В России юстиция превращается в православную инквизицию. Рussy Riоt.
Арест молодых мам-участниц группы "Pussy Riot" показывает, что в России происходит сращивание церкви с государством, превращение юстиции в православную инквизицию.
События, связанные с взятием под стражу трех участниц музыкальной группы Pussy Riot, стали информационным хитом прошедших недель. Вполне заслуженно. Досудебный арест молодых женщин, двое из которых имеют маленьких детей, - вещь в современной России неслыханная: речь идет не о террористках или серийных убийцах. Несоразмерность содеянного девушками и тяжкого наказания, уже понесенного этими несчастными еще до рассмотрения в суде вопроса по существу, видна невооруженным взглядом. Впрочем, проблема носит не только гуманитарный характер.
Возможно, подавляющее большинство наших сограждан не знает тонкостей сугубо правового характера. Ведь, как отмечается в заявлении Научно-просветительского центра «Праксис», «Пленум Верховного Суда РФ 4 июля 2011 года отделил критику религиозных организаций от проявлений экстремизма. Таким образом, ни о каком уголовном обвинении, если точно следовать букве и духу российского закона, не может быть и речи. По сути, арестованным молодым женщинам инкриминируется богохульство, тем самым, возвращая нашу юстицию на 95 лет назад. Это первый случай ареста в нашей стране по обвинению в богохульстве. Раньше подобные обвинения ограничивались штрафами. Тем самым, разрушен последний барьер на пути превращения России в клерикальное государство, в котором противоречие с церковной политикой приравнено к уголовному преступлению. Это арест показывает, что происходит сращивание церкви с государством, превращение юстиции в православную инквизицию».
Что дело обстоит именно так, можно понять из публичных высказываний заведующего Синодальным отделом РПЦ по взаимоотношению церкви и общества протоиерея Всеволода Чаплина. После выступления участниц музыкальной группы Pussy Riot он предложил перенести статью 5.26 КоАП РФ (оскорбление религиозных чувств) в Уголовный кодекс нашей страны. По словам Чаплина, «любое посягательство на святые для людей вещи и предметы должно серьезно наказываться – точно так же, как наказывается сейчас посягательство на символы государства или на могилы». Ну что ж, не зря говорится, что новое – это хорошо забытое старое. В царской России в Уложении об уголовных наказаниях статья о «богохульстве» существовала. Что для самодержавия было вполне логично – РПЦ в сословной монархии являлась «казенной религией» и, стало быть, частью государственной машины. Похоже, воспоминания о временах проклятого царизма вдохновляют на новые и новые свершения и инициативы нынешних начальствующих лиц религиозного ведомства…
В те далекие годы за совращение из православия в другую религию виновный «совратитель» лишался всех прав состояния и подлежал заключению в арестантские роты. Сам же «отпавший от православия» подвергался «увещеванию начальства» и, ежели всё также упорствовал в своем намерении послать РПЦ куда подальше, подлежал заточению в монастырскую тюрьму без срока, его имущество подвергалось взятию в опеку, а малолетние дети могли быть отобраны. Точно также каралась и всякая критика православия. Суд был быстрый и жестокий: за «возложение хулы на Славимого в Единосущной Троице Бога» давалась каторга на срок до 15 лет.И вот, ровно сто двадцать лет тому назад, государственная юридическая машина дала свой первый сбой. Тогда в Самарском суде слушалось дело «о крестьянине Василии Федорове Муленкове, судимом за богохуление». Прокурор, настропаленный православными попами и губернскими властями, требовал для него ссылки на каторжную работу на 8 лет с лишением всех прав состояния. Как гласил обвинительный акт, «12 апреля 1891 года в селе Шалаинском Ключе Самарского уезда вошел в бакалейную лавочку крестьянин Василий Муленков. В разговоре Муленков, будучи в нетрезвом виде, начал ругаться, причем матерно обругал Богородицу и Святую Троицу». Дело обычное, с выпившими мужиками на Руси еще и не такое случалось… Однако ж, обстановка морального давления на недовольных в царской России, столь любимой штатными и внештатными сотрудниками аппарата РПЦ, была такова, что именитые адвокаты не стали рисковать своей карьерой и репутацией ради защиты крестьянина Муленкова, сочтя дело заведомо проигрышным. Единственным, кто захотел, оказался молодой (ему не исполнилось на тот момент еще 22 лет) помощник присяжного поверенного Владимир Ильин сын Ульянов. 5 марта 1892 года он выступил с речью в ходе судебных прений по делу крестьянина Муленкова. Речь защитника Ульянова произвела эффект разорвавшейся бомбы – вместо чаемого православной общественностью жестокого приговора крестьянин Муленков отделался одним годом тюрьмы.
