«Я как мужик, отставший от поезда»
Если честно, на открытие шла с известной долей скепсиса. Опять же в силу убеждения, что редко человек талантлив во всем.
Открытие выставки предварила пресс-конференция, посвященная выходу в свет книги Льва Прыгунова. Но пресс-конференция с первых же слов переросла в творческий вечер Льва Георгиевича, на котором стихотворения плавно перетекали в воспоминания, а воспоминания - в мысли о будущем. В общем, часа, отведенного на презентацию, слушателям и средствам массовой информации явно не хватило.
Предисловие для книги Льва Георгиевича написал Евгений Рейн - единственный великий поэт, оставшийся в России, по мнению Прыгунова. Рейн был учителем Бродского, несмотря на то, что их разница в возрасте составляла четыре года. Как отметил Рейн в предисловии, «в книге потрясающе воспроизведен дух времени Чудакова и Бродского». Знакомство с Бродским и Чудаковым сказалось и на творчестве самого Льва Прыгунова.
- Ведь, как говорил Бродский, главное – величие замысла. Для начала надо создать астральное тело книги ли, картины, стихотворения, – объяснил свой способ творчества Лев Георгиевич. – Я, например, пишу картины трехслойные. Первый слой всегда наношу с натуры, а остальные два – без. Хотя бы даже потому, что не люблю «мучить» натурщиков. Так что, когда остается два слоя, я ищу свои ходы. Это как старинные резчики по дереву, они всегда считали, что мало прорезать материал, надо двигаться вглубь фактуры.
Такой подход у Льва Георгиевича к творчеству в целом.
Свои стихотворения он читал в основном по памяти, но иногда подглядывал в сборник «Бывший орнитолог», обложкой которому послужила часть картины под названием «Пустая клетка». Картина яркая и пестрая (сказалась орнитологическая наблюдательность), пустую клетку на ней буквально окружили аист, ласточка, ворона, попугай, синицы и прочие представители пернатых.
- Как вы можете судить по картинам, я реалист, - делился со слушателями Лев Георгиевич, - причем реалист во всем.
Но реализм у живописца не простой и буквальный, бьющий в лоб своей наглядностью. Реализм Льва Прыгунова оптимистический, какой-то позитивный. Как, впрочем, и сам Лев Георгиевич: словно клубок энергии, в котором опыт переплелся с чувствами, а знания пропитались временем, в которое он жил.
Сложно рассказать только о книге Льва Прыгунова или только о картинах: и живопись, и актерское мастерство, и поэтическое – все это как восточный орнамент, повторяющийся на нескольких картинах художника: убери один узор или цвет - и прелесть исчезнет. У него есть и стихи о живописи, и живопись порой вот-вот заговорит стихами.
В его картинах предметы выступают подобно актерам в театре, играя подчас непривычные для них роли. Художнику мастерски удается передавать в своих работах ощущение реальных вещей, их фактуру и декоративные особенности.
Почти на каждой картине изображены бутыли разных форм и литража и книги. Лев Георгиевич объясняет это тем, что русской человек больше всего любит пить и читать. Также можно разглядеть всевозможные кувалды, молотки – это объясняется страстью русского человека к разрушению.
- А еще в каждой картине есть загадка, которую знаю только я. В связи с энергиями инь-янь подобраны цвета, композиция. Вот это я и называю энергетическим реализмом, – заговорщически поясняет художник.
Во многих произведениях можно найти ассоциации и «цитаты» из картин известных живописцев - Сезанна, Малевича, Пикассо. Можно искать в этом особый смысл, а можно воспринять лишь как очередную игру автора. «Ах, если б можно было, мы бы им - Перова, они бы нам – Сезанна и Моне», - читает стихотворение Лев Георгиевич, акцентируя внимание на двух своих любимых художниках.
В своих работах Лев Прыгунов дискутирует и с коллегами-художниками. Он написал портрет молодого Пабло Пикассо таким, как его видит. А с Казимиром Малевичем решил поспорить, изобразив свои квадраты, через них он показал историю советской России.
Есть у Льва Георгиевича и опыт создания пародии на парадный портрет.
- Например, на портрете Ольги (жены Льва Прыгунова, которой посвящены все его любовные стихи. - Ю.Ч.) должна быть изображена курица. Но Ольга так запротестовала, и мне пришлось оставить как есть, – иронично замечает Лев Георгиевич.
На другом парадном портрете изображен рыцарь.
- Это художник в России, – поясняет свой образ автор. – Ведь только закрывшись полностью железом, художник в России может выжить. Штора на картине поясняет, сколько востока в каждом из нас. Ласточка обозначает идеал, а ворона и решетка – реальность, которая каждый день царапает тебя… - Задумавшись, Лев Георгиевич продолжает, добавляя еще ложечку реализма: - Вам сейчас хорошо. А я до 1989 года был невыездным и жил в лагере под названием 1/6 суши.
хотя со стороны все, что делает Лев Георгиевич, современно, живо и талантливо, сам он рассуждает несколько иначе:
- Я ощущаю себя человеком, который начал что-то понимать слишком поздно. У Антона Павловича Чехова в «Чайке» есть такой образ: мужик, отставший от поезда. Так вот я как он. Надо было начинать сразу с гимназии, изучать греческий, латынь, историю искусства.
По-моему, Лев Георгиевич пусть и неосознанно, но приуменьшает свои заслуги. А самокритичность – просто хорошее качество любого талантливого человека.
Лев Георгиевич Прыгунов родился в 1939 году в Алма-Ате. Заслуженный артист России, снялся более чем в ста фильмах. Но он еще и певец, и поэт, и художник. Отец — Георгий Прыгунов, ботаник, естествоиспытатель, погиб во время экспедиции. Привил сыну любовь к ботанике и орнитологии. После окончания школы Лев Георгиевич два года проучился на биологическом факультете Алма-Атинского педагогического института. В 1962 году окончил Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии. Начал сниматься ещё на третьем курсе ЛГИТМиК. Лучшими своими ролями считает роли в фильмах «Сердце Бонивура» и «Картина». Профессионально пишет картины с 1972 года. Персональные выставки начиная с 1983 года проходили в Москве, Санкт-Петербурге, Лондоне.
Чтобы оставить комментарий необходимо войти на сайт или зарегистрироваться.