям, считает их педагог, они стоят друг друга.