Это была первая победа над позорной практикой, когда, по словам защитника Ульянова, ставшего руководителем русских большевиков Лениным, «существовали и применялись средневековые, инквизиторские законы, преследовавшие за веру или неверие, насиловавшие совесть человека…» Законы, отмененные революцией. Законы, которые сейчас мечтают вернуть в нашу жизнь высокопоставленные функционеры РПЦ.
Re: В России юстиция превращается в православную инквизицию. .Это же не первый раз
Re: В России юстиция превращается в православную инквизицию. .Интересно,сбил людей, скрылся с места преступления :о каких смягчающих обстоятельствах идет речь?
Re: В России юстиция превращается в православную инквизицию. .Рожа у этого попа наглая,и после аварии он не сознание потерял,а совесть ,если совесть у него вообще была.Хотя,судя по двум мерседесам и БМВ,вряд ли она у него есть.
Re: В России юстиция превращается в православную инквизицию. .2 трупа — как 60 секунд плясать в храме
Re: В России юстиция превращается в православную инквизицию. .Пол Маккартни просит отпустить Pussy Riot из тюрьмы
Пол Маккартни вступился за находящихся в заключении участниц группы Pussy Riot Марию Алёхину и Надежду Толоконникову, сообщает его официальный сайт. Легендарный битл от руки написал два обращения к представителям российской судебной власти с просьбой о досрочном освобождении девушек.
Письмо в защиту Марии Алёхиной адресовано судье Лидии Яковлевой, которой предстоит рассмотреть ходатайство осужденной об УДО. «Известия» приводят текст этого прошения сэра Пола Маккартни целиком.
Пол Маккартни Площадь Сохо 1 Лондон W.1.
Уважаемая Лидия Михайловна,
я пишу вам с просьбой рассмотреть возможность условно-досрочного освобождения Марии Алёхиной, которая отбывает свой срок в ФКУ ИК-28 в городе Березники Пермского края Российской Федерации.
Лично я убежден, что дальнейшее лишение Марии свободы пагубно скажется как на ней, так и на ситуации в целом, за которой, несомненно, наблюдают люди всего мира. Уверен, удовлетворение вами этой просьбы в великих традициях справедливости, которой славятся русские (многие из них являются моими друзьями), стало бы очень позитивным посланием всем, кто следит за делом.
Пожалуйста, рассмотрите мое прошение о ее условно-досрочном освобождении с сочувствием и добротой.
Спасибо за внимание к этому прошению.
Пол Маккартни 20.05.13.
В прошлом году Pussy Riot открыто поддержали многие рок-музыканты, в числе которых были Мадонна, Стинг, Red Hot Chili Peppers, Franz Ferdinand, Бьорк, Патти Смит, Пол Маккартни и другие.
Re: В России юстиция превращается в православную инквизицию. .Ну ,что же отказали и Алехиной. Как сказал ,в недавнем интервью "неувядающий наш " Жириновский :"Вот нельзя быть добрым. Нельзя быть добрым даже в отношении детей." . Ну вот нельзя быть добрыми и все.
Re: В России юстиция превращается в православную инквизицию. .Березниковский городской суд отказал участнице панк-группы Pussy Riot Марии Алехиной в досрочном освобождении.
Накануне Алехина отказалась участвовать в рассмотрении ее ходатайства об УДО, так как ей не разрешили лично присутствовать на заседании. В связи с нарушением ее прав она объявила голодовку и запретила своему адвокату принимать участие в суде. В итоге суд назначил ей государственного защитника, который попросил суд освободить заключенную досрочно. По его мнению, непризнание Алехиной вины в совершении преступления не препятствует УДО. Кроме того, сыну осужденной требуется воспитание матери, о чем есть в деле отчет психолога, заявил адвокат.
Однако администрация колонии, где Алехина отбывает наказание, и прокурор высказались против. По их словам, осужденная систематически нарушает режим содержания в ИК, имеет непогашенные взыскания, и должна продолжить отбывать наказание. В итоге суд не удовлетворил ходатайство Алехиной об УДО, передает "Интерфакс".
Пять участниц панк-группы Pussy Riot в конце февраля 2012 года пришли в храм Христа Спасителя в Москве и, надев маски, провели так называемый панк-молебен. Видеоролик с выступлением был выложен в Интернете и вызвал большой общественный резонанс. Полиция задержала трех участниц акции — Марию Алехину, Надежду Толоконникову и Екатерину Самуцевич. 17 августа 2012 году Хамовнический суд Москвы приговорил Алехину и Толоконникову к двум годам колонии общего режима за хулиганство.
В апреле 2013 года суд отказал в условно-досрочном освобождении участнице панк-группы Pussy Riot Надежде Толоконниковой.
Re: В России юстиция превращается в православную инквизицию. .А что и феминистка ,теперь ругательное слово?
Это в приговоре. Учитывая, что в том же документе была ссылка на уложения Трулльского собора, там ещё не такая херня могла быть написана.
Отцвела в тени казарм наша молодость На едином проспиртованном выдохе, И я понял - чтоб иметь право голоса Надо либо умереть либо выехать.
Re: В России юстиция превращается в православную инквизицию. .Святые с неба улыбаются, святые радостно глядят Когда Россия возраждается и храмы золотом горят Святые машут нам ладошками из-под небесии икон И призидент в скиновском бункере диктует правит лесогон
Re: В России юстиция превращается в православную инквизицию. .еще существуют принудительные работы во время заключения ?
Re: В России юстиция превращается в православную инквизицию. .еще существуют принудительные работы во время заключения ?
Re: В России юстиция превращается в православную инквизицию. .Значит,отказали?! А что и феминистка ,теперь ругательное слово?
Re: В России юстиция превращается в православную инквизицию. ."Встал ли осужденный на путь исправления?" – этим вопросом задаются, когда рассматривают возможность условно–досрочного освобождения. Я бы хотела, чтобы мы с вами сегодня задались еще и следующим вопросом: а что это за путь – путь исправления? Я абсолютно уверена, что единственно правильный путь – это тот, на котором человек честен с окружающими и с самим собой. Я этого пути придерживаюсь и сходить с него не буду, куда бы меня ни занесла судьба. Я настаивала на этом пути, еще будучи на воле, я не отступилась от него в московском СИЗО, изменять принципу честности меня не научит ничто, даже мордовские лагеря, куда с советского времени власти любят ссылать политзаключенных.
Поэтому я не признавала и не буду признавать вину, вмененную мне приговором Хамовнического районного суда, противозаконным и вынесенным с неприличным количеством процессуальных нарушений. В данный момент этот приговор обжалуется мной в вышестоящих судебных инстанциях. Принуждая же меня ради УДО признать вину, УИС подталкивает меня к самооговору и, следовательно, ко лжи. Является ли способность ко лжи знаком того, что человек встал на путь исправления?
В приговоре у меня написано, что я – феминистка и, следовательно, должна испытывать ненависть к религии. Да, проведя год и два месяца в заключении, я по–прежнему феминистка и – еще – оппонент стоящих во главе государства людей; но во мне, как и раньше, нет ненависти. Эту ненависть не могут разглядеть и десятки осужденных женщин, с которыми я посещаю православный храм в ИК–14.
Чем еще я занимаюсь в колонии? Я работаю, с первых дней в ИК–14 меня посадили за швейную машинку, и теперь я – швея–мотористка. Некоторые полагают, что делать художественно–политические акции легко, что это занятие не требует осмысления и подготовки. Судя по своему многолетнему опыту акционизма, могу сказать, что осуществление акции, осознание художественного продукта – кропотливая и часто изматывающая работа. Потому работать я умею и люблю. Мне не чужда протестантская трудовая этика. Физически мне не трудно быть швеей. И я ей являюсь. Выполняю все требуемое от меня. Но, понятно, я не перестаю за швейной машинкой думать, в том числе о пути исправления, и, следовательно, задаваться вопросами. Таким, например: а почему нельзя предоставлять осужденным выбор того рода общественно полезной деятельности, которой они будут заниматься в свой срок? Согласно их образованию и интересам? Я, имея опыт обучения на философском факультете МГУ, с удовольствием и увлечением могла бы, пользуясь библиотечной и присылаемой мне литературой, заняться составлением образовательных программ и лекций. И я, кстати, без вопросов занималась бы такой работой больше положенных ТК РФ 8 часов, занималась бы ею все свободное от режимных мероприятий время. Вместо этого я шью милицейские штаны, что, конечно, тоже полезно, но в этом деле я явно не столь продуктивна, как могла бы быть продуктивна в проведении образовательных программ.
Солженицын в "Раковом корпусе" описывал ситуацию, когда зоновский оперативник пресек обучение одного зека другим латыни. К сожалению, общий вектор отношения к образованию мало изменился с тех пор.
Я часто фантазирую: а если бы УИС действительно ставила во главу угла не производство милицейских штанов, не норму выработки, а воспитание, образование и исправление осужденного, как того требует УИК? Тогда для того, чтобы получить УДО, нужно было бы не шить по 16 часов в сутки на промзоне, добиваясь 150%–ной выработки, а успешно сдать несколько сессий, получив кругозор, знание мира и общую гуманитарную подготовку, воспитывающую способность адекватного суждения о современной реальности. Я очень хотела бы посмотреть на подобное положение дел в колонии. Почему бы не учредить в колонии курсы по современному искусству?
Если бы работа могла стать не долгом, а духовной и полезной в поэтическом смысле деятельностью; если бы организационные ограничения и косность старой системы можно было бы преодолеть, и если бы такие ценности, как индивидуальность, можно было бы привить на рабочем месте. Зона – лицо страны, и если бы нам и на зоне удалось выйти за пределы старых консервирующих и тотально унифицирующих категорий, то тогда и во всей России пошел бы рост интеллектуального высокотехнологичного производства, которого нам всем хотелось бы, чтобы вырваться из сырьевой ловушки. Тогда в России могла бы родиться условная Силиконовая долина, прибежище рискованных и талантливых людей. Все это станет возможным, если панический страх, испытываемый в России на государственном уровне перед творческим и экспериментаторским началом в человеке, уступит место внимательному и уважительному отношению к креативному и критическому потенциалу личности. Толерантность к иному и бережное отношение к многообразию обеспечивают создание среды, благоприятной для развития и продуктивного использования талантов, заложенных в гражданах (даже в том случае, если эти граждане – осужденные). Репрессивная консервация и ригидность в законодательной, уголовно–исполнительной и других госсистемах РФ, законы о регистрации и некой пропаганде гомосексуализма ведут к застою и “утечке мозгов”.
Однако я убеждена, что эта бессмысленная реакция, в которой все мы вынуждены сейчас существовать, временна. Она смертна, и притом внезапно смертна. Я также уверена в том, что нам всем, в том числе "узникам Болотной", моей отважной соратнице Марии Алехиной, Алексею Навальному и всем, всем, всем, хватает сил, убежденности и упорства, чтобы пережить эту реакцию и остаться победителями.
Я искренне благодарна людям, встречающимся мне в моей жизни за колючей проволокой. Благодаря иным из них я никогда не назову время своего заключения потерянным. За год и два месяца моего срока я не имела ни одного конфликта – ни в СИЗО, ни в колонии. Ни одного. По моему мнению, это говорит о том, что я совершенно безопасна для любого общества. А также о том, что люди не ведутся на государственную медиапропаганду и не готовы меня ненавидеть только потому, что федеральный канал сказал, что я – плохая. Лжи далеко не всегда удается одержать победу.
Недавно мне в письме прислали притчу, ставшую для меня важной. Что случится с разными по характеру вещами при попадании в кипяток? Хрупкое – яйцо – станет твердым, твердое – морковь – размягчится, кофе же растворится и захватит собой все. Итог притчи таков: будьте как кофе. Я в колонии – это тот самый кофе. Я хочу, чтобы те люди, которые выступили инициаторами заключения меня и десятков других политических активистов за решетку, поняли одну простую вещь: нет непреодолимых препятствий для человека, ценности которого складываются, во–первых, из его принципов и, во–вторых, из работы и творчества исходя из этих принципов. Если ты сильно во что–то веришь, вера поможет выжить тебе где угодно и где угодно остаться человеком.
Свой мордовский опыт я, несомненно, использую в будущей деятельности и, пусть это случится и по окончании моего срока, реализую его в проектах, которые будут сильнее и политически масштабнее, чем все то, что случалось со мной раньше.
Несмотря на то что опыт заключения – крайне непростой опыт, мы, политзеки, становимся в результате его приобретения только сильнее, смелее и упорнее. И тогда я задам последний на сегодня вопрос: какой тогда смысл в том, чтобы держать нас тут?